Точка невозврата.
От лица Кейдена:
Я не знаю, когда началось это чувство. Может, в тот день, когда она не заплакала после того, как мы её избили. Когда просто поднялась с пола, вытерла кровь с губы и посмотрела на меня так, будто я ничтожество.
Не со страхом. А с ненавистью. Но молча.
Я привык, что мне подчиняются. Что смеются, когда я смеюсь. Что боятся. Лили не боялась. Даже когда её били. Даже когда слухи про неё ходили самые мерзкие, и половина школы считала её дешёвой.
Мы создали ад — и наблюдали, как она в нём горит.
Однажды ночью я не мог спать. Меня трясло. Я вспомнил, как она стояла на крыше школы — одна. Холодный ветер, волосы в лицо, и она просто смотрела вниз. Ни шагу. Ни слов. Просто стояла.
Я прятался за углом, не решаясь подойти. Почему я тогда не подошёл? Почему не сказал что-то? Даже не вспомню, что чувствовал — страх? Стыд? Непонятное желание быть рядом?
На следующий день она не пришла в школу. Все шутили, что " наверное, прыгнула". Я смеялся с ними. Смех звучал фальшиво. В груди — колотило, как будто сердце просит остановиться.
Я вспомнил, как однажды подошёл к ней в коридоре и сорвал с неё капюшон. Волосы растрепались. Глаза опущены. Но когда я посмотрел ближе — они были полны боли. Той, которую я почему-то захотел вытащить.
Мы измывались над ней каждый день. Колин, Джейк, остальные — всё как всегда. Мы смеялись. Пихали её в стену. Придумывали новые способы сломать.
Но почему мне становилось хуже от этого? Почему мне вдруг перестало быть весело?
Потом был вечер, когда я услышал, как её отец кричал за дверью своего дома. Мы проходили мимо с парнями, и я замер. Голоса — громкие, грубые. И Лили — кричала. Нет. Плакала. Тихо. Задыхаясь.
Я не пошёл дальше. Просто стоял и слушал, как кто-то уничтожает её за той стеной.
И в тот момент — я понял: мы все были продолжением того ада, что она жила с детства. Мы — просто новые формы боли, которые она уже знала. Мы не были первыми. Мы просто добивали.
" Крыша. №2."
Я нашёл её на крыше снова. В ту ночь небо было чёрным, как будто всё внутри меня. Я подошёл, медленно, не веря, что делаю это.
— Лили. — мой голос сорвался.
Она не повернулась.
— Уходи, Кейден.
— Пожалуйста.
Она повернулась. Глаза — красные, как будто уже давно не высыхали.
— Ты же этого хотел , да? Хотел, чтобы я ушла? Чтобы исчезла? У тебя получилось.
— Нет. — Я подошёл ближе. — Я не хотел.
— Что? Избивать меня каждый день? Говорить, что я пустое место? Рассказывать про меня слухи? Оскорблять? Унижать?
— Я... — горло сдавило. — Я не знаю, почему...
— Потому что ты такой же, как он, — тихо прошептала она. — Как мой отец. Все одинаковые.
Я не выдержал. Подошёл, схватил её за руку, осторожно. Она вырвалась. Я не держал.
— Прости.
Она рассмеялась. Горько. Жестоко. С болью внутри.
— Прости? Серьезно? Ты не умеешь просить прощения. Ты не умеешь любить. Ты просто хочешь снять вину с себя, чтобы потом спокойно спать.
— Нет. — Я сделал шаг. — Я не сплю уже давно.
Я смотрел на ее щенячьие глазки наполненные слезами и болью. В один момент мне стало жаль. Жаль ее. Я возненавидел. Себя. За то что посмел причинить ей боль. За все.
— Pardonne-moi. C'est ma faute. Déteste-moi autant que tu veux. Frapper. Pousser. Je le mérite.