Глава третья.
Весна 2009 года, Нью-Йорк.
— Ну пожалуйста, Виктория, может ты съешь хотя бы ложечку...? — Я ничего не отвечаю, просто продолжаю смотреть на голую стену уже уставшим и поникшим взглядом.
У меня нет сил даже руки поднять, что уже говорить о том, чтобы я ответила что-то. Но мало того, что моим желанием и не было подняться с места. Я не хотела смотреть никуда, кроме печального пейзажа за окном.
В мою комнату входит мама, она кидает на меня свой презрительный взгляд, совершенно брезгливо поджимая губы и присаживаясь на край моей кровати. Откинув в сторону прядь своих волос, женщина прожигает меня своим взглядом, говоря таким образом мне, что я выгляжу жалко. Ну да, я же не обложки с глянцевого журнала сошла к ней в шикарном платье. Мои искусанные, совсем иссохшие губы даже говорить ничего ей не хотят, я просто мимолётно перевожу на неё взгляд, подтверждая, что она всё-таки сидит рядом, и возвращаю глаза к окну.
— Миссис Френсис, она не... — Мама взмахивает рукой, чтобы моя гувернантка покинула комнату, и снова дотрагиваясь до своих волос вытягивает губы, немного двинувшись на кровати ко мне. Мама дотрагивается до моего лба, спокойно осматривая ещё и поднос с нетронутой едой.
— Творишь глупые вещи, Виктория, так от тебя скоро и живого места не останется. — Она говорит это холодно, совершенно без толики материнской любви. Я слабо хмыкаю, кое-как улыбаясь.
— Ты уничтожила Грейс, она из-за тебя умерла... Так теперь ты взялась ещё и за меня... — Вспыхнув от ярости после моих слов, мама резко подскакивает на ноги, грозно хмурясь и громко начинает орать на меня:
— Я не уничтожала её! Мы с отцом всем сердцем желали счастья для неё, а что она нам дала? Что?! Сбежала со своим... бедняком, да ещё и куда? В Израиль, чтоб её! Сама и поплатилась за свою ошибку! Глупая бездарность! Шалашовка дешёвая, за что взялась, так и поплатилась.
— Ты думаешь, что я глупа? Разве Грейс могла сама себя отравить, а потом повеситься? — Я кидаю в сторону мамы свой презрительный взгляд и продолжаю, — Мне уже не десять лет... я взрослая девочка и могу понять, что моя родная сестра в этом не виновата. Она не виновата в том, что вы с отцом сами своими же руками загнали её в могилу.
— Хорошо... Да, Виктория, тебе восемнадцать уже совсем скоро...— Мама складывает руки на груди, спокойно улыбается мне и также спокойно снова подходит к моей кровати, чтобы возвыситься надо мной.
— И что. Что ты хочешь сделать?
— Будешь отдуваться вместо Грейс. Раз уж твоя сестра оказалась такой бесхребетной овцой, надеюсь, ты такой не окажешься. Пойдёшь замуж за Уила Рассела. — Я мотаю головой и резко вскакиваю с кровати. От того, что я быстро встала на ноги, организм, который я уже пару недель не кормила, показал себя во всей красе. Моя голова закружилась, в глазах потемнело, и я рухнула на кровать, хватаясь за голову в которой сейчас начали путаться мысли. — Отказы не принимаются, дитя.
Мама вышла, громко захлопывая за собой дверь, поворачивая ключи в замочной скважине. Она таким образом дала мне понять, что я в клетке, из которой я не смогу выбраться.
