Иерархия

Эсма

Я открываю глаза в знакомой комнате. Мне так хотелось бы верить, что всё это сон, что на самом деле я сплю. Но нет — я в пасти дьявола. Я не чувствую себя живой, лишь оболочку от самой себя.

Ночь выдалась ужасной. Меня терзали кошмары, теперь я помню их смутно. Резкий запах пота прорезает сознание, по телу пробегает озноб, ломающий до костей. Голова раскалывается, в горле першит. Пытаюсь собрать остатки сил, чтобы встать с кровати.
Первое, что чувствуют мои ноги — чёрный мягкий коврик. Такой пушистый и плотный, что кажется, будто идёшь босиком по тёплому песку. Из кабинета Стаса доносятся приглушённые мужские голоса. Проверять не хочется — уверена, это только выведет его из себя.

Оглядываюсь — на журнальном столике открытая коробочка с таблетками. Подхожу ближе: все от простуды, легко понять по названиям. Рядом лежит градусник — 41,5.

Ого... значит, ночью у меня была такая высокая температура. Получается, он ухаживал за мной, пока меня лихорадило. Воспоминания о ночи вспыхивают, как дежавю. Я думала, это сон. Значит, не такой уж он и изверг.

Хотя нет. Стоп. Я не должна оправдывать этого деспота. По его вине я вообще заболела.
Я медленно опускаюсь обратно на кровать, чувствуя, как тело ломит от слабости. В висках пульсирует боль, будто кто-то стучит изнутри. Я закрываю глаза, пытаясь отогнать шум голосов из соседней комнаты, но слова доносятся всё отчётливее.

— ...если она не согласится, сделай так, чтобы согласилась... — голос Стаса холодный, ровный, без единой эмоции.
— Понял, шеф.

Я слышу, как шаги становятся отчётливее — он идёт сюда. Мне срочно нужно притвориться, что я ещё сплю, пока не придумаю план получше.
Я слышу, как дверь со скрипом открывается. Он останавливается между дверью кабинета и дверью ведущей в коридор. Пару секунд — тишина. Я чувствую, как его взгляд прожигает во мне дыру, и тело сразу же откликается на это жаром. Слышу, как он медленно выходит из комнаты. Открываю глаза и осматриваюсь — его нигде нет.

Я медленно поднимаюсь. Воздух ледяной, будто в доме специально выключили отопление. Я подхожу к зеркалу — бледная, под глазами синяки, губы пересохли. Чудовище из отражения даже не похоже на меня.

На тумбочке — стакан воды и бумажка, исписанная его почерком:
«Пей таблетки. И не вздумай выходить из комнаты.»
Он следит даже за моими глотками воды.
Я медленно сминаю бумажку в кулаке, чувствуя, как возвращается злость.
Нет. Я не вещь. Не его больная кукла.
Я тихо подхожу к двери, прислушиваюсь Сердце бьётся так громко, что кажется — сейчас выдаст меня. Всего один поворот, и я выйду отсюда. Всего один. Но пальцы словно приросли к металлу. Я не знаю наверняка, забыл ли он закрыть двери в коридоре или нет, но это шанс — выбраться хотя бы на первый этаж. Там я найду комнату Лоры. Лора — это слово в голове звучит как обещание спасения, как тёплая ладонь в холодной темноте.

Я делаю шаг назад. Ещё один. Тело подаёт сигналы быстрее, чем разум успевает думать. Дверь даже не скрипнула, но он всё равно что-то почуял.
Тишина — слишком долгая, слишком натянутая. А потом глухой голос:

— Не советую.

Я замираю.
Дыхание застревает в груди, а сердце будто падает вниз, прямо в желудок. Он поднимается по лестнице медленно, будто специально давая мне время осознать, что бесполезно.

Он стоит за дверью. Но как? Я ведь даже не успела её открыть. Он точно с какими-то сверхспособностями, иначе я не знаю, как это можно объяснить. Хотя есть вариант — камеры в комнате. Но с момента его ухода прошло не больше пяти минут.

Он всё ещё стоит за дверью, но его голос я слышу отчётливо.

— И какой следующий план действий? — в его голосе слышится насмешка. — Ты настолько предсказуемая. Мне уже начинать думать, каким будет твой следующий побег?

Я настолько в оцепенении, что страшно даже сдвинуться с места. Моё сознание кричит: «Беги!», но это всё равно что попасть в собственный лабиринт без выхода. Никто бы не выбрался оттуда. Конечно, кроме Стаса.

Я до сих пор не понимаю, как он смог найти меня тогда. Я помню схему своего лабиринта — я продумывала каждую деталь. Он не мог увидеть его со своего окна: высокие деревья и вьющиеся розы закрывают обзор даже с высоты птичьего полёта. Подкупить моего проектолога он тоже не мог — я заплатила достаточно, чтобы проект никогда не попал в чужие руки.
Я не знаю, как объяснить своё отношение к этому. Просто хочу иметь доступ туда, где больше никогда и никому не будет известно, место, которое будет ждать только меня. Пока я переворачивала мысли с ног на голову, я забыла, что Стас всё ещё за дверью. Почему он не входит ?

