L

Дверь закрылась с тихим щелчком, и этот звук прозвучал для Алисии как приговор. Она замерла на пороге, не решаясь сделать шаг вглубь квартиры. Воздух был густым и ледяным.

- Диего? - её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, полным робкой надежды, что, возможно, всё обойдётся.

Он стоял посреди гостиной, спиной к ней. Его плечи были напряжены.
-Закрой дверь, - произнёс он сдержанно, но в этой сдержанности чувствовалась стальная пружина, готовая разжаться.

Она механически повернулась и повернула ключ в замке. Щелчок прозвучал громче, чем выстрел. Когда она снова обернулась к нему, он уже стоял прямо перед ней.

Он развернулся с нечеловеческой скоростью. Глухой хлопок оглушил её. Пощёчина. Она не успела даже понять, что произошло. Боль, острая и жгучая, разлилась по её щеке, заставив глаза наполниться слезами. Она отшатнулась, ударившись спиной о дверь.

- Ты думаешь, я дурак? - его голос был низким, шипящим, полным сдерживаемой ярости. Он схватил её за запястья и с силой прижал к стене. Его пальцы впились в её кожу, словно клещи. - Ты думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Как он на тебя смотрит? О чем мы говорили?

- Диего, отпусти... - попыталась она вырваться, но его хватка только усилилась. Боль пронзила её руки.

- Молчи! - он тряхнул её, и её голова с силой стукнулась о стену. В глазах помутнело. - Ты моя! Понимаешь? Моя! А ты что делаешь? Позволяешь этому... этому мальчишке тебя трогать!

Он отпустил одно запястье и схватил её за подбородок, сжимая так, что ей стало больно говорить.
-Ты опозорила меня! Своим поведением! Своими глазами, полными слёз по другому!

Он отпустил её подбородок и вцепился ей в волосы, резко откинув её голову назад. Она вскрикнула от боли и унижения.

-Я тебя предупреждал, Алисия! Я говорил, что будет серьёзный разговор! Ты сама этого хотела!

Он кричал ей прямо в лицо, его слюна брызгала на её кожу. Она перестала сопротивляться. Всё её тело онемело от ужаса и боли. Она смотрела в потолок, по которому плясали тени, и чувствовала, как её душа, её воля, её собственное «я» медленно разбиваются на тысячи осколков под его яростью.

Он отпустил её волосы, и она бесформенно сползла по стене на пол, поджав колени. Вся дрожала, как в лихорадке. Щека пылала огнём, в запястьях и коже головы пульсировала боль. Но это была ничто по сравнению с ледяной пустотой внутри.

Диего стоял над ней, тяжело дыша. Его гнев, казалось, немного улёгся, сменившись холодным, удовлетворённым наблюдением. Он добился своего. Он снова установил контроль.

- Всё, - его голос прозвучал устало, будто он только что выполнил тяжёлую работу. - Надеюсь, теперь ты всё поняла. Встань. Иди умойся.

Он повернулся и ушёл на кухню, оставив её сидеть на холодном полу в прихожей. Звук открывающегося холодильника, шипение открываемой банки с газировкой - всё это казалось такими нормальными, бытовыми звуками. Абсурдными на фоне того ада, что только что произошёл.

Алисия не двигалась. Она сидела, прижавшись лбом к коленям, и в голове у неё была лишь одна мысль, одно имя, которое стало её якорем в этом хаосе.

«Я рядом. Если что... сразу звони».

Его слова эхом отдавались в её сознании, пробиваясь сквозь гул страха и боли. Он сказал «по любому поводу». А это... разве не был тот самый повод?

Медленно, её пальцы, всё ещё дрожащие, потянулись к карману её брюк. Телефон. Он был там.

Она украдкой взглянула в сторону кухни. Оттуда доносился звук телевизора. Он успокоился. Он считал инцидент исчерпанным.

Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Это было безумием. Если он заметит... последствия были бы невообразимыми.

Но мысль о том, чтобы провести ещё одну ночь в этом доме, в этой клетке, после того, что случилось... это было страшнее.

Затаив дыхание, она достала телефон. Экран был цел. Она разблокировала его дрожащими пальцами. Набрала сообщение. Короткое. Отчаянное.

«Помоги».

Она отправила его Педри. И сразу же удалила переписку, её пальцы лихорадочно скользили по экрану.

Затем она встала, её ноги едва держали её. Она прошла в ванную, заперла дверь и прислонилась к ней, прислушиваясь к стуку собственного сердца.

