Глава седьмая.

Я не знаю сколько прошло времени после того, что произошло. Мои глаза словно после долгой алкогольной вечеринки не давали мне спокойно осмотреть комнату, а в голове трещало так, словно мне в черепушку зарядили петардой. 

Но нет, эта была не петарда, а Фредерик Уолтер. 

Ещё одно мужское имя в моём блокноте внесено чёрной ручкой, которое будет вызывать у меня рвоту, вот прямо как в эту самую минуту. Тело продолжало ломить от любого движения, даже от самого малого.  Было жарко, накрытое одеяло, в которое я была завёрнута тут же оказалось на полу, и я кое-как, аккуратно, сражаясь с неприятно саднившим боком и животом приподнимаюсь в локтях, открывая глаза. 

— Будешь постоянно брыкаться, сильнее болеть будет, — мои красные глаза, сухие, вяло начали всматриваться в сторону, как только я повернула голову. Возле кровати, на кресле, сидел Виктор, держа в руке телефон, — распахни рубашку, нижние пуговицы.

— Зачем? — Тихо проговариваю я, несколько раз медленно моргая своими заплывшими глазами.

— Ты, наверное, хочешь всю оставшуюся ночь от боли корчиться, не зная, что там у тебя: перелом или обычный синяк? — Он убирает свой мобильник в карман брюк, спокойно встаёт на ноги и подходит ко мне, осторожно забирая с моей тумбочки мазь, — Распахнёшь сама? — Я медленно берусь за пуговицы рубашки, выправляю её из своих брюк и отводя взгляд от мужчины смущённо прикусываю губы.

— Смущаешься, как девочка. Тебе же не шестнадцать лет, — Виктор садиться на кровать и закатывает рукава своей рубашки. У меня было такое ощущение , что он приступает к операции. Но тем не менее, он присел рядом со мной, убрал аккуратно мои руки в стороны, распахнул рубашку ниже груди и внимательно стал осматривать мои рёбра. Плотно зажав губы, нахмурив лоб, мужчина открывает мазь и начинает мне её втирать в кожу. Холодная текстура лекарства и его тёплые руки, которые наносили мне его на кожу — было диким и очень странным «комбо». 

Я внимательно изучала его лицо, нахмуренные толстые брови, скулы на которых играли желваки, тёмный пронзающий взгляд, который улавливал любое моё движение глаз. Виктор был сосредоточен на том, что видел перед собой. И видел он избитую другим мужчиной женщину, которую буквально день-два назад сам неплохо так помотал. 

— Зачем ты приехал? — Тихо шепчу я продолжая смотреть на него. На лице мужчины не было удивления от моего вопроса, он просто поднял на меня свой взгляд и ответил:

— Не мог оставить тут всё на Уолтера, после того как узнал про эту ситуацию. А что тебя так это заинтересовало? Только не делай меня белым и пушистым, потому что помог тебе.  — Мужчина усмехнулся, а потом продолжил, — Я не такой, Виктория. Не умею любить или сострадать, в отношениях всегда ищу выгоду для себя и мне это по нраву. Не хочу казаться слабаком, как многие. 

— Ну ведь это не так. — Шепчу я иссохшими губами. Пускай видок у меня действительно затравленный: потускневший взгляд и исхудавшее тело само говорит за себя, но я действительно не понимала почему Виктор так к себе категоричен. Разве так говорят от хорошей жизни? Я ведь точно знаю, что нет. — Если человек так говорит, значит в его жизни произошло что-то, что не даёт ему сделать слабину. 

— Ты ошибаешься во мне.

— Нет. Каждый в человек в этом мире заслуживает любви. Пускай какой-бы не была твоя жизнь до, после — это совсем другое. Ведь если в жизни нет любви, нет того, ради кого можно меняться — зачем тогда вообще жить? — Я уже сама не понимала, что говорю. Внутри была такая тяжесть, сильная слабость и говорящая громким голосом боль, что я не могла больше сдерживать голос маленькой Вики. — Мы меняемся ради кого-то, иногда делая больно родным людям которых любим всей душой, и это будет терзать нас до конца своих дней. Но разве легче жить в вечном забвении и боли, чем просто жить так, как хочется только тебе, стараться любить и быть при этом сильным... — Я кашлянула от того, что горло саднило. Сейчас мой организм может в любую секунду вырубиться, поэтому терять время я попросту не могла. Просто продолжила, — Может, когда ты впервые поймёшь это чувство, тогда и вспомнишь мои слова, но сейчас просто будь собой. Не нужно быть полной задницей, чтобы добиться чего-то, нужно просто поверить в то, что это принесёт тебе намного больше, чем простая ругань с кем-либо. — Мои глаза начали слипаться снова, а я всё ещё смотрела на него, наблюдая за реакцией мужчины. Виктор сидел и молчал. Он просто тихо дышал, смотрел на то, как мои глаза закрываются и я засыпаю и сжимал моё одеяло своими пальцами. 

