L

Алисия

Машина Диего резко остановилась у входа в Сьютат Эспортива. Я уже собралась открыть дверь, как его рука резко сжала мое запястье. Больно.

- Ты хоть помнишь, что у тебя есть парень? - прошипел он, его глаза сузились, глядя куда-то через мое плечо.

Я обернулась. Рядом, плавно затормозив, остановился скромный темный седан. Из него вышел Педри. В тренировочном костюме, с сумкой через плечо. Его взгляд скользнул по нашей машине, на секунду задержался на мне, а затем на руке Диего, все еще сжимавшей мое запястье.

В его глазах не было ничего. Ни удивления, ни интереса. Пустота. Та самая, за которой он прятал все свои мысли. Он просто развернулся и направился ко входу, не оглядываясь.

А Диего в этот момент, с фальшивой нежностью в голосе, сказал:
-Увидимся вечером, дорогая.
И с силой,демонстративно, поцеловал меня в щеку. Это был не поцелуй. Это была печать. Метка.

Я резко выдернула руку.
-Увидимся, - бросила я ему в ответ сухим, безжизненным тоном и вышла из машины.

Дверца захлопнулась, и машина Диего с визгом шин рванула прочь. Я осталась стоять на месте, чувствуя жгучее унижение и гнев. На своей щеке я все еще ощущала прикосновение его губ - холодное, влажное, чужое.

Педри уже почти скрылся в дверях. Я сделала глубокий вдох, пытаясь отряхнуть с себя это мерзкое чувство, и быстрым шагом пошла за ним.

Он шел впереди по длинному коридору, его спина была прямой и неприступной. Я догнала его, стараясь идти в ногу.

- Педри, - позвала я тихо.

Он не обернулся, не замедлил шаг.

- Педри, подождите.

Он на секунду остановился, все еще не глядя на меня.
-Ваш парень, кажется, не одобряет опозданий, - произнес он ровным, лишенным эмоций голосом и снова пошел.

Эти слова обожгли сильнее, чем любая грубость. В них не было злости. В них было... презрение. И что-то еще. Разочарование?

- Это не имеет никакого отношения к нашей работе, - сказала я, подходя к нему вплотную, когда мы достигли развилки коридоров. - И к тому, почему вы написали мне сегодня.

Он наконец повернулся ко мне. Его лицо было каменной маской, но в глазах, этих темных, бездонных глазах, бушевала та самая буря, которую я видела вчера. Теперь я понимала ее чуть лучше. Это была не просто злость на меня или на ситуацию. Это была ярость от собственной слабости. От того, что ему пришлось просить о помощи. И от того, что он увидел мою собственную, приземленную, жалкую слабость рядом с Диего.

- Вы правда так думаете? - спросил он тихо. - Что то, что происходит за дверью этого кабинета, не имеет значения?

Он не стал ждать ответа. Он развернулся и пошел по коридору, ведущему к раздевалкам.

А я осталась стоять, чувствуя, как его вопрос висит в воздухе, тяжелый и неудобный. Потому что он был прав.

Я шла по коридору, всё ещё пытаясь стряхнуть с себя неприятный осадок после утренней сцены с Диего и холодного ухода Педри. В голове крутился его вопрос: «Вы правда так думаете?» Нет. Я так не думала. И это было самой страшной частью.

Из-за поворота навстречу мне высыпала шумная группа парней. Вся молодёжка - Ламин, Эктор Форт, Пау Кубарси и ещё пара ребят. Они что-то живо обсуждали, смеялись, и их энергия была такой живой и неотягощённой, что на секунду отвлекла меня от мрачных мыслей.

И тут мой взгляд упал на Пау. Мы узнали друг друга одновременно. Его лицо озарила широкая, чистая улыбка, а моё сердце ёкнуло от неожиданной радости.

- Али?! - воскликнул он, делая шаг вперёд.

- Пау! - я не сдержалась и рассмеялась, и мы обнялись как старые друзья, коими и были.

Мы познакомились пару лет назад в Мадриде, на одном из молодёжных турниров, где я проходила практику. Он тогда уже был восходящей звездой, но самым скромным и застенчивым парнем из всех. Мы случайно оказались за одним столиком в кафетерии, заговорили о футболе, о психологии, и обнаружили, что можем болтать часами. Мы переписывались, делились мыслями, шутили. Он был как младший брат - талантливый, умный и бесконечно милый.

Но потом появился Диего. Сначала он просто ворчал, что я слишком много времени провожу в телефоне. Потом начал задавать вопросы. «А почему он пишет тебе так поздно?», «О чём вы можете говорить так долго?» Потом последовали обвинения в неверности, сцены ревности. Чтобы сохранить мир, а точнее, чтобы избежать постоянных скандалов, мне пришлось свести общение с Пау к минимуму. Это было одно из многих маленьких предательств самой себя, на которые я пошла ради Диего.

