L

Всё поплыло перед глазами. Слова Педри, его боль, его отчаяние, смешались с леденящим ужасом от взгляда Диего, который, она знала, наблюдал за ними через весь зал. Давление стало невыносимым. Её сердце колотилось, в висках стучало, а в груди сжималось так, что не хватало воздуха.

Она почувствовала, как её колени подкашиваются, и сделала неуверенный шаг назад, натыкаясь на колонну.

- Алисия?

Чей-то мягкий, тревожный голос прозвучал совсем рядом. Это была Берта.

- С тобой всё в порядке? Ты выглядишь... бледной.

Алисия могла только покачать головой, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, как её вот-вот вырвет от этого клубка страха, стыда и паники.

- Пожалуйста, - прошептала она, хватая Берту за руку. Её пальцы были ледяными. - Отведи меня... в туалет.

Берта без лишних слов, крепко взяв её под руку, повела её через зал, ловко лавируя между гостями. Она была её щитом, прикрывая её от любопытных взглядов.

Они зашли в пустой, выложенный мрамором туалет. Звук щелчка замка стал самым прекрасным звуком за весь вечер. Алисия, дрожа, подошла к раковине, упёрлась в неё руками и закрыла глаза, пытаясь отдышаться.

Берта встала рядом, не прикасаясь к ней, давая ей пространство.
-Дыши, - тихо сказала она. - Просто дыши. Всё хорошо. Ты в безопасности.

Алисия сглотнула ком в горле, глядя на своё бледное, искажённое страхом отражение в зеркале. Оно смотрело на неё с упрёком.

- Со мной... всё хорошо, - выдавила она, и её голос прозвучал хрипло и неестественно. - Просто... мигрень. Или что-то вроде того. Спасибо, что проводила.

Она умоляла её глазами: «Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, не задавай вопросов. Я не выдержу».

Берта смотрела на неё с бездной понимания и сочувствия. Она видела не просто недомогание. Она видела животный ужас.

- Хорошо, - мягко сказала Берта, делая шаг назад к двери. - Я подожду снаружи. Если что... если тебе что-нибудь понадобится... просто позови. Я буду прямо здесь.

Она вышла, оставив Алисию наедине с её отражением и грохотом собственного сердца. Тишина в туалете была оглушительной.

Глубокий, прерывистый вдох. Ещё один. Алисия с силой впилась пальцами в холодный мрамор раковины, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. Перед глазами плыли пятна, в ушах стоял оглушительный звон, смешанный с эхом голоса Педри: «Это не жизнь! Это тюрьма!»

Он был прав. Каждый её вздох в этом платье, каждая вымученная улыбка - всё это было частью тюремного ритуала. А её тюремщик ждал её за дверью.

Она должна была собраться. Выйти. Продолжить спектакль. Иначе... Иначе он приведёт в действие свою угрозу. Мысль об этом заставила её выпрямиться. Страх был сильнее паники. Он был её топливом.

Она снова посмотрела в зеркало. Женщина с мёртвыми глазами и идеальным макияжем смотрела на неё в ответ. «Всё хорошо», - прошептала она своему отражению, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки.

Сделав последний, самый глубокий вдох, она повернулась и взялась за ручку двери. Мгновение колебания - и она потянула её на себя.

И замерла.

Он стоял прямо перед ней, заполняя собой весь дверной проём. Диего. Он не ушёл. Он ждал. Его руки были скрещены на груди, а на лице застыло выражение холодного, безразличного ожидания. Его глаза, тёмные и пустые, медленно поднялись и встретились с её взглядом.

Ни слова не было произнесено. Но в тишине коридора прозвучал целый приговор. Он видел её слабость. Видел её панику. И теперь он видел, как она пытается собрать осколки себя воедино, чтобы снова надеть маску.

Уголок его рта дрогнул в намёке на улыбку. Не торжествующую. Пресыщенную. Улыбку хозяина, который наблюдает, как его питомец выполняет трюк.

Алисия почувствовала, как вся её короткая, хрупкая храбрость рассыпается в прах. Ноги снова стали ватными. Она стояла в проёме, не в силах сделать ни шаг вперёд, ни отступить назад, запертая в клетке его молчаливого взгляда.