Одно на двоих

Ужин начался с того, что Эдгар пялился на нас каждую удобную минуту. Ну, ничего удивительного. Он всего-то заметил двух обжимающихся у дерева мужчин. Интересно, за такое тут бьют?

– Ник, – я повернула головой, оказываясь чересчур близко к нему, – что с аппетитом? Ты есть собираешься?

– Собираюсь, – я не могла привыкнуть к новому имени. И к этому месту тоже. Порой накатывали волны негодования.

Порой меня начинало тошнить от запаха. И порой даже появлялся страх. А чего ты ожидала, Анна? Живя в казарме мужиков. В голове сразу пронеслось: Леви не такой. И радость этому перекрыла всё остальное. Понимание того, что я не одна, заставило глубже дышать.

– Завтра тренировочный бой. Поешь, если не хочешь облажаться.

Я закатила глаза, бегло осматривая костлявую речную рыбу. Это.. Выглядело ещё хуже, чем еда в корпусе. Отвратительно. Рыбьи глаза смотрели прямо в мои. Неживые. Склизкие. Меня передернуло, и я отложила мясо в сторону. Потом. Не такое, и не сейчас.

– Да Ник у нас неженка! – послышалось с другого конца казармы.

Эдгар продолжал молчать, всматриваясь в мой силуэт издалека, не влезая в разговор. Меня смутило только это.

– Тц, разорались, – Аккерман поднялся с рыбой в руках и вышел наружу.

Дурак. Кто девушек оставляет в таком месте?

– Тебе не нравится? – Боб уселся рядом. Здоровяк, каких поискать, а характер мягкий. До чего дошел мир.

– Не люблю рыбу в принципе.

– Где ж ты вырос, что рыбу не ешь? Поди из богатой семьи? – Эдгар включился в разговор, издевательски ухмыляясь.

– Я..

Дитя подземного города. Разведчица. Девушка, полностью потерявшая семью, не сумевшая уберечь дочь. Видимо, мой настрой стал чересчур тяжелым. Молчание прокатилось по казарме, впиваясь в стены, словно мужчины почувствовали, что задели нечто больное.

– Поделишься? – Боб с наивным беспокойством оглядел моё лицо.

– Нечего рассказывать, – отрезала грубо, слишком резко, – жил далеко отсюда. Потерял работу и семью, пришлось скитаться. Потом все эти изменения, голод, и вот я здесь.

– У тебя была семья? Женушка?

– Да, – дала себе секунду на размышление, – женушка. Дочь, дом свой.

Я опустила глаза в пол, старательно измеряя, сколько неровностей на старых досках. Мне не хотелось видеть их лица в эту минуту. И сидеть здесь тоже не хотелось. И вспоминать прошлое - тоже. В душе скребло острыми вилами, выворачивало наружу. Единственный раз, когда мне действительно захотелось побыть слабой девушкой, граничил с моим предназначением на данный момент - быть буйным пареньком в рядах сельского ополчения. Думала ли я, что когда-нибудь события выльются в такой исход? Никогда.

– Прости, – Боб похлопал меня по плечу. Я внутренне сжалась от мужского напора и выдавила вымученную улыбку:

– Пойду пройдусь.

***

Воздух резанул легкие. Я огляделась в поисках Леви. Они оказались безуспешны. Тяжело зашагав куда-то вперед, пыталась перевести дух. Ощущение конца заставило пальцы занеметь. Порой мне кажется, что я в книге, и всё происходящее нереально. Ведь не может быть столько всего с одним единственным человеком. Читала бы я такую книгу? Только в надежде на счастливый финал. А можно ли назвать финал счастливым со всеми этими происшествиями? Не знаю. Но, абсолютно точно, не получи я нечто хорошее в конце, перестала бы читать книги вообще.

– Эй! – голос, подростковый, ещё прорезающийся, раздался почти над ухом.

Тело приняло привычную боевую готовность. Я обернулась, поднося кулаки к лицу, и замерла. Мальчонка. Тот самый, что выбежал на моём испытании.

– Тебе чего? – спросила, расслабившись.

– Я видел, как ты дрался, – он воодушевленно выпрямился, ударяя кулаком в сердце, вторую руку пряча за спиной, – умоляю! Потренируй меня! Мне отказали уже трое..

Жест.. Как у разведчиков. Я тут же нахмурилась, оглядев худощавое детское тело. Учить и этого.. Малыша? Только болячек нахватается с таким-то образом жизни и питанием. Ему бы для начала поправиться.

