Глава двенадцатая.
Я волновалась. Очень сильно. Сама того не осознавая моя рука автоматически легла на руку Виктора, когда мы сидели рядом друг с другом на опере. Он взял меня за руку, медленно поворачивая свою голову в мою сторону, плавно прикрывая свои глаза. Виктор был всё такой же прохладной статуей, но я, словно и не хотела этого чувствовать. Мои глаза нервно забегали по залу, когда я почувствовала, как пальцы мужчины сжали мои несколько раз, а затем он отпустил веки, медленно вдыхая и выдыхая.
В зале было темно, прожектора на сцене освещали фигуру женщины в длинном и роскошном платье, она делала руками разные жесты, двигаясь по сцене и взывая мольбой к зрителю. Она пела так громко, что мне это даже нравилось, нравилось, что я посетила оперу именно с Виктором. Мы сидели на балконе по левую сторону от сцены, в закрытой ложе. Мы были одни. Женщина, что пела громко вскрикнула, мигом падая на колени но уже обращаясь к тенеру. Строчки из оперы, которые переводились на экране приковали мой взгляд, от чего мне стало странно на душе. Женщина пела: «Быть свободной, быть беспечной, в вихре света мчаться вечно и не знать тоски сердечной, вот что мне дано судьбой». Сердце сжалось, хотелось повторить её слова, дивно улыбаясь. Виктор поймал мой взгляд, что был наполнен тоской, от чего спросил:
— Что-то не так? — Я хмыкаю, мол «— нет, всё нормально», но Виктор недоверчиво прищурившись наклоняется ко мне и шепчет, — А я вижу, что что-то с тобой не так. Скажи.
— Мне в голову зашла одна девушка, которой не место в твоей «компании»... — Я сузила свои глаза и наклонилась к Виктору ещё ближе, чтобы прошептать ему прямо на ухо (ну и чтобы он немного посмотрел на меня но уже плотнее) — Сьюзи, она хорошая. — После произнесённого я отстраняюсь от него, ловлю заинтересованный (даже слишком) на мне взгляд, который прошёлся по мне с груди до глаз, а потом Виктор тихо прошептал, отвечая:
— Я предлагаю обсудить это потом. Не то место для обсуждения таких вещей, Виктория, но, я тебя понял. — Подарив ему свою улыбку, я перевожу взгляд с мужчины на сцену, где уже закончила своё выступление оперная певица. Вместе с другими людьми в зале, я подарила ей свои аплодисменты и когда женщина покинула сцену свет медленно стал растекаться по красивому помещению и зрители поднялись со своих мест. Но Виктор видимо не очень хотел толпится со всеми в коридоре, отчего взял меня за руку и заставил присесть на место опять. — Народу много, лучше подождать.
— Ладно, — я снова присела на место, поворачивая голову к мужчине. Он довольно улыбнулся, сложил руки на подлокотники и уставился на меня. — Что за взгляд?
— Ну, я считаю, что ты опять включаешь заботу обо всех, но только не о себе, Виктория. Зачем надо тебе дружить со всеми этими женщинами? — Он внимательно обратил на меня своё внимание, ожидая ответа.
— Ты задаёшь этот вопрос человеку, который большую часть жизни заботился о сестре, потом об отце, а следом, я была привязана к маме. Мне сложно ответить на вопрос: «Зачем я это делаю», словно я привязана ко всей этой ситуации и не могу контролировать своё волнение. Впрочем, это поможет ей наладить жизнь. Ты же сам понимаешь, что вся эта билиберда не законна, Виктор. Освободив себя от этого, ты освобождаешь и их судьбы.
— Эта... так называемая компания была создана не мной. Когда-то давно, когда я был ещё подростком мне было интересно чем занимаются плохие ребята в кепках и масках, когда помимо грабежей честных людей их деятельность была иной. Так получилось, что я пересёк черту с одним человеком, Фридриком. Он не намного старше меня, но когда мне нужны были средства, мне пришлось рискнуть всем и довериться этому человеку. В конечном итоге на меня повесили контору. Я стал развиваться, они не знали каким образом, да и впрочем я тоже не помню как всё было, единственное, что застыло в памяти, так это моя моральная разбитая рожа. Пришлось всё выкупить. Так что то, что ты видела там, самое лучшее в их жизни. Многие девушки там — не от хорошей жизни, иногда сами шли на такое, и я им позволял. Поверь, их заработок у меня крышесносный, им поэтому не хочется уходить. Возможно Сьюзи более правильная.
