Глава первая.
Прошло пару недель.
Я шагаю по белоснежному кафелю, отстукиваю своими каблуками и крепко держу в своей руке пакет с фруктами, которые она всё равно не съест и потом, я опять буду выбрасывать заплесневелые пакеты. Перед дверью, которая вела в палату я останавливаюсь, поправляю свой белый халат, свои волосы и выравниваю дыхание, чтобы снова показаться ей как ни в чём неповинное дитя, которое она спутает с кем-нибудь другим.
Всё равно не могу.
Меня что-то отталкивает, говорит мне уходить и постараться придти сюда только тогда, когда я буду сама в полном порядке. С готовностью быть с ней. Но я не могу так просто развернуться и пойти назад домой, когда этого самого дома у меня скоро может и не быть.
Была не была, мне нужно её увидеть.
Дрожащей рукой открываю дверь в стерильно чистое помещение, где только и пахло лекарствами, а в каких-то определённых местах, остатками её духов, вперемешку с таблетками. Подхожу к кровати, кладу на маленький столик пакет и сажусь на кресло возле изголовья больничной койки, чтобы как можно лучше видеть её лицо.
— Привет. мам... — Шепчу я, прикусывая сухие губы и дотрагиваясь до её убранных волос. Женщина поднимает на меня свой давно уже пустой взгляд и слабо улыбнувшись, протягивает мне свои руки, которые дрожа, старались зацепиться за мои пальцы. — Это я, твоя дочь...
— Доченька... ты пришла... — Произносит она улыбаясь. Я киваю и обнимаю худую женщину, которая явно давно уже не помнила ни то, что я её дочь, ни то, как я выгляжу, или сколько уже лет нахожусь рядом с ней, пока она прикована к этим вечным стенам. Совсем ничего. Она давно уже ничего не помнит, у неё диагностировали слабоумие после того, как мой отец... мой папочка умер. Сначала умерла моя родная старшая сестра, минуты которой мне вспоминать не хочется, а потом, словно и я сама чуть не пошла ко дну. Хотя почему чуть, когда я сейчас на дне. Теперь, моя мама прикована не только к этой белой больничной койке, но и к инвалидному креслу, которое стояло возле стены и дожидалось, когда я снова пойду гулять с ней по территории этого закрытого госпиталя, где проживание стоило больше, чем все мои накопленные деньги. Мне не хватает даже их.
— Давай пойдём погуляем? На улице такая хорошая погода, пойдём? — Нежно спрашиваю я у мамы, аккуратно поправляя её волосы. Она кивает и слабо отвечая мне: « —да..»
Позвав врачей, и спустив кресло на террасу, чтобы потом выйти в парк возле небольшого озера, которое являлось единственным развлечением для закрытых здесь людей. Укутываю маму в тёплый плед, глажу её уже по седым волосам, до которых я сегодня не устану дотрагиваться и аккуратно начинаю толкать каталку в сторону сада. Ей нравилось пение птиц, нравился слабый ветерок, на встречу которому она подставляла свои пальчики. Ей даже нравилось то, что она ничего не помнила обо мне.
— Расскажешь мне, как твои дела? — Спрашиваю я у мамы, но она только продолжает улыбаться и разглядывать зелёную травку под колёсами своего кресла, или проезжающих мимо меня и её пациентов. От этого на моих глазах скапливаются слёзы, которые ещё рано выпускать. Я не могу спокойно смотреть на то, как она даже и двух слов связать не может и просто улыбаясь протягивает мне какой-то упавший на её плед оранжевый лист.
« Я ненавижу это. Ненавижу её болезнь, ненавижу себя, ненавижу сестру за все её плохие дела!»
— Дела... мне звонил мой муж, звал меня... к себе. — С лёгкой отсталостью говорить женщина и снова опускает взгляд со своего обручального кольца, которое было у неё на пальце уже очень долго, на выложенную из серого кирпича дорожку. Когда врачи пытались забрать у неё это кольцо, снять просто с пальца, женщина вступала в истеричное состояние, грозилась, что убьёт себя если кто-то посмеет забрать у неё кольцо. Напоминание о том, как она любила моего отца до сих пор приходится лицезреть как и много лет назад. Но больше всего мне приходилось видеть, как её пустые глаза стараются найти его в отражении воды, или в лицах проходящих людей мимо. Она была больна даже сильнее, чем мне казалось.