- Я вчера тебя видел, но не подошёл, - сказал Пау, слегка смущённый. - Стеснялся, да и спешил.

- Ничего страшного, - я махнула рукой, чувствуя лёгкий укол вины. - Я сама вчера была как в тумане и никого толком не заметила.

- Вы знакомы? - удивлённо спросил Эктор, оглядывая нас с Пау.

- Мы друзья, - просто и тепло сказал Пау, и от этих слов на душе стало светло.

Мы поболтали ещё пару минут, и я пошла вместе с ними к полю. Тренировка уже должна была вот-вот начаться. Я заметила отца, который стоял на краю газона с планшетом в руках, и направилась к нему.

- Всё в порядке? - тихо спросил он, заметив, должно быть, какое-то напряжение на моём лице.

- Всё хорошо, пап, - кивнула я, вставая рядом.

Я решила остаться и понаблюдать. Иногда то, как человек двигается на поле, как реагирует на партнёров и соперников, говорит о его характере куда больше, чем слова в кабинете.

Мой взгляд сам собой нашёл Педри. Он уже был на поле, разминался с мячом. Его движения были чёткими, выверенными, почти механическими. Никакой лишней энергии, никакой радости. Только концентрация и та самая, знакомая мне по вчерашнему дню, усталость. Он делал короткие передачи, и каждый раз его взгляд бегло скользил по трибуне, где стояли мы с отцом, и так же быстро отводился. Он видел меня. И это его отвлекало.

Я сложила руки на груди, чувствуя, как во мне закипает решимость. Он попросил о встрече. Значит, где-то внутри есть искра, готовая разгореться. И я сделаю всё, чтобы помочь ему.

Тренировка была в самом разгаре. Я наблюдала, как игроки отрабатывают комбинации, стараясь запомнить их реакции, жесты, язык тела. В перерыве, когда ребята разошлись попить воды, ко мне подошел Алекс Бальде. Его ухмылка говорила сама за себя.

- Ну что, психолог, - начал он, явно пытаясь поддеть. - Сложно, наверное, с нами, такими проблемными? Думаю, ты даже мяч нормально пнуть не сможешь.

Пау и Ферран, стоявшие неподалёку, переглянулись. На их лицах промелькнули одинаковые ухмылки. Они-то знали правду.

- Уверена? - спокойно спросила я, поднимая бровь. - Мой отец - твой тренер.

Алекс рассмеялся.
-Я не думаю, что такая куколка, как ты, сможет это сделать. Тебе бы цветочки рвать.

- Бальде, лучше не стоит, - предупредил Пау, но в его голосе слышалось скорее веселье, чем беспокойство.

- Нет, Пау, подожди, - я не отводила взгляда от Алекса. Идея показалась мне блестящей. Быстрый способ завоевать немного уважения и разрядить обстановку. Я подошла к нему ближе и протянула руку. - Давай на спор. Если я забью тебе, ты... будешь на каждой тренировке первым подходить ко мне с вопросом «Как ваше настроение, донья Алисия?» и выслушивать мой ответ. Целый месяц.

Алекс фыркнул, но в его глазах мелькнул интерес. Он пожал мою руку.
-Идет. А если я забью тебе, - его глаза блеснули озорно, - то ты... будешь целую неделю называть меня «сеньор Бальде» и на все тренировки приносить мне свежевыжатый апельсиновый сок. Лично. В стакане со льдом.

Рядом послышался смех. Сделка была заключена.

- Разбейте кто-нибудь, - попросила я, оглядываясь.

Вперёд выступил Гави с монеткой в руке.
-Орел - Алисия, решка - Бальде.

Монетка, подброшенная в воздух, упала на газон. Все наклонились.

- Орел! - объявил Гави. - бьет Алисия!

Я посмотрела на отца. Он стоял со скрещенными руками, и на его лице читалось скорее любопытство, чем неодобрение.

- Пап, ты не против?
-Нет, - он покачал головой, и в уголках его губ дрогнула редкая улыбка. - Сделай его, Алисия.

Он отошёл в сторону, давая нам пространство. Все ребята собрались вокруг, азарт витал в воздухе. Для них это было развлечением. Для меня - небольшим сражением.

Я подошла к мячу. Старые чувства вернулись ко мне - то самое удовольствие от игры, которое я почти забыла. Я не была профессионалом, но годы жизни с футболом давали о себе знать.

Алекс встал в ворота, его поза выражала уверенность. Он всё ещё видел во мне «куколку».

«Ну что ж, Алекс, - подумала я, отходя назад для разбега. - Готовься заботиться о моём ментальном здоровье».