— Но ты же понимаешь, что это противозаконно...
— Все друзья мои — это закон, они завсегдатые, потому что знают мою чистую натуру. Я живу по определённому принципу, у меня нет проблем с законодательством нашего штата, потому что здесь легально даже такое. — Мужчина выпрямил спину, повернул свою голову в мою сторону, внимательно наблюдая за тем, как я уставилась перед собой. В голове возникли тысячи вопросов, которые касались лишь одного:
— И зачем тогда тебе тащить всё это на себе? Можно закрыть даже такое...
— Это не так просто, Виктория. Впрочем, наверное, тебе просто хочется уже отбелить свою репутацию.
Наглость — явно главный критерий в общении у Виктора со мной. Он ухмыльнулся, как только увидел, как я удивлённо приподняла брови и недовольно цикнула, отворачиваясь от него.
— Мне просто хочется, чтобы хоть у кого-то в жизни всё наладилось. Если уж кого-то и заставлять страдать, то только таких мужчин как ты, которые пользуются беззащитными девушками и заставляют их делать противоречивые вещи.
— Противоречивые вещи? — Виктор ухмыльнулся, — Они жертвы своих безалаберных отцов, братьев, мужей и парней, которые проигрывали их, издевались над ними, были готовы убить и просто продали их как мусор за копейки. Что может быть противнее, чем ужасное отношение к женщинам? Лишь только такое же отношение женщин к самим себе. У них был выбор, много раз уйти, убежать, по-крайней мере они старались это сделать из таких отношений, но самый главный рычаг, что держал их в прошлом — страх. Они боялись, что их найдут, убьют, именно поэтому оставались с отцами, мужьями и парнями. То, что они оказались в моих руках только сделало им выгоду. Они получают деньги, свободу воли, могут так или иначе заниматься своими делами. Многие не могут смирится, рвались уехать и я старался как-то отпускать их. Но с Фридериком всё иначе... он не отпустит никого, никого не жалеет и ты всё видела сама. Поэтому если хочешь хорошей жизни для девушек, значит ты просто не была на их месте, когда собственный отец продаёт твоё тело на час за бутылку водки.
Виктор отворачивается, смотрит на время. В моей душе образовалась странная заклеенная дыра, которая показывала мне, что хоть что-то стало меняться. Виктор был прав в каких-то моментах, но в некоторых слишком ошибался. Его ошибкой было то, что он говорил о побеге девушек. Нет... Если тобой овладевает страх за собственную жизнь, если ты боишься даже собственного отражения в зеркале — ты не ищешь выходы, ты от них убегаешь.
* * *
Мы уехали под самый конец оперы, чтобы успеть на вечер, куда меня собственно и взял с собой мужчина. Виктор лишь хотел, чтобы я насладилась оперой перед тем, как мы отправимся с опозданием в новый офис его знакомых.
Мужчина протянул мне бокал игристого вина, что позволило мне немного расслабится и обвить руку Виктора. Когда к мужчине подходили его знакомые и не только старички, рядом с которыми ошивались их любовницы, мне приходилось с полным воодушевлением на лице слушать их довольно скучные рассказы про то, как и где их возили, что покупали и многое другое. Конечно у меня был опыт в общении с «мажористыми папиками» и их моделями на одну ночь, только мне не было комфортно в их обществе. Ну какой разговор про новые хештеги в инстаграмме или нескончаемые походы на разные омолаживающие процедуры могут меня заинтересовать? (а может я просто уже старая, для своих двадцати с хвостиком)
Некоторые мужчины были со своими женами, а некоторые жены были без своих мужей. Отличное разделение, считаю. Мне ужасно надоели разговоры про деньги, океаны и вечные побрякушки, от чего моя голова стала просто дымиться от ужаса, что слышали мои уши и видели мои глаза. Из-за того, что эти дамочки слишком много выпили, их внимание приковалось ко мне со страшной силой, после чего мне пришлось срочно уходить в сторону от них, дабы избежать любопытные сплетни. Ссылаясь на то, что мне нужно срочно подойти к своему жениху, который поглядывает на меня, я быстро подошла к Виктору с таким раздражённым лицом, что он с улыбкой до ушей протянул мне в руки стакан игристого вина, который я залпом выпила.
— Господи, у них когда-нибудь появится в голове хоть что-то кроме косметики, денег, вечного высасывания из папиков брюликов и путешествий...? — Возмущённо прошептала я, ставя пустой стакан на поднос официанта, который тут кружился, раздавая напитки, забирая пустые бокалы и разнося разные блюда для перекуса.