— Да, мама, конечно... Вы ещё увидитесь, — Я поправляю её плед и остановив коляску возле небольшого выступа, разворачиваю её к себе, и сама сажусь на лавочку которая была закрыта толстыми и большими деревьями. Глядя на лицо женщины, мои руки аккуратно цепляются за колёса кресла, чтобы пододвинуть маму к себе ближе. —Тебе нужно покушать, давай... — Достав из сумки термос с супом и кашей, я сразу беру в руку ложку и жду реакцию женщины. Мама всегда варила мне эту кашу, когда я болела, а теперь, для неё варю её я. Она радостно улыбается и кивает мне, соглашаясь на еду. — Хорошо... —Улыбаюсь ей я, медленно открывая термос. Словно маленького ребёнка я начинаю кормить женщину, вытираю ей лицо, поправляю плед и протягиваю кружку с чаем, чтобы она запивала всё то, что не могла проглотить. Снова самой себе я не могу поверить, что она осталась одним и единственным родным человеком, который должен оставаться рядом со мной как можно дольше. Я не смогу её потерять. Мама не была для меня нежной и ласковой женщиной, не пела песни, ни утешала и не старалась понять, но почему-то мне не хотелось оставлять её в такой ситуации. Когда она всё съедает и снова приковывает свой медовый взгляд к небу, я убираю пустые контейнера в сумку и улыбнувшись ей, спрашиваю, — Было вкусно?
— Да, с-спасибо вам девушка... — Мямлит она, вяло кивая головой и протирая подушечками пальцев кольцо.
— Мам...?
— Я чья-то мама? — Настороженно спрашивает у меня она, от чего я снова стараюсь унять пульсацию в висках. Она тянет ко мне свои руки, и мне приходится быстро нагнуться к ней корпусом, обнять, чтобы она снова не начала впадать в истерику и бросилась куда-нибудь бежать. Пускай с её состоянием было бы проблематично далеко бегать, она всё равно может просто упасть, удариться головой, или утонуть в озере. Женщина начинает всхлипывать и крепче прижимать меня к себе, от чего её руки начинали дрожать, а сама мама только сильнее сжимать меня в своих руках.
«Ей сегодня кололи успокоительное, или нет?»
— Добрый день, миссис Френсис! — Громко произносит мужской голос, от чего я резко отстраняюсь от мамы и поворачиваю голову назад, быстро поднимаясь на ноги, чтобы посмотреть на того, кто смог так напугать не только меня, но и маму. Женщина вопросительно подняла на мужчину взгляд, и стала его рассматривать, в то время как я, быстро смахнула слёзы со своих щёк и сместив брови на переносице, спрятала за спиной сумку.
Виктор Адамс стоял возле моей матери, смотрел на меня и улыбался, нагло не боясь моего осуждения. От одного его появления я резко вспомнила наше знакомство и то, как он нахально смотрел на меня. Его тёмный взгляд пронизывающий до костей, запах его одеколона, который испепелил все мои лёгкие не хуже противной сигареты... Всё это до сих пор торчало у меня в подсознании.
Мужчина смотрит на свои часы. Видимо занимается позёрством. А потом переводит свой взгляд на меня. Я быстро поправляю платье и хватаю ручки маминой коляски в свои руки, начиная их крепко сжимать, направляя коляску в сторону корпуса. Мои ногти были средней длины, но всё же, я смогла яростно сжать руки так, чтобы они впились мне в мои ладони. Ухмыльнувшись от такой моей реакции, он, как ни в чём не бывало, складывает одну руку в карман своих брюк и говорит мне, догоняя:
— Ожидал вас увидеть тут. Как ваши дела, миссис Френсис? — Он наклоняется к маме, но я быстро отодвигаю коляску назад. Хоть мне было сделать это очень тяжело, так как коляска была не слишком лёгкая, я всё же смогла показать мужчине то, что это полное нарушение личного пространства незнакомых людей. Отведя голову чуть в сторону, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы вернуть прежнюю стойкость.
