L

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за стеклянной дверью административного корпуса. «Зайди ко мне в кабинет». Эти слова прозвучали не как приказ тренера или предложение психолога, а как вызов. Тот самый, который я сам же и бросил, написав ей утром.

Её удар по воротам... он засел у меня в голове. Это была не удача. Это была точность. Холодный, выверенный расчет. Та самая, что нужна для идеального паса или обводки. В её движениях не было пафоса, только уверенность. И этот контраст с образом «куколки», который пытался навязать ей Бальде, был настолько ярким, что заставил что-то перещелкнуть внутри.

Она не просто говорила правильные слова в кабинете. Она могла их подкрепить делом. И это... это заставляло прислушаться.

Я медленно побрёл к раздевалке, скинул потную футболку и плеснул ледяной воды в лицо. Отражение в зеркале было уставшим. Таким же, каким она его видела вчера. «Очень устали», - сказала она тогда. Чёрт, как же она была права.

Мысли о том, чтобы отменить, отложить, просто не прийти, пронеслись в голове и погасли. Было бы трусливо. А трусость - это не про меня. Во всяком случае, я всегда в это верил.

Через пятнадцать минут, уже в сухой тренировочной форме, я стоял перед её дверью. Та самая табличка: «Alicia Flick. Psicóloga Deportiva». Вчера эта дверь казалась мне входом в камеру пыток. Сегодня... сегодня это выглядело как шанс. Слабый, туманный, но шанс.

Я постучал, сжав кулаки в карманах штанов.

- Войдите.

Её голос был спокоен, как и в прошлый раз. Я толкнул дверь.

Она сидела за своим столом, но на этот раз перед ней лежал не блокнот, а тот самый мяч, которым она только что забила Бальде. Она перекатывала его ладонью по столу, и этот простой жест почему-то снимал часть напряжения.

- Садитесь, Педри, - она кивнула на кресло. И когда я сел, она отложила мяч в сторону и сложила руки на столе. - Итак. Вы сказали, что нам нужно поговорить. Я слушаю.

Она не спрашивала «как вы себя чувствуете?» или «о чём вы хотите поговорить?». Она просто дала мне слово. И в этой тишине, под её спокойным, ожидающим взглядом, все мои подготовленные фразы рассыпались в прах.

Тишина в кабинете давила на уши. Она ждала, не двигаясь. Её взгляд был тем же, что и на поле - спокойным, внимательным, лишенным всякой жалости. И это, как ни парадоксально, помогало.

Я сглотнул. Слова давались с трудом, будто я тащил их из самой глубины.
-Вы были правы, - наконец вырвалось у меня. Голос прозвучал хрипло. - Насчёт усталости.

Она не кивнула, не сделала ободряющего жеста. Просто ждала, давая мне возможность собраться с мыслями.

- После последней травмы... каждый раз, выходя на поле, я будто жду, когда это случится снова. Как будто внутри тикает бомба. И единственный способ её обезвредить - это играть. Всегда. Каждую минуту. Чтобы доказать... - я замолчал, не в силах договорить.

- Чтобы доказать себе, что вы всё ещё можете? - тихо закончила она.

Я кивнул, не в силах вымолвить слово. Комок подкатил к горлу. Это было унизительно - сидеть здесь и признаваться в своём страхе. Самом главном страхе любого спортсмена - страхе оказаться ненужным, сломленным.

- А что, если остановиться? - спросила она. - Хотя бы на шаг. Что самое страшное случится, если вы пропустите одну тренировку? Один матч?

Я резко поднял на неё взгляд.
-Я выпаду из обоймы! Меня заменят. А потом... потом будет проще оставить меня на скамейке. И тогда...

- И тогда вы снова окажетесь там, где были во время травмы, - снова закончила она. - На обочине. И этот страх сильнее, чем страх перед новой болью.

Она говорила не как человек, который читал об этом в книжке. А как тот, кто действительно понимал. Понимал ту адскую ловушку, в которую я сам себя загнал.

- Да, - прошептал я. Это было всё, на что я был способен.

- Страх - плохой тренер, Педри, - сказала она, и в её голосе впервые прозвучала твёрдость, почти сталь. - Он заставляет вас делать то, что вредно для вас. Вы пытаетесь убежать от одного страха, подпитывая другой. И в итоге бежите по кругу, пока не упадёте. По-настоящему.

Она откинулась на спинку кресла.
-Я не могу заставить этот страх исчезнуть. Но я могу попытаться научить вас с ним жить. Чтобы он не управлял вами. Чтобы вы могли отличить голос разума от паники.

- Как? - сорвалось у меня. В этом слове был отчаянный, детский вопль.

На её губах тронулось подобие улыбки. Не насмешливой, а... понимающей.
-Для начала - признать, что он есть. Вы только что это сделали. Это самый сложный шаг. Дальше - учиться слушать своё тело. Не как врага, который может предать в любой момент, а как союзника. Оно посылает вам сигналы - усталость, боль. Вы их игнорируете. Мы будем учиться их слышать.

Она посмотрела на меня, и её взгляд стал пронзительным.
-Вы не станете слабее, если позволите себе передохнуть. Вы станете сильнее. Потому что дадите себе ресурс, чтобы идти дальше. Долго. А не до следующей травмы.

Я слушал её, и какая-то тихая, неуверенная надежда начала теплиться в груди, пробиваясь сквозь толщу страха и усталости. Это не было волшебной таблеткой. Это был план. Тяжёлый, медленный, но план.

- Хорошо, - сказал я, и моё собственное согласие удивило меня. - Что мне делать?

- Начнём с малого, - сказала она. - После сегодняшней тренировки вы идёте домой. И отдыхаете. Не смотрите повторы матчей, не читайте спортивные порталы. Просто отдыхаете. А завтра расскажете мне, что почувствовали.

Отдохнуть. Звучало так просто. И так невозможно.

Но я кивнул.
-Я попробую.

Впервые с момента нашего разговора я почувствовал, что могу дышать чуть свободнее.