Воздух на поле стал густым от внимания. Все игроки, даже те, кто до этого лениво потягивал воду, собрались вокруг импровизированной «точки пенальти». Я почувствовала десятки взглядов на себе: одни скептические, другие - с любопытством, а взгляды Пау и Феррана - с горячей поддержкой.

Алекс Бальде принял в воротах вызывающую позу, слегка раскачиваясь на носках.
-Не стесняйся, куколка, - прокричал он. - Я поймаю твой мяч, как букет!

Я проигнорировала его слова, сосредоточившись на мяче. Это было странное чувство - не просто удар по воротам, а целое сообщение, которое я собиралась отправить. Сообщение о том, что я не просто наблюдатель, не просто «девушка с блокнотом». Я часть этого мира, и я заслуживаю здесь места.

Судя по всему, Педри тоже вышел из раздевалки и остановился в стороне, прислонившись к стене. Его скрещенные на груди руки и каменное выражение лица выдавали лишь легкое, почти незаметное любопытство.

Я сделала три шага назад, глубоко вдохнула и сосредоточилась. Не на Алексе, не на зрителях, а на точке, куда должен был приземлиться мяч. Левый верхний угол. Туда, куда вратарю, даже такому ловкому, как Бальде, будет сложнее всего дотянуться.

Разбег. Короткий, резкий. Удар.

Время замедлилось. Мяч понесся по воздуху не с беззаботным свистом, а с резким, уверенным шелестом. Я не пыталась бить с невероятной силой - только с точностью. Чистой, выверенной, почти математической точностью.

Алекс рванулся в ту самую точку, которую я выбрала. Его тело вытянулось в прыжке, пальцы в перчатке отчаянно потянулись к мячу... и не дотянулись на сантиметр.

Мяч вонзился в сетку ворот с глухим, удовлетворяющим звуком.

На секунду воцарилась тишина, а затем поле взорвалось.

Пау и Ферран закричали от восторга, Гави рассмеялся, хлопая себя по коленям, а Ламин и другие ребята начали аплодировать и свистеть.

Алекс приземлился на газон, перекатился на спину и несколько секунд лежал, уставившись в небо с выражением комического шока на лице. Потом он поднялся, отряхнулся и, покачивая головой, пошел ко мне. На его лице расплылась широкая, немного смущенная, но искренняя улыбка.

- Ну что ж, донья Алисия, - он с комичной торжественностью склонил голову. - Мое настроение сегодня прекрасно, спасибо, что спросили. А ваше?

Все вокруг засмеялись. Лед был сломан.

- Моё тоже неплохо, спасибо, Алекс, - ответила я, улыбаясь в ответ. А потом сказала:
- Ладно, можешь не называть меня так.
И подмигнула.

Я почувствовала, как чей-то взгляд пронзает меня. Я обернулась. Педри всё так же стоял у стены, но теперь он смотрел прямо на меня. И в его глазах не было ни раздражения, ни пустоты. Был... интерес. Глубокий, изучающий, заинтригованный интерес. Он видел не просто удачный удар. Он видел вызов, который я только что бросила всему их миру, и который приняли.

Я шла с поля, чувствуя на себе смесь восторженных и уважительных взглядов. Адреналин еще пульсировал в крови, а на губах играла легкая улыбка. Этот маленький спектакль сработал лучше любой вступительной речи.

Именно в этот момент я проходила мимо Педри. Он стоял, опираясь на спинку скамейки, и его темные глаза, обычно скрывавшие все эмоции, теперь пристально изучали меня.

- Крутое представление, - произнес он тихо. Его голос был низким, без насмешки, скорее с оттенком невольного уважения.

Я остановилась, слегка повернувшись к нему.
-Спасибо.

Между нами повисла короткая пауза, наполненная гулом уходящих с поля игроков и криками чаек над стадионом.

- Ты закончила на сегодня? - спросил он, прямо глядя на меня.

Я кивнула.
-Да, формально - да.

Он сделал небольшой шаг вперед, сократив дистанцию. Его взгляд стал еще более сосредоточенным.
-Помнишь, что нам надо поговорить?

Как я могла забыть? Его сообщение, его просьба о встрече висела между нами с самого утра, как невысказанное обещание.

- Конечно, помню, - я кивнула еще раз, чувствуя, как профессиональное спокойствие возвращается ко мне, оттесняя остатки игрового азарта. - Зайди ко мне в кабинет. Я буду ждать.

Я не стала ждать его ответа, развернулась и пошла прочь, к административному корпусу. Я чувствовала его взгляд на своей спине - тяжелый, задумчивый, полный невысказанных вопросов.

На этот раз, входя в свой кабинет, я не чувствовала неуверенности. Я чувствовала целеустремленность. Он сделал первый шаг, попросив о встрече. Я только что сделала свой, показав, что могу быть частью их мира на их условиях. Теперь настала очередь настоящей работы.

Я села за стол и приготовилась ждать.