— Вот теперь ты знаешь почему мне так иногда хочется от всего этого сбежать. — Делая глоток своего напитка произнёс Виктор. Он смотрел как я делаю вдох и поправляю свои волосы в нервном жесте. Но карие глаза мужчины взглянули куда-то позади меня, из-за чего мне пришлось проследить за взглядом Виктора.
Высокая светловолосая женщина, стуча своими каблуками медленно подходила к нам. Виктор тут же выпрямился, краем глаза глянул на меня приближаясь, и когда особа подошла к нам, то сначала улыбнулась Виктору, а потом мне. На её губах была ярко красная помада, короткие прямые волосы золотистого оттенка были просто идеально уложены, длинное золотистое платье подчёркивало всю красоту её тела (на минуточку не плохо таки сделанного тела). На пальцах были несколько колец, но меня привлекло кольцо с большим бриллиантом на безымянном пальце правой руки. Увидев мой заинтересованный взгляд, женщина снова улыбнулась мне своими ровными белоснежными зубами, а потом произнесла:
— Виктор, кто эта милая рыжеволосая девушка подле тебя? — Мужчина галантно протянул свою руку мне, чтобы я подошла ближе к нему и вежливо поправив свою идеальную бабочку произнёс:
— Кэролайн, позволь представить тебе Викторию. Виктория — это Кэролайн, виновница сегодняшнего торжества. — Женщина снова лучезарно мне улыбается и протягивает свою идеальную наманикюренную руку, которую я любезно пожимаю в ответ.
— Что ж, Виктория приятно познакомиться.
— И мне. — Кивнув мне, женщина переводит свой взгляд на Виктора и произносит:
— Как дела у Меган? — Глаза мужчины тут же быстро забегали. Это не осталось не замеченным ни от меня, не уж тем более от Кэролайн. Женщина ухмыльнулась, сделала глоток своего красного вина и внимательно посмотрела на мужчину.
— Кэролайн, могу ли я быть уверен в том, что наш подписанный контракт будет выгоден для меня? — Виктор быстро прикрыл глаза, всего на миг, прежде чем сменить полностью тему с этого странного вопроса, на другой. Его рука, которая лежала на моей талии напряглась и он незаметно для Кэролайн, но сильно заметно для меня, сжал ткань моего платья так, что я быстро выпрямилась на месте. Потому что ещё секунда и он сожмёт мою кожу на талии такими темпами.
«Что это с ним? И кто такая эта Меган?»
— Умело переводишь тему, Виктор. Что же, не говори... Я точно уверена, что наш контракт принесёт тебе ещё парочку миллионов. — Любезно произнесла она. Лицо Кэролайн странно изменилось, когда она снова взглянула на меня. Женщина явно хотела сказать что-то ещё, но её кто-то окликнул и позвал за собой, из-за чего ей пришлось спешно уйти от нас.
Я поджала губы, когда она ушла. От женщины остался только шлейф тяжёлых духов, и бокал с недопитым вином, который она поставила на столик рядом с нами. Взглянув на Виктора, который тут же отпустил меня, я спрашиваю у мужчины:
— Почему ты перевёл тему? Неужели скрываешь от меня свою законную женушку? — Шутливо произношу я, сужая свои глаза, а потом снова мимолётно смотрю на Кэролайн. Мужчина залпом выпивает содержимое своего бокала, который он держал у себя в руке, а потом метнув куда-то свой взгляд слишком нервно, произносит:
— Поехали. — Виктор быстро берёт меня за руку, ставит пустой стакан на стол и уводит меня из помещения на улицу. Я даже не оборачивалась, когда мы уходили, потому что Виктор стал нервно смотреть вперёд, пока уверенно шёл. Но я почувствовала чей-то пронизывающий взгляд на моём затылке, который был, наверное, адресован мне той самой Кэролайн.
От холодного ветра Виктор и я поёжились, мои руки инстинктивно стали обнимать плечи, чтобы не замёрзнуть, а как только это увидел мужчина, то быстро снял с себя пиджак, накидывая тёплую вещи на мои плечи. Я задержалась глазами на его тёплом взгляде и вздохнула полной грудью запах его одеколона, который исходил от пиджака Виктора. Право он это не заметил. И хорошо, что не уловил, как я носом втягиваю его запах.