— Я не собиралась бежать... — думаю я. Он, наверное, не поверит. Мой голос предательски дрожит. Иногда мне кажется, что я сама не понимаю своего поведения. Я совсем не знаю себя. Глупо звучит, но, видимо, это так.

— Да что ты, почему же тогда в этой комнате загорелся датчик движения? — в его голосе слышны нотки садизма. Это пугает и одновременно... возбуждает. Чёрт, о чём я только думаю? И как можно быть таким параноиком, чтобы установить датчик движения в собственной комнате?

— Я только встала, хотела выйти в туалет.
— И заодно решила проверить двери.
— Нет... Да черт возьми тебя, Стас Брайт, я хочу домой.

В ответ — долгое молчание. Я ощущаю его дыхание за дверью.

— Почему ты не заходишь?
— Я думаю.
— О чём? — я облокотилась о стену и предательски расслабила мышцы. Они так часто напряжены в последнее время, не удивительно, что я постоянно ощущаю небезопасность рядом с ним. Он — как вихрь, бушующий вокруг меня.

Скрип ручки. Дверь медленно открывается. Передо мной шествует высокий, красивый парень. Его острые черты лица вызывают во мне бурю эмоций, необъяснимых и противоречивых: злость, похоть, очарование. Он будто завораживает меня.

— Тебе лучше?
— Я не знаю... видимо, нет. Тело ломит, — я уставилась в пол. Мои глаза не выдержат его садистского взгляда. Ему, наверное, нравится наблюдать за моими страданиями, только причина этого мне не ясна. Меня, впрочем, мучает столько вопросов, на которые я ещё не готова услышать ответы.

— Как можно не понимать, плохо тебе или нет?

— Я просто устала. Мне надоели эти игры, Стас. Но я не собираюсь идти у тебя на поводу. Мне непонятны твои мотивы. Если ты хочешь брак по расчёту, почему не найдёшь другую кандидатуру?

— Это не интересно. Тут дело принципа... ну, если тебе интересно понимать мотив. — Он протягивает мне руку в знак помощи. Неужели настолько видно, что я ничтожно слаба?
— Я сама в силах подняться, — пытаюсь я, но ноги предательски подкашиваются. Я почти падаю, но его сильные руки ловят меня.
— Сама справишься? Де Мартель, хватит сопротивляться. — Его руки всё ещё держат меня, и я хочу вырваться, но тело говорит обратное.

— Не называй меня так.
— Как так? Это же статус — моя Лилит.
— Статус не заключается в акценте на фамилию, — я смотрю на него из-под лба.
— Я знаю, в чём заключается статус, не тебе мне это объяснять. А вот твоя семья, видимо, считает иначе.
— Зачем столько прозвищ? За последние два дня ты называл меня «Лилит», «Дьяволенок», «Демонёнок», «Холодная».
— А разве это не одно и то же? Все эти прозвища, по сути, одно и то же — все относятся к тебе.
— Почему? Я не злая колдунья в твоей истории. Не понимаю такой тактики.
— Ты сама не знаешь, кто ты в своей истории, и уж точно не можешь знать, кто ты в моей. Но если тебе так комфортно, я могу называть тебя «моей Лилит».
— Не твоей. И не Лилит.
— Ну а кто же ты, если не Лилит? Правая рука дьявола, а в будущем — кровавая госпожа империи, — он произносит это с насмешкой, самодовольно, словно ведёт переговоры с самим Сатаной.

— Проехали. У меня сейчас нет сил спорить с тобой.—Нет, я не сдаюсь — просто беру кулдаун.
— Мне просто стало нехорошо, наверное, из-за того, что резко попыталась встать.
— Быстро тебя настигают старческие синдромы, — говорит он и берёт меня на руки, не спрашивая. Моя голова падает ему на грудь. Я чувствую его запах: нотки миндального дерева, шалфея и, кажется, ладана. Это сочетание сводит мой больной разум окончательно. Почему мне должно быть приятно его присутствие сейчас? Он — моя пытка, человек, который насильно держит меня.
И всё же, лежа на его груди, я ощущаю странное, пугающее спокойствие. Сердцебиение его ритмом накрывает меня. Я ещё не победила.