— Извините, но, мы уже уходим, и вообще, как вы сюда попали? Это закрытое место...
— Думаете для меня проблема попасть туда, куда я хочу? Вы видимо слишком низко оцениваете мои возможности. Ведь так, мисс Френсис? — Понизив тон своего голоса, произнёс мужчина. Я быстрым, оценивающим взглядом проскользила по нему, внимательно выделяя в мужчине то, что он был снова одет по-деловому.
«Он вообще из костюмов не вылезает?»
«А сама-то, вечно на каблуках и при параде. Ни разу не появлялась на улице без уложенных волос и макияжа. Обычного и спокойного макияжа».
— Мне нужно отвезти маму в палату. До свидания. — Стервозно произношу я, без грама вежливости и начинаю разворачивать коляску, быстро ускоряя свой шаг. Но на моих каблуках нельзя было далеко укатить, особенно с мамой, которая весила не больше пятидесяти килограмм, и меня с той же весовой категорией. «Да кто вообще придумал вместо нормальных дорожек рассыпать тут гравий?!» — подумала я, когда неслась на всех парах не по прогулочной стороне.
Мужчина ловко перехватывает мои руки, забирает коляску из моих крепких «объятий», и тормозит меня одним столкновением своего плеча с моей рукой. Ничего, я буду спокойной. Буду. Но видимо не сегодня, и не сейчас.
— Не привык видеть вас в таком виде, особенно...— Снова слишком низко говорит он, обводя мои ноги заинтересованным взглядом. Я бросаю на него малозначимый взгляд и спокойно прерываю его речь своим стервозным:
— Ну всё же. Зачем вы пришли? — Не знаю, чего он ожидал от меня услышать, но я хотела знать лишь то: «— на кой чёрт от припёрся сюда?!»
Из его широко распахнутых глаз стали вылетать пули собственных недосказанных слов, от которых мои глаза пришлось спрятать под длинными ресницами. Он сверлил меня взглядом, хотел, чтобы я побесилась ещё немного, а уже потом во всём признаться. Но в мужчине видимо не хватило выдержки. Он не смог так долго терпеть мой каменный взгляд, который ничего ему не смог объяснить. Виктор закатывает глаза, и странно выпрямляя свои плечи, произносит:
— Чтобы увидеть вас.
— Этого не нужно... — Но я не успеваю договорить, как мама снова подаёт голос:
— Мой муж сказал, что кафе давно сгорело... а Уил, не хочет тебе помогать...
Чёрт! Теперь Виктор знает про моё кафе.... А хотя, наверное, и вообще теперь всё. После нашего знакомства прошло больше недели, он наверняка уже успел накопать на меня компромат, а если и не компромат, то всё обо мне узнать —точно успел.
— Нет, мама, кафе работает, с ним всё хорошо. Уил помогает мне, не переживай...
— Так значит, Уил помогает вам с деньгами? — Спрашивает у меня Виктор, малозначительно обращая на мою маму внимание.
— Не совсем, у него на меня свои планы, о которых я даже знать не хочу. — Я снова забираю коляску себе, как только чувствую, как руки мужчины перестали крепко её держать. Мужчина не понял зачем я так сильно сопротивляюсь, от чего кое-как уступил, поднимая руки вверх. Остановившись на месте возле входа в госпиталь, говорю ему, слегка подворачивая голову, — До свидания, надеюсь с вами я больше не пересекусь, мистер Адамс.
* * *
Как только я передала маму в руки медицинской сестры, сдала халат и внесла новую сумму для содержания, просмотрела список препаратов, которые ей давали сегодня и подтвердила всё её лечения в моей голове пронеслось только одно: «Бедная мама». Столько лет живёт на успокоительных, вечных уколах и снотворных при нервных срывах... Да тут уж точно нельзя не стать слабоумной.
