L

Пробуждение в аду.

Сознание вернулось к ней волной тошнотворной, пульсирующей боли. Она не открывала глаза сразу, просто лежала, ощущая её. Каждый вдох отдавался острым ножом в рёбрах. Лицо распухло и горело огнём. В висках стучало, заставляя снова и снова прокручивать в памяти последние минуты перед тем, как всё поглотила тьма.

Она медленно приоткрыла глаза. Пол. Она всё ещё лежала на полу в спальне. В комнате царил полумрак - он не потрудился включить свет, уходя. Было тихо. Слишком тихо. Та тишина, что наступает после катастрофы.

Первым движением был инстинктивный порыв встать. Но тело ответило пронзительной болью во всех мышцах, и она сдавленно вскрикнула, снова рухнув на ковёр. Слёзы сами поступили на глаза - не от эмоций, а от чисто физической невозможности пошевелиться.

Она лежала и смотрела в потолок, и в голове у неё, сквозь туман боли, проносились обрывки мыслей.

Он оставил меня здесь. Ушёл. Думал, я умру? Надеялся?

Мысль была настолько чудовищной, что на секунду перекрыла даже боль. Этот человек, который говорил, что любит её, мог избить её до потери сознания и просто уйти, заперев дверь.

Телефон... он забрал телефон.

Паника, острая и холодная, сжала её горло. Она была отрезана от мира. В запертой квартире. Никто не знал, что с ней. Никто не придёт на помощь.

Педри...

Он получил её сообщение? Он попытался ей помочь? Или... или Диего успел что-то сделать? Стереть его? Ответить что-то ужасное от её имени?

Стыд накатил новой волной. Стыд за свою слабость, за то, что позволила этому случиться. За то, что не смогла дать отпор. За то, что теперь лежала здесь, сломленная и беспомощная.

Она попыталась пошевелить пальцами, потом медленно, превозмогая боль, согнула ноги в коленях. Каждое движение давалось с трудом, но оно давалось. Она была жива.

И это осознание - что она жива - принесло с собой не облегчение, а новую, леденящую мысль.

А что, если он вернётся?

Её глаза в ужасе метнулись к запертой двери спальни. Он мог вернуться в любой момент. И тогда... тогда она не переживёт следующего раза.

Этот страх, животный и всепоглощающий, оказался сильнее боли. Сильнее стыда. Сильнее отчаяния.

Она должна была выбраться отсюда. Во что бы то ни стало.

Медленно, словно древнее, хрупкое существо, она начала ползти. Цель была одна - дверь. Она не знала, что будет делать дальше. Но она не могла оставаться здесь, на полу, ожидая, когда палач вернётся, чтобы закончить начатое.

Она еле подползла к двери, ручка была слишком высоко. Еле как дотянувшись до ручки , она поняла дверь закрыта. Теперь уже ничего ей не поможет.

Алисия вернулась в спальню. И отключилась.

***

Сознание возвращалось обрывками. Она не помнила, как уснула, прижавшись спиной к двери. Её разбудил резкий щелчок замка в прихожей. Сердце заколотилось, предчувствуя новую волну ужаса.

Дверь в спальню открылась. На пороге стоял Диего. Он выглядел свежим, собранным, в чистой одежде. Его взгляд скользнул по ней, сжавшейся на полу, без единой эмоции.

- Вставай, - произнёс он ровным, лишённым всякой интонации голосом.

Алисия не двигалась, парализованная страхом. И тут её взгляд упал на фигуру в дверном проёме за его спиной. Незнакомый мужчина в очках, с серьёзным лицом, держащий в руках большую чёрную аптечку, как у врачей скорой помощи.

Испуганный взгляд Алисии метнулся с незнакомца на Диего. Что это значит? Новая игра? Новая пытка?

Диего усмехнулся, заметив её замешательство. Его улыбка была тонкой и ядовитой.
-Успокойся. Ты же вся разбита. Тебя осмотрит врач. Друг моего друга.

Он резким движением схватил её под локоть и с силой поднял на ноги. Она вскрикнула от внезапной боли в рёбрах, но он проигнорировал это, грубо толкнув её на диван.

- Осмотри её, - бросил Диего врачу, отходя к окну и принимаясь наблюдать. Его присутствие в комнате было густым и угрожающим, как ядовитый газ.

Мужчина с аптечкой молча подошёл. Его лицо оставалось невозмутимым, профессиональным. Он не представился, не задал ни одного вопроса. Он просто опустился на колени перед диваном и открыл аптечку.

- Мне нужно осмотреть вас, - сказал он тихо, его голос был безразличным, как у человека, выполняющего рутинную работу.

Алисия сидела, вжавшись в спинку дивана, не в силах пошевелиться. Глаза её были полы слезами, но она сжимала зубы, чтобы не расплакаться. Она понимала. Это не была помощь. Это был контроль. Диего приводил своего человека, чтобы убедиться, что она не умрёт, что её травмы не привлекут внимания. Чтобы «залатать» её достаточно для того, чтобы она продолжала быть его пленницей, не создавая лишних проблем.

Врач достал стетоскоп. Его холодные пальцы дотронулись до её кожи, заставив её содрогнуться. Она смотрела поверх его головы на Диего, который стоял у окна с тем же безразличным выражением лица.

Врач закончил осмотр, его движения были точными и безличными. Он продезинфицировал ссадины, холодно констатировал множественные ушибы и гематомы.

- Переломов нет, - отчеканил он, обращаясь к Диего, а не к ней. - Сотрясение лёгкой степени. Работоспособность не нарушена.

Диего кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. Он достал из внутреннего кармана толстую пачку купюр и протянул её врачу, не считая. Тот молча взял деньги, упаковал свою аптечку и, не глядя на Алисию, вышел из гостиной.

Диего проводил его до двери, щёлкнул замком и вернулся. Он сел рядом с ней на диван, и пружины прогнулись под его весом. Алисия невольно съёжилась, ожидая нового удара, нового унижения.

Но он просто сидел, глядя прямо перед собой.
-Ты будешь ходить на работу, - заявил он ровным тоном, не оставляющим места для возражений. - Как ни в чём не бывало. Чтобы у твоего отца не возникло лишних вопросов.

Он повернул голову, и его глаза, холодные и пустые, впились в неё.
-Но запомни. Ты не подходишь к этому Педри. Не смотри в его сторону. Не разговариваешь с ним. С другими футболистами - только по делу, и чтобы это видели другие. Поняла?

Он сделал паузу, давая словам впитаться, как яду.
-И если ты ослушаешься... - его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, - ...я убью тебя. Не угроза. Обещание.

Он встал с дивана, не дожидаясь ответа. Её молчание было всем согласием, которое ему было нужно. Он вышел из гостиной, направившись в спальню, оставив её сидеть одну в тишине, с его смертельным обещанием, висящим в воздухе.

Она сидела неподвижно, ощущая каждый ушиб, каждую ссадину. Но физическая боль была ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим её изнутри. Он не просто избил её. Он систематизировал её тюрьму. Он выдал ей пропуск на свободу, но отрезал все пути к спасению.