— Не лезь больше к Уолтеру. — Тихо прошептал он, а потом добавил, — Возможно ты права, Виктория. В какой-то степени права.

* * *

Мои глаза открылись ближе к обеду, когда солнце пробивалось сквозь приоткрытые занавески а ветер гулял по комнате раздувая по разным сторонам листы документов, которые лежали у меня на столе. Медленно дотрагиваюсь до своего бока и понимаю, что мазь, которую наложил мне вчера Виктор, помогла снять болевые ощущения, но синяки всё равно остались. Я подошла к зеркалу, взглянула на себя с отвратительным выражением лица и дёрнув головой в сторону, злобно схватилась за растрёпанные волосы. 

Всё что я избегала, всё, что пыталась отвести от себя, как страшный сон, вновь врывалось в мою жизнь. Меня не были слишком давно и я, по-дурости, как маленькая девочка думала, что ко мне больше не притронуться, ведь Виктор так говорил... Виктор говорил, что Уил не сможет даже подойти ко мне, но он оказывается под крылом Уолтера, а следом и сам Уолтер набрасывается на меня потому что я защитила девушку, которую он не должен был трогать даже! Снова Вики, снова эта маленькая девочка, которой не дали достаточное количество любви хочет всем помочь, хочет подставит свою спину под удар, и не получить даже маленькую похвалу. 

Нет. 

Нельзя в этом мире быть такой великодушной. Нельзя так слепо лететь на солнечный свет, не боясь потерять крылья. 

Замазав на левой скуле синяк, надев синие прямые джинсы и белую свободную рубашку, я спускаюсь на первый этаж. Волосы решила оставить распущенными, пускай свисают завитыми паклями, как говорила мне мама, когда я непослушно распускала волосы, спускаясь так на завтрак. Как только я объявилась на нижнем этаже, ко мне подлетели девушки, облепили мою персону с разных сторон и стали благодарить за тот обезбашенный поступок, спасший (по мнению Уолтера) никчёмную жизнь. 

Одна из девушек, которую вчера избил Фредерик подошла ко мне. Её лицо было перевязано и из-за бинтов открытыми у неё были только глаза и рот. Одета девушка была в мешковатую одежду, которая закрывала её тело, а когда я повернула свою голову в её сторону, она протянула мне свою руку перевязанную в запястье.

— Я Полин. Спасибо, мисс Френсис, — Я спокойно киваю девушке и отвечаю на её рукопожатие тем же. Остальные девушки повторили свои благодарности и разошлись по своим местам, когда увидели во мне усталость от навязчивости. Полин же подошла ко мне ближе и положив свою руку мне на плечо, произнесла, — Мистер Адамс уехал и просил вас больше так не делать. Даже если одну из нас убьют — никогда и никого это волновать не будет. Для этого мы и тут. Поэтому не нужно лезть, когда нас чуть ли не убивают.

— Я же не могу оставаться в стороне, особенно когда вижу это. — Возмутилась я, несколько раз моргая и недовольно хмурясь. Полин поджала губы и начала мотать головой. 

— Мисс, прошу вас, ради вашей безопасности не нужно нас защищать. Мистер Адамс хорошо о нас заботиться, даже гостям не положено трогать нас или творить наказуемые вещи. 

— Полин, меня не волнуют ваши законы, я не буду оставаться в стороне, когда буду видеть, как одну из вас убивают. Знай это. — Я положила свою руку на плечо девушки, немного его сжала и подарила ей свою улыбку, а потом развернулась вокруг себя, забирая папку с документацией вчерашнего посещения. Я медленно направилась к лестнице, потому что тело всё ещё болело. Поднимаясь по лестнице я считала каждый свой шаг, сделанный в удобных кроссовках (потому что сейчас каблуки были не для меня) я резко останавливаюсь на одной ступеньке, ведь впереди меня возвышалась фигура Фредерика. Мужчина наигранно улыбнулся мне, позволяя мне подняться ещё на одну ступеньку. 

— Ваша вчерашняя выходка, Виктория спасла одну жизнь. Разве такая благородная девушка может вступать в контакт с такими как они? — Он своим взглядом показал мне на девушек сидящих внизу, но мне было всё равно на его слова. Бить женщин — такой же низкий моральный поступок, как и убийство. Но видимо Фредерика это не волновало, он стоял рядом со мной сложив руки за спиной и продолжал довольно улыбаться мне. 