Преодолев сильную боль в голове я откидываю одеяло в сторону, сжимая свои пальцы в кулаки на негнущихся ногах встаю с кровати и стараюсь выровнять мысли в голове и дыхание в груди. Боль в ногах не давала мне нормально передвигаться, от чего я постоянно хваталась за стены в комнате, дабы нормально дойти до шкафа. Достаю из шкафа большую сумку, куда начинаю быстро сметать свою одежду и нужные вещи, не забывая при этом аккуратно прислушиваться к звукам в коридоре, чтобы не попасть в ещё одну неприятность. Отодвинув створку в своем ящике возле кровати, достаю все деньги; накопленные, подаренные, заработанные. Нос цепляется за вкусный запах супа и сэндвичей. Снова смотрю на дверь в комнату, прислушиваюсь, а после быстро начинаю есть то, что отказывалась употреблять минуту назад. В желудок наконец-то поступает тёплая еда, после которой я блаженно облизываюсь и тихо подкрадываюсь к окну. Заправляю рубашку в джинсы, накинув поверх объёмную толстовку с капюшоном. Кинув в окно сумку, я перелажу через подоконник, аккуратно нащупывая выступ, при этом осторожно держась за трубу, которая тянулась вниз с третьего этажа. Моя комната была на втором этаже и само окно выходило на сад, где спрыгнув, я упала бы в кусты пионов, что и сделала. Расцарапав немного кожу на ладонях, я тихо шикнула, медленно поднимаясь на ноги и отряхиваясь хватая сумку с земли направляюсь в сторону гаража, где была машина моей сестры.
Наши дни.
Я до сих пор помнила, как меня в тот же день окружили со всех сторон, заломали руки за спину и затолкали в чёрный джип, в котором уже сидела моя мама, которая обезумевши качала головой, то и дело повторяя: «— Ты меня разочаровала...»
Не знаю почему, но как бы я не злилась на маму, как бы я не хотела закончить с ней общение за поломанную на куски жизнь — я всё равно люблю её. У меня кроме неё никого нет, у женщины тоже. Не знаю почему дети остаются привязанными к своим родителям, когда они обходятся с ними очень плохо. Они всё равно бегут к мамочке, потому что любят. Любят и всё...
Какой бы огромной боль не была, ты будешь любить их. Это простой ответ на такой сложный жизненный вопрос.
— Я рад, что вы не отказались от нашей встречи, мисс Френсис. — Я слабо улыбаюсь мужчине с которым всё-таки решила встретиться. После того, как я окончательно успокоилась, приняла нужные таблетки и вразумила себя в том, что всё будет нормально — отправилась на встречу с Виктором. Было сложно. Сложно опять понимать, что со мной было час.
Я шарахалась от каждого резкого поднятия руки мужчиной. Он не понимал что со мной происходит, а я в свою очередь старалась спокойно восстанавливать дыхание и даже не смотреть лишний раз на него.
— Мистер Адамс, говорите зачем хотели меня видеть. — Тихо произношу я, слабо моргая и поднимая глаза на сидящего напротив мужчину. Невозмутимый взгляд Виктора меня пугал, но он старался сидеть спокойно. Словно знал, что сегодня со мной произошло:
— Может сначала вина?
— Откажусь. Хочу на трезвую голову оценивать ситуацию. — И не «травануться». Таблетки с алкоголем не покажут меня с хорошей и рассудительной стороны. Я просто либо наблюю ему в тарелку, что меня не привлекало, либо упаду замертво. Моя сегодняшняя доза успокоительных превышала норму.
— Хорошо. Я позвал вас сюда, лишь для того, чтобы сказать, спасибо.
— Что? В каком это смысле?
— Ваш сегодняшний поступок, дал мне возможность выиграть в споре. Поэтому, прошу... — Мужчина кидает на стол лист бумаги на котором ничего не написано. Это был пустой лист бумаги.
«Что ещё за спор? Окей, давайте ещё теперь меня не только этим взбудоражим, но ещё и тупыми метафорами...»
— Что это значит? Пустой лист...? — Двумя пальцами я поднимаю чистый лист бумаги и вопросительно изогнув бровь смотрю в глаза мужчины. Его видимо радовало то, что я конкретно ничего не понимаю. А он, совершенно не торопился мне ничего толком объяснить. Прекрасно.
— Я даю вам возможность начать жизнь с чистого листа. Если вы этого хотите.
— Допустим хочу. Но меня интересует другое. Спор?
— Это уже совсем другое. В данном случае, я хочу вам предложить кое-что интересное. Вы не имеете право отказаться.
— Боюсь представить, что это может быть.
Мужчина наклоняется вперёд, его глаза сужаются, он внимательно начинает меня сканировать своим пронзительным взглядом, а потом тихо произносит:
— Теперь ты будешь принадлежать мне.
— Ещё один нашёлся... Вы сговорились я вижу. В последнее время мужчины стали часто отзываться о женщинах так, словно она игрушка, вещь, которая обязана принадлежать кому-то... Разве это показатель мужества? — По его лицу проскочила тень улыбки, Виктор снова облокотился о своё кресло и ответил на мои слова.