* * *
Мы приехали в отель Four Seasons, он находится на Лексингтон авеню 59-й стрит. Виктор даже не смотря на стойку регистрации сразу взял ключ у охранника, и протянув свою руку, направил меня к лифту. Я пошла следом за ним рассматривая всё от и до. Хотя, конечно, меня уже не впечатляют такие роскошные красоты этого мира, но не засматриваться на них всё равно не получалось. Пока мы шли к лифту то я не отрываясь смотрела на картины, которые висели на стенах, на массивные люстры, которые свисали с высоких потолков.
Пентхаус в котором мы сегодня остановились был поистине огромным. Панорамные окна открывали вид на ночной город. Наши окна были явно затемнёнными, потому что как только Виктор подошёл к ним, то там отразился его понурый вид. Мужчина сложил руки на груди, устало выдыхая. Снимая пиджак со своих плеч, я медленно кинула его куда-то на диван, подходя к мужчине:
— Я знаю, тебя что-то тревожит. Пускай, ты со мной мало разговаривал по этому поводу, но я вижу в тебе терзания, которые не дают тебе покоя... — Пока я прожигала его спину своим взглядом, мужчина медленно повернулся ко мне лицом. В его глазах читалась явная боль. Он не понимал моих слов, может, просто думал, что я пытаюсь его разговорить, но это было не так.
— С чего ты взяла? — Я улыбаюсь, отвожу взгляд от изучающего моё лицо мужчины и сажусь на подоконник, который был сделан под огромный низкий диван. Прислонив голову к холодному окну, я отвечаю:
— При первой нашей встрече, ты был уверен в том, что выиграешь спор у Уилла, а так как ты никогда не проигрывал, для тебя я была очередной победой и ничем более. Ты то стараешься оттолкнуть меня, то снова навязываешь мне какие-то условия о которых я вообще думать даже не хотела, я ненавидела тебя. Но после того случая с Фредериком, я осознала, что не всё может быть так плохо. — Я поднимаю голову и сталкиваюсь с его взглядом. С его тяжёлым, изучающим меня взглядом, ждущим продолжения. — Всё что было между нами тогда, для тебя ведь что-то значило? Я чувствую, что значило. Ведь, давай смотреть правде в глаза, Виктор. Ты бы не стал так поступать со мной и делать такие глупые вещи, если бы я не занимала какое-то место у тебя в сердце. — Он отвернулся, стал что-то обдумывать. В его глазах читалось какое-то смятение, обдумывание чего-то важного для него самого, и от этого он поджал свои губы.
— Ты думаешь, что я смогу растаять от таких слов? — Я медленно встаю с места и подойдя к мужчине, медленно кладу свою ладонь ему на грудь, он быстро отшатывается от меня словно я сильно ударила его током, но через секунду его крепкая рука прислоняет мою ладонь к своей груди снова, держа меня за руку. Я лукаво улыбаюсь и говорю:
— Завоевать тебя — было легче чем я думала, Адамс.
— Да? — Мужчина ухмыляется и кладёт свою руку на мою талию. Я хитро смотрю в тёмные, полные странного блеска глаза и произношу:
— Ты грубый, самонадеянный и жестокий человек, Адамс! Лучше бы ты не появлялся в моей жизни. — Произнесла я, сжимая свои пальцы в кулаки, но не убирая руку от него. Зрачки Адамса расширились и он, приподнимая краешек своих губ произносит мне в ответ:
— Но я тебе нравлюсь, Виктория... — Он властно впивается в мои губы продолжая крепко держать меня одной рукой за талию, а другой, плавно перемещается с шеи на мои ягодицы. — Никогда бы не подумал, что смогу быть таким как сейчас с тобой.
— Про это уже давно было мне известно. — Я медленно потянула неподатливый замок на моём платье оголяя бархатную кожу на груди. Одежда соскользнула с меня, плавно опускаясь к ногам, грациозно перешагнув через лежащую на полу ткань, я распустила свои волосы, заставляя рыжие пряди волнами опасть на мои плечи и ниже. Виктор смотрел на меня голодным взглядом, таким взглядом как-будто бы он не ел больше месяца, а потом его глаза снова переместились на мои губы. Он оставлял на моём теле ожоги от своих взглядов, и от этого становилось ещё жарче.