Я выхожу из госпиталя, мрачно осматривая всю готическую архитектуру и направляюсь в сторону выхода отсюда. Здесь я ещё не появлюсь как минимум неделю из-за того, что придётся поработать с Уилом, прежде чем вернуться сюда снова, чтобы оплатить лечение мамы опять. И так каждые три-четыре недели подряд. За годом год.
Виктор увидел меня выходящую из госпиталя, выкинул окурок от своей сигареты в сторону, отошёл на несколько шагов вперёд от своего автомобиля и направился в мою сторону, чтобы видимо поговорить. Опять.
Я не собиралась начинать, или уже продолжать с ним беседу. Мой интерес не был зациклен на нём. Такие мужчины никогда не видят в женщине что-то святое, или не стараются завести с ней долгие и спокойные разговоры, потому что по одному из взгляду всё сразу становится понятно.
Мне было слегка больновато уверенно шагать к своему вызванному пару минут назад такси из-за того, что ноги болели от высоких каблуков, но решив, что если я немного скривлюсь от колющей боли в ногах, то тогда останавливаясь на месте мужчина точно решит, что я решилась на разговор с ним.
«Я готова даже под машину броситься, но не разговаривать с ним».
Подойдя к своему такси, я тянусь к дверной ручки, чтобы открыть дверь, но как только я была готова сесть в салон, дверь захлопывается прямо перед моим носом. Мою руку перехватывают, чтобы не сдвинулась, а следом, я оказываюсь всё таки один на один с Виктором, который держал меня за запястье и не позволял отойти от себя.
— Мисс Френсис, вы избегаете меня, словно боитесь. Я вам ничего не сделаю, всего-лишь хочу поужинать с вами. — Настойчиво произносит он, совершенно без нежности хмурясь и недовольно рыча. Мои глаза недовольно приковываются к собственному запястью, которое было сжато пальцами Виктора, а после, я немного щурюсь, когда ладонь начинала гореть от того, что мне хотелось его ударить. Он слишком ареал меня схватил.
Ноги начинают подкашиваться, когда я вдыхаю полной грудью его запах: пьянящий, и слишком отталкивающий для меня. Запах терпкого парфюма и дыма от выкуренной сигареты проникает мигом в мои лёгкие. Но я не хочу становиться жертвой насилия. Не в этот раз. И уж точно не с ним.
«Неужели так трудно понять, что если я сказала нет — это значит нет?»
Моя вторая рука, наверное, уже срослась с ручкой моей сумки, потому что я готова прямо сейчас со всей силы двинуть ею ему по лицу, запрыгнуть в такси и больше не сталкиваться с Виктором Адамсом никогда. Но желание позлить мужчину билось с большим ритмом о рёбра, я не могла проигнорировать того, что он всё ещё держал меня и не позволял сесть в такси.
— Мистер Адамс, оставьте свои попытки узнать что-либо обо мне. Ваши желания всё равно не увенчаются успехом. Всего доброго. — Я быстро дёргаю своей рукой, отталкивая его от себя и сажусь в салон такси, закрывая дверь машины прямо перед носом у мужчины. Сказав водителю адрес, старик за рулём быстро мне кивает и выруливает на дорогу.
Отъезжая от места где стоял Виктор, я на секунду поворачиваю голову к окну, чтобы напоследок посмотреть в его глаза и попрощаться. Видя, как машина такси уехала, Виктор злобно развернулся вокруг себя, доставая из кармана пиджака пачку сигарет.
«Пусть только попробует снова до меня докопаться, я устрою ему звон колоколов по полной!»
* * *
Подъехав в моему кафе, которое стояло не так далеко от центра, я быстро выскакиваю из машины и захожу в своё уютное помещение, окунаясь в тихую музыку и вкусный запах кофе, перемешанный со сладостями изготовленными нашими кондитерами на заказ.
