L

Диего не вёл её, он тащил. Его пальцы были стальными тисками на её руке. Он не говорил ни слова, пока они не вышли через боковую дверь в глухой, тёмный служебный переулок за отелем. Звуки музыки мгновенно стихли, сменившись гулкой тишиной.

Он резко развернул её к себе, и его лицо, наконец, исказила та самая, неприкрытая ярость, которую он сдерживал весь вечер.

- Я тебя предупреждал! - его шёпот был похож на шипение змеи. Он прижал её к холодной кирпичной стене. - Я говорил, чтобы ты не позорила меня! А ты? Ты специально окружила себя ими! Стоишь и улыбаешься, как...

Он поднял руку. Отточенное, резкое движение. Алисия зажмурилась, инстинктивно готовясь к удару, к новой боли, которая должна была обрушиться на неё здесь, в темноте, в полном одиночестве.

Но удар не последовал.

- Что здесь происходит?

Голос прозвучал как удар хлыста. Твёрдый, низкий, полный неоспоримой власти. Это был голос её отца.

Алисия открыла глаза. Ханси Флик стоял в нескольких шагах, его фигура в строгом костюме казалась огромной в полумраке переулка. Его лицо было каменной маской, но глаза горели холодным огнём.

Диего замер. Его рука медленно опустилась. В его позе и выражении лица произошла мгновенная, почти пугающая перемена. Ярость испарилась, сменившись подобострастной, почти испуганной улыбкой.

- Ханси! Всё в полном порядке, - он заслонил собой Алисию, его голос стал гладким и убедительным. - У Алисии снова закружилась голова. Я просто вывел её на воздух, чтобы она пришла в себя.

Флик не сводил с него своего ледяного взгляда. Он подошёл ближе, и его молчание было красноречивее любых слов.

- Вы так спешите уйти? - наконец произнёс он, и каждый звук был отточен, как лезвие. - Вечер ещё не окончен. Я настаиваю, чтобы вы остались.

Это не было просьбой. Это был приказ.

Диего кивнул, слишком быстро.
-Конечно. Мы как раз собирались вернуться.

Флик перевёл взгляд на дочь. Он протянул ей руку, игнорируя Диего.
-Алисия, пойдём.

Она молча взяла его руку, и он повёл её обратно к свету и музыке, оставив Диего в темноте переулка. Они прошли несколько шагов в тишине, и тогда Флик наклонился к ней.

- Всё хорошо? - спросил он тихо, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не тренерская строгость, а отцовская тревога. - Али, ты в последнее время ведёшь себя странно. Скажи честно... между вами всё в порядке?

Она посмотрела на него. Видела морщины усталости вокруг его глаз, напряжённую линию губ. Он был её отцом. Он пытался защитить её, даже не зная, от чего.

И она, как и всегда, выбрала ложь. Ложь, которая должна была защитить его. Защитить себя. Сохранить этот хрупкий, ужасный статус-кво.

Она кивнула, заставляя свои глаза оставаться сухими, а губы - дрожать в подобии улыбки.
-Да, пап. Всё хорошо.

***
Педри

Я не мог больше стоять и просто смотреть. Вид того, как Флик вернул её в зал - бледную, с остекленевшим взглядом, - стал последней каплей. Она была похожа на куклу, из которой вынули душу.

Ферран снова попытался меня удержать, что-то говоря о такте и времени, но я уже не слушал. Я видел, как Диего вернулся следом, его лицо снова было маской спокойствия, но я видел злобный блеск в его глазах.

Я направился к ней, перекрывая зал по диагонали. Она стояла одна, прислонившись к колонне, словно пытаясь слиться с мрамором и стать невидимой.

- Алисия, - я произнёс её имя, и оно сорвалось с губ с такой болью, что я сам удивился.

Она вздрогнула и подняла на меня глаза. В них не было ничего. Ни страха, ни надежды. Пустота. Та самая, что хуже любых слёз.

- Всё нормально? - спросил я, и мой голос прозвучал хрипло. - С тобой всё в порядке?

Она медленно покачала головой, но это был не ответ на мой вопрос. Это было движение абсолютной безнадёжности.

- Педри, пожалуйста, - прошептала она. - Просто... уйди.

Эти слова обожгли сильнее, чем если бы она ударила меня. «Уйди». После всего. После того, как я видел, как он тащит её, как он прижимал к ограде, как она смотрела на меня тем немым криком.

- Нет, - сказал я твёрже, чем собирался. Я шагнул ближе, нарушая дистанцию, которую она пыталась установить. - Я не уйду. Я не могу просто смотреть на это. Он... - я кивнул в сторону Диего, который наблюдал за нами через зал, как стервятник, - ...он делает с тобой что-то ужасное. И ты позволяешь этому происходить.

В её глазах что-то дрогнуло. Пустота на мгновение сменилась вспышкой чего-то острого - может, страха, может, стыда.

- Ты ничего не понимаешь, - её шёпот был поломанным. - Уходи, Педри. Ради своего же блага.

- Мне плевать на моё благо! - я почти не сдержался, понизив голос до страстного шёпота. - Мне не всё равно, что происходит с тобой! Ты думаешь, я не вижу синяков под тональным кремом? Ты думаешь, я не вижу, как ты вздрагиваешь от каждого резкого звука? Это не жизнь, Алисия! Это тюрьма!

Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась единственная предательская слеза. Она быстро смахнула её.

- Это мой выбор, - повторила она своё заклинание, но на этот раз в её голосе не было убеждённости. Был лишь горький пепел.

- Это не выбор, когда тебе угрожают! - я был так близко, что мог чувствовать лёгкий запах её духов, смешанный с запахом её страха. - Позволь мне помочь. Позволь нам помочь. Ферран, я, твой отец... Мы все здесь. Мы все видим.

Она покачала головой, снова отступая в свою раковину.
-Никто не может помочь.

И в этот момент я понял, что слова бесполезны. Они разбиваются о стену её страха. Нужно было действие. Что-то, что вырвало бы её из этого кошмара, даже против её воли. Потому что её воля уже давно была сломлена.

Я посмотрел на неё - красивую, умную, сильную женщину, сведённую до состояния затравленного животного, - и в моей груди что-то окончательно переломилось. Я не мог принять это. Я не собирался принимать это.

Я отступил на шаг, всё ещё глядя на неё.
-Хорошо, - сказал я тихо. - Хорошо, Алисия.

Но в моих глазах она должна была прочитать обещание. Обещание того, что это не конец. Что я не отступлю. Что если она не может бороться за себя, то я буду бороться за неё.

Я развернулся и ушёл, оставив её стоять у колонны. Но на этот раз я уходил не с поражением. Я уходил с решимостью. Пора было заканчивать это.