За его спиной тихо стоял Уил, который не поднимал на меня свой взгляд. Он, словно пугливая дворняжка, поджал свой хвост, молча опустив голову и поскуливая от того, что его несколько раз долбанули башмаком по морде.

Моё отвращение за вчерашний день, за всю эту неделю едко пронеслось по лицу и я, хмыкнув, поднимаю голову, нагло заглядывая в глаза Уолтера. 

— Фредерик, пока я здесь являюсь администратором, то моих девушек трогать нельзя. А без моего согласия — даже смотреть нельзя на них. Низкие моральные поступки, хуже упавшего либидо после первого секса с женщиной, мистер Уолтер.

— Смеешь так со мной говорить? — Зарычал Фредерик, когда услышал, что стоявший за его спиной Уил громко кашлянул. Мои слова задели Уолтера. 

— Да. Я, и они являемся собственностью... — я запинаюсь, не зная как всё-таки произнести это — Мистера Адамса. Его правила, его законы здесь никто не нарушит, и даже вы, как его друг или товарищ, не имеете на это права. Теперь прошу прощения, мне надо работать.

Мне не хотелось оставаться рядом с этими мужчинами, которые своими руками много раз поднимали руки на слабый пол, который им совсем не мог ответить. Я столько всего прошла, столько вытерпела, что обычными побоями меня испугать нельзя. Нельзя напугать женщину, которая видела в своей жизни большое количество смертей близких людей. 

Обходя стороной Уила, я громко впихнула ему в руки папку, которую я забрала с собой пока была на первом этаже. Парень отшатнулся от меня в сторону, потому что мой удар был слишком сильным и неожиданным, чтобы Уил смог устойчиво стоять на ногах. 

— Мистер Адамс просил это изучить, внесите деньги за ваши развлечения вчерашние. У меня на сегодня всё. — Не желая продолжать стоять на месте я направляюсь в сторону своей комнаты. Где-то за поворотом, меня окрикнули: 

— Виктория! — Я злобно поджимаю губы, закатываю глаза, опуская руку вниз. — Ты же знаешь кто я? Зачем строить такие отношения со мной сразу? — Поворачиваюсь, выдавив из себя наигранную ухмылку на слова Фредерика. 

— Мистер Уолтер, я не хочу строить с вами ничего общего. Ваши действия и то, как вы относитесь к девушкам, показывает, что вы глубоко несчастны и вас некому ободрить в хмурые дни. — Произношу я, спокойно окидывая его быстрым взглядом, — Так ведь? За маской яростного и страшного мужчины, скрывается обиженный жизнью мальчик?

— Ты...— Мужчина резко хмурит брови и начинает подходить ко мне. Но он даже не успевает замахнуться на меня, как я перехватываю его руку и заглядываю в его глаза. — Кто ты такая, что смеешь разговаривать так со мной? — Я сжимаю его запястье так, что голубые глаза Фредерика страшно начинают округляться, а следом и вовсе, как только он заглядывает мне в глаза, губы мужчины подрагивают.  

— Разве не знаете? Столько раз говорили, и слышали... — Едко выплёвываю, и отпускаю его руку. 

Плотно зажмурив глаза он делает глубокий вдох и опускает руку мне на плечо. Успокоившись, Фредерик снова улыбается, словно заигрывая со мной произносит: 

— Сколько ты сердец разбила? Только ради обещания, которое я дал Виктору я не могу трогать тебя. Но знай, встретились бы мы в другом месте, я бы не стал молча смотреть на твой характер. Ты избалованная девочка, Виктория, давай сходим перекурим на этой неделе? 

— Достаточно, мистер Уолтер. Теперь прошу вас уйти с дороги. — Я показательно убираю руку мужчины от себя, от чего Фредерик снова недоумевает. Видимо я первая, кто ему отказала. Мне хотелось быть подальше от этого мужчины хотя бы сегодня, от чего я быстро ухожу в другом направлении, быстро игнорируя его взгляды. 

Нырнув в открытую дверь ведущую на балкон я оказываюсь на небольшой террасе, от куда так хотела посмотреть на небо и вдохнуть полной грудью чистый воздух. Нащупав в кармане пачку сигарет, я достаю одну и делаю затяжку, как только дрожащие пальцы всё-таки смогли нормально прокрутить колёсико на зажигалке. Никотин проникает в мои лёгкие, и я расслабленно облокачиваюсь о перилла, закидываю голову назад и молча смотрю на голубое небо, выдыхая едкий дым в воздух. 

Докуриваю сигарету и сажусь на кресло, которое стояло на балконе. Брезгливо морщусь от холодного воздуха, обнимаю себя двумя руками, но с места не сдвигаюсь, холод для меня не был страшен в данную минуту. Я хотела позвонить Зои. Хотела связаться с подругой, но не могла потому что была бы виновата в том, что снова не следую правилам. Не хотелось им следовать. 