— Ты выглядишь аппетитно в таком виде... — Прикоснувшись ко мне, он медленно провёл пальцами по бриллиантовому колье, которое я не сняла, а потом, подойдя ко мне ещё ближе, провёл рукой мне плечу, продолжил спускаться вниз по позвоночнику расстёгивая ненужную вещицу на моём почти обнажённом теле. Обдав горячим дыханием моё ухо и медленно оставляя свои поцелуи на моих ключицах, он спускался ниже и ниже, пока его руки не остановились на груди, которая вздымалась и опускалась от томных вздохов. На мгновение, его глаза снова столкнулись с моими. Приподняв меня за бёдра и уложив на кровать, мужчина медленно снял с меня сначала кружевную ткань которая прикрывала мою грудь, а потом и трусики, которые отлетели в сторону. Оставляя свои горячие поцелуи на всех моих открытых участках тела, влажными губами мужчина провёл дорожку из сладостных поцелуев от колена, до внутренней стороны бедра. Остановившись, Виктор быстро встал, медленно расстегнул пуговицы на рубашке, которую в ту же секунду кинул в гору вещей на полу, расстегнул свой ремень на брюках и спустил все остальные вещи с себя. Мужчина провёл своей рукой по моему оголённому животу спускаясь ниже и ниже. — Видя тебя в таком виде, видя то, на что ты способна, заставляют меня с каждой секундой хотеть тебя всё больше и больше. — Проведя большим пальцем по моим губам, мужчина возбуждённо навис надо мной.
— А я и не знала об этом...
— Провоцировала меня каждый день расхаживая в таких видах...— Продолжил он, плавно вдыхая мой запах. Я выгнулась на встречу ему, когда разгорячённая плоть проникла в меня с нарастающими движениями. Каждую новую секунду я становилась с ним ближе и ближе, мои руки крепко вцепились в широкие мужские плечи а ногти оставляли на его коже малозаметные следы. Горячее дыхание, томно и со страстным желанием обдавало теплом мою шею и грудь. Сквозь горячие поцелуи, дерзкие и рваные движения я не могла остановить то, что вырывалось из меня вместе с именем мужчины (я просто не имела контроль над собственным телом). От этого он становился всё быстрее и грубее в своих действиях. Я наплевала на ноющую боль внутри которая доставляла мне огромное удовольствие от жарких прикосновений и вздохов.
До утра мы не могли остановиться, отдавались друг-другу с полной страстью и громкими стонами. Даже когда за окнами был уже рассвет — мы всё равно не могли оторваться друг от друга.
* * *
Роняя свою голову на подушку, я уставилась в потолок всего на несколько минут, а потом уложилась на грудь мужчины, который держал меня в своих объятиях и не отпускал.
— Расскажешь о себе? — Тихо прошептал мужчина мне от чего я медленно подняла свою голову и взглянула на него. Таким усталым и странным взглядом.
— Разве это должна говорить не я? — Произношу игриво, закусив губу. Получив от мужчины самый настоящий, настроенный на разговор взгляд, я положила свою голову на согнутую руку, тоже самое проделал и Виктор. — Разве ты обо мне не всё знаешь?
— Хотелось бы услышать всё от и до, от человека с которым у меня доверительные отношения. Что в этом плохого?
— Просто доверительные и всё?
— Ну может быть не просто доверительные...
Я улыбнулась и натянула на свою грудь одеяло, под которым мы лежали вместе с мужчиной. А потом закинув волосы назад, улеглась на спину. Взгляд, отрешённый, полный болезненных воспоминаний устремился к потолку....
