Слезы.
Прошли дни.
Я не издевался больше. Даже не смотрел. Но и не мог забыть. Не мог забыть, как она шла, опустив плечи, как будто несуществующая. Как будто призрак.
Парни начали замечать, что я другой. Что не смеюсь. Что ухожу, когда начинается очередная сцена.
Джейк спросил:
— Ты влюбился в неё?
Я не ответил. Потому что не знал. Это была не любовь — это была одержимость. Мысли, что она может исчезнуть. Умереть. И я никогда не успею сказать, что сожалею.
Потом я увидел, как она плачет в спортзале, одна, за кулисами. Она думала, что одна. Я не мог видеть как она плачет. Хотя сам обижал ее. Заставлял плакать. Причинял боль.
Я подошёл.
— Я знаю, что разрушил тебя, — сказал я. — Но ты — первая, кто разрушил меня.
Она не смотрела. Но не ушла.
" Осознанность. "
Вскоре я начал видеть всё чётко. Мы не были просто задирами. Мы были чудовищами. И я был главным.
Я влюбился в неё. Через боль. Через грязь. Через всё зло, что сам создал.
Я начал бороться. С собой. С друзьями. С её отцом — когда услышал снова крик и полез в окно.
Я знал: она никогда не простит. Но я был рядом. Хоть тенью. Хоть стеной. Хоть пустотой.
И однажды.Она посмотрела на меня. По-другому. Без страха. Без испуга. С болью. С усталостью. Но в этом взгляде была трещина.
И я понял — я всё ещё могу войти. Если не разрушу сам снова.