Алисия вышла из ванной, её лицо было вымыто, но краснота от пощёчины и заплаканные глаза никуда не делись. Она надеялась, что сможет просто переждать, затаиться в своей комнате до утра.

Но Диего ждал её в гостиной. Он сидел на диване. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах не было ни гнева, ни даже раздражения. Только холодная, бездонная пустота, от которой кровь стыла в жилах.

- Дай мне телефон, - тихо сказал он.

- Зачем? - почти шёпотом произнесла она.

Он медленно поднялся и пошёл к ней.

- Дай, - повторил он чуть громче.

Она вздрогнув, тихо дала ему свой телефон.

Он лишь ухмыльнулся и начал листать экран. Она замерла, молясь, чтобы он ничего не нашёл. Она же удалила...

И тут её осенило. Ужас, холодный и пронзительный, пронзил её. Она удалила сообщение только у себя. В истории звонков или в архиве оператора... он мог его восстановить. Диего был достаточно подкован в технологиях для такого.

Он остановился, его пальцы замерли на экране. Его лицо исказилось. Он увидел его. То самое, единственное слово, которое она послала.

«Помоги».

Тишина в комнате стала оглушительной. Он медленно поднял на неё взгляд, и пустота в его глазах сменилась чем-то поистине чудовищным. Бешеной, безмолвной яростью, которая была страшнее всех его криков.

Он не сказал ни слова. Просто одним движением большого пальца стёр сообщение, уничтожив улику. Потом он опустил телефон и убрал его в свой карман.

- Иди в спальню, - произнёс он тихо, и в его голосе была сталь. - Сейчас же.

Алисия поняла. Она перешла черту. Она не просто ослушалась его. Она позвала на помощь извне. Она попыталась сбежать. И за это последует расплата, по сравнению с которой всё предыдущее покажется лишь лёгким наказанием.

***

Он вошёл в спальню за ней. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Этого звука было достаточно, чтобы Алисия поняла - дно, до которого она боялась упасть, было лишь полкой над настоящей пропастью.

- Ты думала, я не узнаю? - его голос был тихим, ядовитым шепотом. Он медленно приближался. - Ты думала, сможешь позвать его? Сбежать от меня?

- Диего, нет... пожалуйста... - её собственный голос звучал чужим, полным детского страха. Она отступала, пока не упёрлась в кровать.

«Нет» было словом, которое он ненавидел больше всего.

Первый удар пришёлся в живот. Воздух с силой вырвался из её лёгких, и она согнулась пополам, задыхаясь. Боль, острая и оглушительная, на мгновение затмила всё.

- Никто! - он кричал ей в лицо, хватая за волосы и заставляя выпрямиться. - Никто не заберёт тебя у меня! Ты поняла? Ты никому не нужна! Только мне!

Второй удар, в бок. Третий, по лицу. Она слышала глухой хруст, но не могла понять, что это - её кость или просто звук внутри её черепа. Мир плыл, расплываясь в пятнах боли и слёз.

- Прекрати... прошу... - она пыталась прикрыться руками, но он с лёгкостью отбрасывал их.

Его слова сливались в сплошной рёв - обвинения, оскорбления, обещания, что она больше никогда не посмотрит в сторону другого мужчины. Каждое слово сопровождалось новым ударом, новым пинком.

Она упала на пол, свернувшись калачиком, пытаясь стать меньше, незаметнее. Но он не останавливался. Боль стала всепоглощающей, белой и горячей. Она перестала чувствовать отдельные удары, они слились в один сплошной кошмар.

Её сознание начало сдаваться. Крики стали далёкими, приглушёнными, будто доносились из-под толстого слоя воды. Последнее, что она увидела, прежде чем тьма поглотила её полностью, - это его туфли в сантиметре от её лица. И последнее, что она почувствовала - жестокий пинок в ребро.

Потом - тишина.

***

Диего стоял над ней, тяжело дыша. Его руки были в ссадинах, рубашка в пятнах. Он смотрел на её неподвижное тело, сжавшееся на полу. Удовлетворение и ярость медленно отступали, сменяясь холодной, расчётливой мыслью.

Он наклонился, проверил пульс. Он был. Слабый, но был.

Он выпрямился, поправил манжеты. Он забрал её телефон из кармана, убедившись, что сообщение стёрто. Затем, не оглядываясь, вышел из спальни.

Дверь в квартиру закрылась на ключ. Он ушёл, оставив её лежать в темноте, одну, без сознания, запертой в четырёх стенах, которые должны были быть её домом, а стали её тюрьмой и, возможно, могилой.