— Просто нам иногда хочется, чтобы женщина, которая привлекла мужчину — принадлежала только ему одному.
— Ну тогда пускай этот мужчина, сначала заведёт себя собачку. Она-то уж точно будет вся в твоём распоряжении.
— К сожалению, функции собаки могут заменить мои люди. Да и тем более, в женщине есть много прекрасного, чего я не могу сказать об обычной дворняге.
— Мы отвлеклись.
— Точно. Я предлагаю тебе работу, в одном из моих заведений.
— Что за заведения?
— Бордель.
— Что? — Я не понимала. Глаза устало округлились, я оторвала свою спину от кресла, схватилась за край стола, совсем тихо, безэмоционально произношу, — Даже не смей. Это выше моей гордости, принципов. Бесчувственно говорить такое девушке. — Я встаю с места, — Такие предложения остаются без ответов, мистер Адамс. Всего хорошего. — Обхожу стол, быстро, совершенно напугано направляясь к выходу. Но не успев даже сделать пару шагов из заведения, как сильная рука Виктора хватает меня и с силой тащит назад, быстро сажая мой зад на тот же самый стул, с которого я несколько секунд назад подскочила.
— Да, действительно, такая как ты заслуживает большего. Слишком уж наглая. Я даю тебе место... управляющей.
— Мамочки мои... а может тебе двинуть разочек? Ну, чтобы ты понял, что я на это не собираюсь подписываться! — Но мои слова на мужчину никак не действуют, он тихо усмехается надо мной, а потом продолжает:
— Управляющей в борделе ты будешь следить за финансами, за девушками и клиентами, которые приходят за услугами.
— Фу. Чтобы я меняла свою прекрасную жизнь на такое? — По моему лицу проскальзывает быстрая ухмылка, и я выпрямляюсь на кресле. — Ошибаетесь, мистер Адамс, я на такое не подписываюсь. И готова повторять вам это снова и снова, пока до вас не дойдёт это.
— Твоя жизнь не такая уж и прекрасная. Мать свихнулась, работы почти нет, твоё кафе еле дышит, а парфюмерное дело практически исчерпало себя. Что уж я могу сказать о бутиках, которые давно не функционируют. На личном фронте тоже всё плохо, самые долгие отношения закончились ещё в семнадцать лет, смертью парня от ножевого ранения, а Уил — стал твоим только потому что, твоя сестра мертва. — Мои глаза округляются и я, бросаю в мужчину тарелку, которая тотчас разбивается на множество осколков на полу возле его стула. Он ухмыляется и закрыв глаза спокойно продолжает сидеть, скрестив руки на груди. — Ресторан мой, то, что ты сделала — пустячки.
Никогда я не была ещё так разозлена после приёмов успокоительных...
Снова встаю с места, наблюдая за спокойным и довольным Виктором. Мне теперь стало ясно почему никто из посетителей не обращал внимание на то, что здоровый мужик тащил за собой девушку. Я не хотела здесь находиться. Найду любой выход. Именно поэтому опять быстро пошла к выходу, но на этот раз я вышла и сразу попав на свежий воздух смогла словить такси. Водитель послушно вырулил на дорогу, когда увидел мой взъерошенный вид.
Но мы даже не проехали и пол метра, как нас окружили три машины, и водитель такси испуганно поворачивает свою голову в мою сторону, словно тот был готов прямо сейчас меня выгнать. Высокий громила в костюме быстро открыл дверь с моей стороны, и крепко схватив меня за руки поволок за собой в одну из окруживших такси машин. Я пыталась вырываться, как можно сильнее колотила громилу по рукам, но ничего не выходило. Он только каменел от моих действий и спокойно тащил к другой машине. Водителю такси видимо пригрозили, ведь когда он хотел выйти из машины, второй громила резко к нему подошёл.
Как только дверь за мной захлопнулась и меня усадили в салон тонированного авто, я снова встретилась с Виктором, который недовольно хмурился как только увидел как я поворачиваю на него голову. Мужчина сидел рядом со мной на пассажирском сидении, его руки были скрещены перед собой, и как только я оказалась в его машине, он победно улыбнулся мне. Рука мужчины дотрагивается до края ремня безопасности над моей головой, от чего я вздрагиваю и отшатываюсь к двери, быстро дёргая ручку.
