L

Алисия

Звук закрывающейся двери отозвался в гулкой тишине кабинета. Щелчок замка прозвучал как выстрел, после которого наконец можно было сдаться.

Я стояла, глядя в пустоту, и чувствовала, как та самая, тщательно выстроенная стена, которую я возводила всю ночь и все утро, дала трещину. Не трещину - она рухнула, рассыпалась в прах под тяжестью его слов, его взгляда, его... заботы.

«Вы ошибаетесь. Вы нужны. Здесь. Команде. Мне».

Эти слова жгли сильнее, чем любые крики Диего. Потому что они были правдой. Правдой, в которую я перестала верить. Правдой, которую он увидел сквозь все мои маски и маскировки.

Сначала это была просто дрожь. Легкая, предательская, исходящая из самого центра груди. Я обхватила себя руками, пытаясь удержать, сдержать, запереть внутри.

Но не вышло.

Первый вздох вышел сдавленным, болезненным. Потом второй. А потом волна накрыла меня целиком. Не тихие слезы, а удушающие, горловые рыдания, которые выворачивали наизнанку. Я рухнула на колени посреди кабинета, спрятав лицо в ладонях, и дала волю всему, что копилось месяцами.

Страху. Постоянному, гнетущему страху сделать неверный шаг, сказать не то слово, вызвать очередной взрыв. Страху перед его холодным молчанием и его оглушительным гневом.

Стыду. Стыду за свою слабость. За то, что позволила этому случиться. За то, что не могу найти в себе сил просто уйти. За то, что нуждаюсь в помощи того, кто сам пришел ко мне за помощью.

Ярости. Немой, беспомощной ярости на себя. На Диего. На всю эту ситуацию, в которую я добровольно загнала себя сама.

И сквозь этот водоворот эмоций пробивалось одно ясное, жгучее осознание. Он увидел. Педри. Тот, кого я должна была вести, тот, чьи раны должна была лечить, увидел мои. И в его глазах не было ни осуждения, ни жалости. Было... понимание. И что-то еще. Что-то сильное и теплое, от чего становилось одновременно страшно и... спокойно.

«Я хочу, чтобы вы были в порядке. Потому что если вы не в порядке... то как вы поможете мне?»

Он был прав. Я не могла больше притворяться. Не могла быть сломленной тенью дома и собранным профессионалом здесь. Раскалывалась надвое.

Я сидела на полу, всхлипывая, пока приступ рыданий не прошел, оставив после себя пустоту и странное, щемящее облегчение. Я выплакала свою ложь. Свою попытку быть кем-то, кем я не была.

Медленно поднявшись, я подошла к раковине, плеснула ледяной воды в лицо. В зеркале смотрела на меня не Алисия Флик - спортивный психолог. Смотрела просто Алисия. Испуганная, уставшая, но... настоящая.

Я смотрела на свое отражение в зеркале - распухшие глаза, красные веки, влажные следы на коже. Полный провал. Полная потеря контроля.

И в этот момент в зеркале отразилась еще одна фигура. Пау. Он стоял в дверях кабинета, его лицо было искажено беспокойством. Он видел. Видел мои слезы, мою слабость.

- Али? - его голос прозвучал тихо и неуверенно. - Ты в порядке?

Я не смогла выдержать его взгляд. Мой взгляд упал на раковину. Я кивнула, коротко и резко, не в силах вымолвить ни слова. Любая попытка заговорить грозила новым приступом рыданий.

Пау сделал шаг внутрь, его рука протянулась ко мне.
-Алисия, подожди...

Но я уже не могла ждать. Не могла оставаться здесь, в этом кабинете, где стены видели мое унижение. Где он, Педри, видел мою боль. Где теперь Пау видел мои слезы.

Я резко развернулась, прошла мимо него, не глядя, схватила свою сумку со стола и почти выбежала в коридор. Дверь захлопнулась за мной, оставив Пау одного в кабинете, полном невысказанных вопросов и моих сломанных обещаний быть сильной.

Я шла по коридору быстрыми, сбивчивыми шагами, не видя ничего перед собой. Мне нужно было просто уйти. Скрыться. Зализать раны в одиночестве и снова собрать ту маску, которая, как я теперь понимала, стала моей единственной защитой.

Но где-то в глубине души, под грузом стыда и страха, теплился крошечный огонек. Огонек, зажженный его словами. «Вы нужны. Мне».

Я бежала. Не ногами - они двигались на автомате, - а душой. Бежала от собственного отражения, от сочувствия Пау, от пронзительного взгляда Педри, который видел меня насквозь. Коридор был размытым пятном, звуки доносились как сквозь воду.

Я не видела их, пока не врезалась во что-то твёрдое. Сильные руки схватили меня за плечи, не давая упасть.

- Куколка, куда так летишь? - послышался весёлый голос Алекса Бальде.

Я машинально подняла голову, и его ухмылка мгновенно исчезла. Его глаза расширились, увидев мои заплаканные глаза, разгорячённое лицо и тот незащищённый ужас, который я уже не могла скрыть.

- Алисия? - тут же подошёл Гави, его голос стал серьёзным. - Что с тобой?

Они все смотрели на меня - Гави, Рафинья, Фермин, Ольмо, Ламин, Эктор. Их лица, обычно озарённые улыбками или сосредоточенные, теперь были обращены ко мне с одним вопросом. Я видела их замешательство, их растущую тревогу.

Но я не могла говорить. Слова застряли в горле комом. Любое слово могло стать последней каплей, после которой я снова разрыдалась бы здесь, на глазах у всей команды. Дочь тренера. Психолог. Истеричка.

Я лишь молча, с силой, которой сама от себя не ожидала, оттолкнула руки Алекса и, опустив голову, почти побежала прочь.

- Алисия! - крикнул ей вслед Рафинья.

Но его голос не долетел. В ушах стоял оглушительный шум - гул собственного стыда, страха и отчаяния. Я была загнанным зверем, ищущим хоть какую-то нору, чтобы спрятаться и зализывать раны.

И в этом гуле лишь одно пробивалось сквозь толщу паники - осознание того, что маска окончательно слетела. Они все видели. Весь этот юный, шумный, проницательный коллектив теперь знал, что их новый психолог, «куколка», дочь тренера - не такая уж и сильная. Что у неё есть слёзы. И страх.

И это знание делало меня беззащитной перед ними так, как никогда не мог бы сделать Диего. Потому что от его ударов можно было спрятаться за стену. А от их молчаливого, обеспокоенного участия спрятаться было негде.