— Я бы на твоём месте не общалась так.
— Почему это?
— Могу передумать насчёт сюрприза. — Его рука быстро что-то пишет на бумаге.
— Я и не жду от тебя сюрпризов.
— Неужели?
— Ну, если только ты не решишь отпустить меня.
— Моя дорогая Лилит, ты же знаешь, я не могу тебя отпустить.
— Я не знаю...
— Знаешь, просто ещё не признала это.
— Не признала что? Свое поражение? — я закатываю глаза и даю ему понять этим жестом, что ещё не всё потеряно.
— Называй как хочешь. Время тикает, моя Лилит. Твой день рождения не за горами. — Он продолжает что-то писать и периодически потягивает виски. Как можно пить эту гадость?
— Я знаю и без тебя, но это ничего не меняет.
— Ты так упорно хочешь замуж за жирную свинью Стефана, меня поражает твоё упорство.
— Я не хочу за него замуж. Я, в принципе, не хочу замуж. Почему вам всем просто не отстать от меня? Самый «перспективный» вариант для вас...
— И почему же он перспективный? Разве не открывается больше перспектив иметь в женах тебя?
— Я так не думаю. — За эту неделю я уже собирала свой сломанный мозг по частям и даже придумала план, в который Стас не входит. Я не буду сломанной игрушкой в их руках — я создам свою империю.

— Через десять минут должны привезти тебе новую одежду. Надеюсь, тебе понравится.
— Если её выбирал ты, сомневаюсь, что она мне понравится.
— Её выбирала Лора.
— Что? Лора? Но зачем это ей?
— Она знает, что я тут. — В душе появляется маленький огонёк надежды: если она знает, где я, сможет помочь избавиться от садиста-брата.
— Нет, конечно. Я сказал ей, что это для моих «шлюх». — Как этот самовлюблённый кретин может говорить так обо мне? Я не его шлюха.
— Я по-твоему твоя шлюха? — Злость кипит во мне, словно вулкан готов выплюнуть раскалённые камни.
— Пока что нет. — Он произносит эти слова так, будто вообще не интересуется разговором.

Чувство обиды подкрадывается к сердцу. Почему он может себе позволять такие высказывания? Слезы горечи почти дают о себе знать. Чтобы не показать слабость, я резко встаю и ухожу в другую комнату. Я редко плачу — моё прозвище «Холодная» оправдано. Но сегодня что-то предательски хочет вылезти наружу. Я иду к окну. Горячие слёзы текут с такой силой, что мне едва удаётся собирать их ладонью.

Из комнаты Стаса открывается вид на мой заросший кустами роз лабиринт. Он выглядит красиво благодаря своим масштабам. Я даже не могла предположить, насколько впечатляюще это получится, когда лабиринт был ещё в проекте. По позвоночнику прошла волна ледяного воздуха — только он может вызывать в моём теле такие странные ощущения. Как он так тихо подкрадывается?

— Что ты чувствуешь? — его голос проходит по костям новой ударной волной, и от этого мне хочется плакать ещё сильнее.
— Скажи мне, что ты чувствуешь.
— Я не могу это объяснить, — почти взахлёб говорю я.
— Можешь. Ты настолько прониклась эмоциями других людей, пыталась понять их, но так и не узнала свои.
— Почему ты хочешь, чтобы я это сказала? — я продолжаю стоять спиной к нему, но его голос настолько чёткий, будто он сидит в моей голове и заставляет ответить.
— Я тоже изучаю поведение людей. И тебя задела настолько простая вещь, что мне стало интересно. Тебя никогда не называли «шлюхой»?
— Нет. Дело не в этом. Мне плевать, как ты меня называешь.
— Я знаю.
— Не понимаю тебя... — мой голос обрывистый.
— Я знаю, что тебя задела моя незаинтересованность в разговоре. Но почему? Это же обычная вещь. Люди просто проглатывают это.
— Я не знаю... просто не знаю. — Мне хочется накричать на него за то, что он пытается вскрыть ту часть меня, которая была закрыта даже для близких.

Глухой стук в дверь возвращает меня к холодному сознанию. Я быстро вытираю слёзы, словно кто-то наблюдает за мной.

— Мистер Стас, я принесла ваши наряды, как вы просили.
Стас продолжает стоять за моей спиной. Ему, похоже, всё равно. Он спокойно и холодно говорит:
— Повесь в гардероб, я сейчас занят.
— Хорошо. — По ту сторону двери раздаются шаги, и звук исчезает.

Я поворачиваюсь к Стасу.
— Почему ты не боишься, что я начну кричать и выдаю тебя? — смотрю на него снизу вверх. Его рост настолько велик, что рядом с ним я чувствую себя букашкой.
— Ты этого не сделаешь, — уверенно говорит он.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты бы уже это сделала. — Он стоит так близко, что я ощущаю жар его тела.
— Но я задам тебе вопрос лучше. Почему я этого не делаю? — спрашиваю сама себя в голове, но ответа нет.
— Твои наряды в коридоре. Можешь примерить, что понравится. — Стас разворачивается и уходит в кабинет. Я ещё минуту стою неподвижно, не понимая, почему так сильно попадаю под влияние этого садиста.