– Ты плохо ешь, каким образом хочешь стать сильнее?

– У меня.. – он замялся, опустив руки к низу, – больше еды нет.

Я прикусила язык. Дура.

– Рыбу ешь?

– Ем.

– Подожди здесь.

Я направилась в казарму, дабы вынести ребенку свой вкуснейший ужин. Темнота пожирала блюдо, стоило ему оказаться наружи. День становился короче и короче. Ещё чуть-чуть, и в темноте я не увижу собственных рук. Подав мальчику рыбу, стала наблюдать. Голодный. Он смущенно отвернулся, стараясь не показывать, как ест. Но не есть не мог. И донести домой - тоже. Большая семья? Могут отобрать? Настолько сильный голод? Есть ли вообще у него дом? Сердце сжалось, стоило представить отсутствие крыши над головой в такой холод.

– У тебя дом то есть? Где живешь? – выдавленный голос дрогнул, почти превращаясь в женский.

Оторвавшись от еды, юнец быстро проговорил:

– Есть! На самом краю, – он махнул рукой вперёд, – в той стороне.

– Почему я?

– М? – он обернулся, вытирая тонким рукавом рот.

– Почему ты попросил меня?

– Мне показалось, ты не откажешь.

Эти глаза.. Так напоминали его. Вот, что я не могла вспомнить. Вот, что не могла понять. Он сразу обратил на себя внимание этим фактом. Светлые пушистые волосы. Зеленый детский взгляд, полный надежды. Конечно, я бы не отказала. И не откажу. Куда влезаешь, Анна? Делать тебе нечего, как детей учить? Чересчур ты сентиментальна. Высечь бы пару раз, может мозги б на место встали. Аккерман мне в помощь. Которого я, кстати, так и не нашла.

– Хорошо, – я поморщилась от собственного согласия, желая в эту же секунду ударить себя в лоб. Приди в себя! Приди же! Кому ты обещаешь? Да тебя, может, через день-другой убьют!

– Ник, – второй голос сзади. Уже знакомый.

Я потрепала мальчишку по голове.

– Ну, давай, иди. Утром поговорим.

Он весело кивнул, убегая с недоеденной рыбой. Я смотрела ему вслед и улыбнулась, когда тот забежал за очередное дерево в попытках всё же доесть полученное съестное. Леви подошёл ближе, больше не говоря ни слова. И не стоило. Я не готова сейчас ничего слушать.

– Где ты был? – звук, вырвавшийся из глотки, охрип.

– Замёрзла? – мужчина слегка задел ладонь, убеждаясь в предположении, так и не ответив на мой вопрос. Видимо, и не собираясь этого делать.

– Как долго нам здесь быть?

– Как получится.

– Как найти остальных?

– Найду.

После этого я уже не могла избегать его лица. Найдет. Я хмыкнула, разочаровано огибая взглядом то, что могла в нем рассмотреть.

– Я в планы уже не вхожу?

Он промолчал, вынуждая меня продолжить:

– Обещай. Обещай, что мы найдем их вместе. Я не собираюсь.. – терять ещё и тебя. Фраза пронеслась в голове, так и не слетев с губ, не достигнув нужного адресата.

– Такое обещать было бы глупо. Анна, я не могу знать, что будет завтра или через два дня. И то, где будем мы в тот момент.

– Хорошо. Сделай всё возможное, чтобы в тот твой момент я была рядом.

– Сделаю, – он слегка улыбнулся, хоть мне и удалось это увидеть всего на секунду, – всё возможное, чтобы в нужный момент ты была рядом. Идет?

– Переформулировал, – я сощурилась, – явно замышляешь что-то?

– Разве что на конец этого вечера.

– Я слушаю.

– И жаль, что не слышишь.

Аккерман убрал прядь коротких волос за ухо, еле заметно касаясь моей щеки. Холодные пальцы кубиком льда проходились по виску, целенаправленно там задерживаясь. Надеясь, что улица темна настолько, что тот ничего не увидит, я прикрыла глаза. Разгорячённое в минуту лицо залилось алым, скрытым сумраком, видимым только для меня. Я была благодарна, что он не сделал это часом ранее: тогда пришлось бы краснеть от его реакции в том числе.

– Что ты делаешь? – уже прошептала, почему-то боясь спросить в полный голос.