— Побойся бога, Виктория, ты обязана мне жизнью. Теперь, я твой новый и друг и любимый... и даже муж. Пускай на какой-то определённый срок.
— Оставь свои попытки упечь меня в свой притон, я всё равно ничего тебе не отвечу! — Я вертелась из стороны в сторону, чтобы убрать его руки, которые быстро защёлкнули ремень безопасности. Мужчина гневно бросил на меня свой взгляд, произнося:
— Ты уже ответила мне, когда в нашу первую встречу протянула свою руку мне для рукопожатия. Теперь ты полностью моя.
— А как же мама? Как же Уил?
— О твоей матери я позабочусь, ты будешь её видеть, можешь не переживать, я не настолько чёрствый сухарь. А на счёт Уила не беспокойся — он тебя не тронет.
— Он мой жених, Виктор! Пускай я его ненавижу, но всё же...
— На твоём месте — я бы вообще его убил. Теперь, я твой жених, мама, папа и другая разная хрень которая у вас в семье происходит, забыла...? — Мужчина отворачивается к окну, а потом, когда увидел то, что я, закрыв лицо руками опускаю голову, говорит, — Отдай телефон.
— Зачем тебе ещё и мой телефон?!
— Чтобы ты не сбежала.
Я чувствую, что скоро взорвусь, но продолжаю крепко сжимать устройство в руке, которое кажется приросло с корнями к моим венам. Мужчина видимо не хотел это терпеть. Виктор ударяет меня по лицу и забирает мой телефон, с отвращением бросая его в карман своего пиджака. Почувствовав металлический привкус на своих губах, я отвернулась в сторону, полностью закрывая лицо копной своих рыжих волос.
Я всё ещё не плачу. Всё ещё держусь...
«Да как он вообще посмел ударить меня, скотина!?»
— Мог и сильнее ударить. Но мне жаль тебя, сука. Твой жених оказался трусливее тебя. Видимо, он всё ещё любит твою мёртвую сестричку. — Продолжая давить мне на больную мозоль, Виктор ехидно ухмыляется. Ну конечно, куда же мне до такого мудака как он? Ведь только в моей жизни всё происходит очень плохо, а его, от хорошей жизни просто помотало.
— Заткнись, ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей семье.
— Да ну? Я знаю о тебе всё, Виктория: где училась, где росла, с кем был первый поцелуй и первый секс, где работала и многое-многое другое.
— Пошёл ты, Адамс! — От вспышки мгновенного возмущения я резко бросаю мужчине пару слов. На его лице просочилась яростная злость. Такую злость я могла видеть только в кино у серийных убийц, но никак не в живую у человека, который сидит рядом со мной.
Он снова меня ударяет, на этот раз сильнее. Мой взгляд резко помутнел, и от сильной боли я не смогла сфокусироваться на чём-либо ещё, потому что голова стала слишком тяжёлой.
Но когда в глазах потемнело, я поняла, что отключилась.
* * *
После того, как я почувствовала, что машина остановилась, то, что мы стоим на какой-то странной мелкой загородной парковке я поняла по одному виду из окна. Мы находились в каком-то огороженном секторе, возле большого трёхэтажного дома. Я медленно открыла дверь машины, стараясь не упасть, вылезла из авто и медленно стараясь всё рассмотреть пошла в сторону где стоял Виктор. Мужчина наигранно мне улыбнулся и подставил свою руку, как только понял, что мне сложно ходить. Но я откинула его жест доброй воли, дёрнулась, чтобы он не позволил себе лишнего и пошла вперёд без чьей-либо помощи.
— Что ж, как знаешь. Прошу... — Мужчина галантно открывает двери огромного дома, и пропускает меня войти в гостевую комнату первой. При виде Виктора сидящие на диванах девушки быстро подскочили со своих мест и встали в линию. — Прошу внимания, дамы. — Девушки поднимают на нас свои глаза, и меняют его на вопросительные, когда мужчина легонько толкает меня и прижимает к себе. — Эта девушка, теперь ваша главная. Виктория.