Достаю из кармана мобильник, который оставил мне Виктор, нажимаю на экран и открываю контакты, которые были вбиты в телефоне. Как не удивительно было видеть там только три номера... Нажав на один контакт, я дожидаюсь ответа на мой звонок, уверенно зная, что мне ответят. 

 — Адамс. — Его грубый, холодный голос на том конце провода заставил меня немного выпрямиться в спине, также холодно отвечая ему:

— Это Виктория. — Твёрдо говорю я.

— И что? — Его полный безразличия голос наполненный усталостью, заставил меня жалобно завыть где-то внутри. Поджав свои губы, я делаю вдох и говорю:

— Когда вас ждать?

— Завтра—послезавтра буду. Что-то случилось?

— Нет.

— Тогда зачем звонить мне?

— Я...

— Слушай, если хочешь поболтать или нечем заняться, просто завербуй подружку себе. Если ты вчера спасла одну из них, они все готовы прыгнуть на тебя словно стая диких волков на невинную жертву.

— Я лишь хотела сказать, что ты такой-же напыщенный индюк, который даже и слова вставить не даёт! — Вою я, недовольно подскакивая на ноги. — «Если хочешь»! Я хочу со своей подругой поговорить, индюк. 

— Индюк? — Переспрашивает Виктор, явно недовольный моим тоном. 

— Да, именно! Вместо того, чтобы узнать о том, как здесь обстановка, ты снова уезжаешь. 

— У меня есть свои дела, Виктория. Если хочешь что-то получить, купить, обратись к человеку на входе, он передаёт все ваши хотелки мне и я это вам привожу. 

— А... Виктор, ты действительно бесчувственный индюк. 

Я сбрасываю вызов. Снова дрожащими пальцами извлекаю из кармана джинс пачку с сигаретами, одна из которых, из-за моего неспокойствия летит вниз с балкона, а следом, стараясь не уронить ещё одну сигарету, я отхожу в сторону, присаживаясь на кресло и затягиваясь никотином. 

«Да что ты за человек такой? Почему даже пообщаться с тобой нормально нельзя, Адамс?»

Мой покой нарушила вбежавшая ко мне девушка. Она была взволнована, напугана и раздосадована одновременно. Это была Полин. Девушка сгорбилась передо мной, делая глубокие вдохи и выдохи. Я выкидываю недокуренную сигарету с балкона вниз, подскакивая на ноги. 

— Полин, что такое? — Нервно спрашиваю у девушки я, но блондинка взяла меня за руку, и потащила за собой, без ответа на мой вопрос. — Ты ответишь мне?! — Шиплю я на девушку, но она лишь пальцем указывает мне на то, чтобы я не шумела. Мы прошли через большую и плотную штору, которая вела к проёму в стене. Девушка остановилась, заставила меня прислонить ухо к двери и произнесла: 

— Просто послушайте. Я не могла вам не показать... — Я тихо смещаю брови на переносице и прислушиваюсь к голосам за дверью, к которой меня привела Полин. Мужские голоса явно что-то обсуждали уже долго, так я смогла понять по тому, что Фредерик недовольно и устало говорил с кем-то: 

— ... Хочешь сказать, что она твоя? Малыш Уил, не ври мне. Иди работай.

— Мистер Уолтер, в моих словах нет лжи. — Парень явно не желал просто так сдаваться, он бодро доказывал свою правоту на счёт чего-то, и это явно была я.

— Ты меня рассмешил. А теперь иди вон! — Рыкнул Фредерик, бросая что-то в сторону. 

— Я серьёзно.

— Хочешь сказать, что такая как Виктория была твоей женщиной?

Я цокаю от такого заявления.

«— Ага, женщиной я прям его была! Этот противный тип пропитан гнилью. Чтобы я ещё хоть раз с ним заговорила...»

— Уил, такие как ты, для такой, как она не подходят. Виктор рассказывал мне про неё. Если хочешь работать на меня не трогай то, что принадлежит Виктору. — Голос Фредерика дрогнул. Он сам понимал, что тронул то, «что принадлежит Виктору».

— Вы говорите это как друг?

— Я говорю это как человек. Хотя во мне и человечного мало. — Он меняет свой тон, резко и злобно цыкая, —  А теперь проваливай от сюда, и не заходи ко мне до вечера. Понял?!

— Да.

Я быстро хватаю руку Полин, когда Уил направлялся к выходу. Я вместе с девушкой ныряем в первую попавшуюся комнату у нас на пути, во время не попадаясь на глаза Уилу. Полин схватилась за свои щёки, совершенно не понимая моей реакции. 

«То, что принадлежит Виктору? Принадлежит что... или кто..?»