– Выполняю планы на вечер. Всё по графику, Гарднер, – и его губы накрыли мои.

Осторожно. Изначально почти не касаясь. Перетекая в нечто большее только в следующие секунды. Шероховатая ладонь переместилась на шею, позже хватаясь за затылок, притягивая ближе. Я задыхалась. Забытые ощущения лавой прошлись по груди, успели дойти до живота, перетечь в пятки. Ватные ноги клонились к земле. Я удерживалась только за его плечи, не замечая, когда успевала касаться груди. Голодный поцелуй. Отливавшись нотой прощания, в которое я не хотела верить. Обещание, данное минутами ранее, сохраняло во мне трезвость, уверенность в будущем хоть на малую толику, создавало ситуацию контроля, какой у меня не было слишком долгое время. Протяжный выдох и такой же резкий вдох для продолжения, не желавший даже малейшего расставания. Не сейчас. Не сегодня. Холодный ветер перестал быть таковым, опаляя нас уже чем-то горячим, смешанным с песком, треском дров, разгоревшимся пламенем. И всё равно.. Ощущение конца оставило гадкое послевкусие, которое хотелось глушить ещё и ещё. Не останавливаясь. Теряя рассудок и координацию. Теряясь в развернувшемся пространстве, желая сделать пространством только его тело и язык.

Не касаясь больше ничего, храня верность только запылавшим губам, Аккерман отстранился. Он не был похож на былого себя. Не был тем человеком, с каким был до нашего расставания. И отношения, каких у нас не было, не были похожи на прошлые. Смешанные истории, неизвестный финал, зависимость, спонтанность - единственное, что нами двигало в этот момент. Единственное, что имело вес, даже не имея смысла.

– Думаешь, это было..? – не успела закончить, вбирая воздух, стараясь выровнять дыхание.

– Я не знаю, когда будет вовремя. Пускай это будет сейчас.

***

Утро выдалось холодным. Как обычно. Кажется, в связи с близостью леса, мороз пробирался только быстрее. Разлепив глаза слишком рано, я поднялась. Вечер стирал нужные мысли, возвращая к одному единственному действию. Я размяла шею, сильнее нахмурившись, пытаясь перестать прокручивать этот момент в голове. Да как же.. Как же, съел бы всех титан, об этом не думать? Словно я с ним ни разу до этого не целовалась. Черт побери, чувствую себя молодой дурочкой.

Поднявшись, потянулась и сразу же метнула взгляд на место Леви. Которого там не оказалось. Сердце пропустило удар. Вышел куда? А ты сразу в панику, Анна. Как обычно. Он же обещал. Дверь в казарму скрипнула. Я тут же обернулась в надежде застать Аккермана, но.. Из щели появилась светлая взъерошенная голова. Глазницы припали к полу. Он сумасшедший? Поймав его взгляд, приложила палец к губам, намекая молчать. Не хватало ещё остальных разбудить. Что тогда с ним сделают? Мальчишка нарушает правила и врывается прямиком в казарму. Он либо настолько сильно хочет тренироваться, либо настоящий дурак, каких ещё поискать.

Я накинула на себя вторую рубашку, добытую не очень честным путем, и вышла на улицу.

– Ты чего делаешь? А если тебя поймают? Совсем с ума сошел?

– И что! Ловили уже. Они со вчерашнего вечера спят. У Йозефа ребенок родился, праздновали.

У них революция на пороге, голод, а они умудряются вливать в себя алкоголь. Я скривилась.

– А рано то чего так?

– Я уже поспал, – мальчик зачерпнул обувью землю, не смотря мне в глаза, – теперь очередь Лайлы.

– Очередь?

– Кровать маленькая. Три часа сплю я, дальше она. На полу становится холодно.

Я.. Замерла. Неужели никак нельзя лечь вместе?

– Ей не нравится со мной спать, она постоянно плачет об этом своим родителям.

– Но ведь..

Он покачал головой.

– Это неважно. Я должен стать сильнее и уйти в разведку.

Я замолкла, не решаясь дальше спрашивать о его жизни. Вспомнив начальные тренировки в корпусе, попыталась выстроить нечто похожее. Так, чтобы не переусердствовать в первый раз. Объём нагрузки в целом будет меньше, учитывая его состояние, о чем я, конечно, сообщать не буду.

– Звать то тебя как? – прокричала, пока тот обегал улицу.

И как я только могла забыть спросить?