— Что это значит? Адамс, ты обещал, что главной буду я! — Говорит блондинка, стоящая впереди всех. Она была высокой, стройной и поистине красивой. Сколько ей лет двадцать, девятнадцать? Слишком молодо выглядит для такого места. Мужчина улыбается ей в ответ, и говорит:
— Прости уж, Беки, но умения хорошо сосать не делает тебя лучшей во всём. — Девушка обиженно хмурит брови, и сложив руки на груди начинает внимательно меня рассматривать. Но мой презрительный и грубый взгляд в её сторону, откатывает девушку назад и она испуганно округляет глаза. Вот, как и учила меня мамочка. Спасибо за этот убийственный взгляд.
Мужчина разливается хохотом, как только увидел испуганное лицо своей подчинённой, и произносит:
— Вот видишь, даже такую шлюху как ты она смогла напугать.
— Я на это не подписывалась, Виктор, сейчас же отвези меня домой быстро! — Возникаю снова я.
— Мало было? Хочешь добавлю? — Он уже замахивается, но я ловлю его руку и грубо отталкиваю от себя. Мужчина удивлён. Даже слишком. Но я больше не позволю чтобы ещё хоть раз меня кто-нибудь тронул. Я готова лично перегрызть ему глотку, и оставить в муках истекать кровью.
— Продолжай, и получишь прямо между ног, Адамс!
— Ну хорошо, раз ты настаиваешь... Венди, покажи ей комнату.
Девушка, которая стояла в самом конце гостиной, опустила свою голову и повела меня за собой. Её тёмные волосы прямо лежали на плечах, тёмные глаза испуганно высматривали что-то на паркете. По ней было видно, что она глубоко не уверенная в себе. По возрасту была похожа больше на шестнадцатилетку которую по ошибке запихнули сюда. Мне даже кажется, что все девушки которые работают не по воле судьбы оказались тут. Впрочем, кому об этом думать, как не мне? Дойдя до нужной комнаты, девушка пропускает меня в спальню, и произносит:
— Я тебе сожалею... Я тоже тут недавно и понимаю тебя. Но ты хотя бы не будешь работать как мы. — Она измученно мне улыбается, и развернувшись собирается выходить из комнаты.
— Стой...! — Я торможу девушку, кладу свою руку ей на плечо и разворачиваю лицом к себе, — Скажи мне, кто-нибудь от него сбегал?
— Были конечно, но... у нас забор, собаки и охрана. Он дал тебе сроки?
— Какие ещё сроки?
— Каждый кто попадает к мистеру Адамсу, получает сроки... службы. Если ты их выполнил, ты свободен.
— Это что, какая-то тюрьма?
— Можно ли так выражаться? Но я, наверное, скажу, что да, это тюрьма где каждый человек свой заключённый.
— Он тебе дал эти сроки?
— Да, я попала сюда не так давно, но уже отдала всё что нужно. Я попала сюда из-за парня. Когда выйду — оторву ему всё что можно, и сожалеть не буду.
— Чёрт!
— Я пойду, а-то если я задержусь будет не очень хорошо.
После того как Венди покинула комнату, мне под дверь сунули папку и ещё какой-то заполненный листок бумаги.
«Подъём ровно в восемь, обязанность управляющей собрать всех девушек вовремя. У управляющего есть собственный рабочий телефон, по которому можно связываться только по нужным вещам, и только с людьми из списка. Общение за пределами периметра — запрещены. Связи различного характера — тоже. Документы можно изменить, договор тоже. Если останутся вопросы — мистер Адамс принимает у себя в кабинете».
— У него ещё здесь свой кабинет есть? Выпендрёжник хренов. — Прорычала я. Бросив на кровать, которая стояла на против большёго окна, папку. Выглянув в окно, я замерла от шока. Это место действительно было похоже на тюрьму... Высокий забор загромождал всю площадку, а по всему периметру стоят люди в форме, которые словно статуи смотрели в одно направление.
«Так, детка, не стоит переживать... Не стоит. Как раз сегодня я пойду спокойно решать всё что мне нужно с Виктором и он точно сжалиться надо мной. Надеюсь на это...»
Да кого я вообще обманываю? Он не разрешит мне ничего, от слова совсем. Я влипла по самое днище, и всё из-за того, что сама влезла в то, что не нужно было. А посодействовал всему этому Уил, который нежилец, как только я от сюда выберусь.