— Мисс Френсис, мисс Френсис! Вы наконец-то на месте! — На меня налетает Лидия — мой бариста. Девушка старается отдышаться, когда убирает в сторону незаконченный заказ и резко подбегает ко мне. Она поднимает свой шоколадный взгляд на меня. В её глазах читалось маленькое недоразумение, и лёгкая боязнь чего-то.
«Снова разбила что-то?»
— Что случилось? Что-то с кассой не так? — Спрашиваю я, и быстро подхожу за стойку, чтобы глянуть сколько клиентов было сегодня. Но по чекам посетителей сегодня было не так много, как хотелось... Разочарованно выдохнув, я отхожу в сторону, чтобы девушка отдала заказ клиенту, прежде чем продолжить со мной говорить.
В моём кафе было уютно: минималистичный стиль красиво сочетался вместе с мистическим, где присутствовала нотка готики и белоснежности. Я хотела, чтобы в моём заведении царила атмосфера, которая будет похожа на фильм «Алисы в стране чудес», прежде чем закупать украшения и продолжать придумывать сам стиль кафе. Но сейчас, как мне казалось, всё шло под неправильным углом.
— Нет, миссис Френсис, у нас всё очень плохо... мистер Рассел тут, в вашем кабинете... — Лидия коситься взглядом в служебный коридор, а потом забирает у меня из рук стилус, которым я заполняла данные в кассе, и дополняет, — Он зол.
Закатив глаза и подарив девушке небольшую натянутую улыбку, я иду в свой кабинет, молча делая вдох и выдох. Как бы я не хотела сегодня спокойно отработать день, у меня не выйдет в любом случае. То один, то другой начнёт меня доставать из-за своего характера, который мне было охото перемазать в грязи.
Как только я открыла дверь, то увидела Уила, сидящего в моём кресле. Он внимательно изучал что-то в моём уже включенной ноутбуке, совершенно спокойно допивая кофе из моего же стакана! Он был так заинтересован всем, что происходило у меня на рабочих файлах, что забыл о том, что я уже стояла перед ним и недовольно обходила стол.
— Где была? — Я прохожу к нему и закрываю крышку ноутбука, злобно захлопывая его так, что парню пришлось отъехать немного от стола, потому что его пальцы могли быть прижаты крышкой к клавиатуре. Я сажусь на край стола и складываю руки на груди.
— Что ты тут делаешь? — Едко спрашиваю у него я, прежде чем отложить в сторону сумочку. Парень встаёт с кресла, странно улыбаясь и нависая надо мной, опираясь о стол.
— Отвечай на мой вопрос, Виктория.
— Я была у мамы. А теперь отвечай ты, что ты тут делаешь?
— Не встречайся с Виктором, я не желаю видеть вас вместе. Никогда.
— С чего ты взял, что мы встречались? — Перебиваю его я. Но он молчит и продолжает смотреть на меня своим разъярённым взглядом сверху вниз. Спустя пару секунд молчаливого высматривания у него в глазах ответы на свои вопросы до меня всё доходит. — Ты опять нанял слежку?
— Меры безопасности.
— Да плевать я на них хотела! Сколько ты ещё будешь меня мучать своими выходками, Уил?
— Не нужно меня бесить сейчас. Ты сама знала на что идёшь, когда снова решила объявиться после стольких месяцев отсутствия в моей жизни. — Он произносит это так, словно в этом была виновата я. От всего этого я и бежала, надеялась, что смогу так позаботиться о своём спокойствие, надеялась, что мама скажет мне потом спасибо. Но нет, всё надо было разрушить только потому, что он так захотел. Захотел и всё. Захотел отвернулся, захотел повернулся, а потом и сказал, что я во всём виновата. Да именно я.
— Этого хотела не я, а моя больная на всю голову матушка. Которая между прочим считает тебя ангелом до сих пор! — Кричу я, отвратительно представляя, как бы радовалась женщина, будь она в состоянии думать. На его лице прорисовалась улыбка, слишком коварная улыбка для такого как он. После небольшой паузы, Уил выпрямляется, и говорит мне, нахально складывая руки за спиной:
— Я больше не буду тратить свои деньги на её лечение.