— Мне было пятнадцать, когда я стала встречаться с моим первым парнем Питером, он был на год меня старше, ходил на хоккей, был самым популярным мальчиком из нашей школы, да и я была не промах. Мои родители жили в мире и согласие, Грейс гордо переживала свои проблемы в одиночестве и страдала от них тоже в одиночестве. Сестра была на семь лет меня старше и я вечно ей восхищалась; её блестящий ум, красота, стойкий характер — были для меня опорой. Но как оказалось, счастье не может скрывать всё, что происходило на самом деле. Как оказалось, моя сестра не по воли судьбы оказалась в лапах Уилла Рассела, а по желанию моей матери стать ещё на несколько миллионов богаче. Так и получилось, что пока сестра терпела его персону, вечную ругань с мамой, я всё это время видела только красивую картину мира и была счастлива рядом с Питером. — Я замолчала всего на пару секунд, отогнала грусть и продолжила, — Мама сначала была не довольна тем, что я в свои пятнадцать вернулась поздно домой, что в шестнадцать стала встречаться с парнем и что в семнадцать пошла против её воли. Отец погиб в автокатастрофе, как только мне исполнилось шестнадцать. Мама страдала долго, вечно ходила злая, срывалась на Грейс, била наших работников и была недовольна мной. Вся счастливая картина моей жизни окончательно рухнула, когда она заявила сестре, что она должна стать женой Уилла. Сестре, естественно, это было не по нраву, она брыкалась, сопротивлялась и долгими ночами плакала в подушку. Я это видела, слышала и даже пару раз встречалась с этим Уиллом, когда он приходил к нам домой. А потом сестры не стало... Сначала я думала, что она просто сбежала, а потом увидела в её комнате пустые пачки от таблеток и её саму висящую в саду нашего дома на многовековом дубе. Это невозможно было забыть. До сих пор я вижу её безжизненное, захлебнувшееся во рвоте тело, которое пытались вытащить из петли. И глаза матери, когда она разочарованно смотрела на всё это. Я знала, что меня ждёт. Голодала неделями, не разговаривала ни с кем, игнорировала всё что можно было, была лишена своего слова и своей свободы. А когда мама заявила мне, что я буду отдуваться вместо Грейс — тогда я слетела с катушек окончательно. Через окно своей комнаты я побежала в гараж, оттуда позвонила Питеру и сказала ему, что хочу убежать с ним из штатов. И он согласился. Он был согласен на всё ради меня, даже на самые невероятные безумства. А по итогу, я собственными руками подтолкнула его на верную гибель... В машине Грейс, которую я угнала, были её водительские права, документы, которые смогли бы мне помочь в дальнейшем — ведь мы были как две капли воды были похожи. Рыжие волосы, карие глаза, веснушки на щеках и... безэмоциональное лицо. И мы ехали с Питером где-то уже в районе другого штата, надеялись, что всё это кончилось, но не успели мы пересечь границу штата, как нас окружили, силком выволокли из машины и поставили напротив самой смерти. В глазах Уилла было больше какого-то слабого отчаяния, чем разъярённой злости, которую я привыкла видеть на протяжении всей жизни. А потом, он подошёл ко мне говоря, что; я такая же сука, как и Грейс, не думаю что творю и делаю, и что должна понять урок с первого раза. Нож был мгновенно воткнут в живот Питера и не раз. Я держала на своих руках тело человека которого любила, с которым у меня были планы и смотрела в его уже пустые глаза, молясь на то, чтобы он остался жив. А следом меня насильно поставили на ноги, затолкали в машину в которой сидела моя мать и заставили выслушивать ругань. А Уиллу было этого мало. Мало того, что он отобрал у меня двух самых близких людей, он решил пойти на крайние меры — сделать так, чтобы я окончательно стала от него зависеть. Он наплёл моей матери что я беременна от Питера, что он специально сделает так, чтобы я потеряла этого ребёнка, а потом всучил ей липовые документы, где говорилось и о том, что мой отец — самый лучший и преданный ей человек несколько раз изменял маме. Она смотрела на меня, начинала плакать, истерить, ведь для неё дети и семья — было всем. А следом, Рассел насильно упёк нездорово-мыслящую маму на лечение, где её вечно пичкали лекарствами, уколами и проводили разные процедуры, от которых, она и стала слабоумной, с лёгкой формой шизофрении и психического расстройства. Как может человек оставаться в здравом уме, когда тебе вручают какие-то медицинские показания, говорят о любовницах мужа и пичкают таблетками? А она медленно сходила с ума, пока Уилл продумывал свои грязные замыслы. Таким образом; Уилл сделал меня навечно ему должной, я в свои восемнадцать лет уже имела опыт работы в юридической сфере, чтобы хоть как-то помочь маме и пожизненно заимела клеймо под именем Уилл Рассел. В тот вечер, когда мы познакомились с тобой, я попросила свою подругу найти номер Уилла, потому что мы с ним не общались больше месяца из-за того, что я решилась поменять всё в своей жизни, но болезнь мамы не позволила это сделать. Пришлось возвращаться назад. И вот, появился ты, потом спор, а потом ты уже и сам всё знаешь... — Я удобно устраиваюсь на подушке, продолжая смотреть на Виктора, на то, как его лицо принимает жесткие нотки, а руки снова принимают меня в свои объятия. Мужчина поцеловал меня в макушку.
— Прости меня. За всё. Я не умею делать людей счастливыми, Виктория. Я не знал именно этой части твоей истории, потому что знал лишь оболочку всего происходящего.
— Ты не виноват. Никто не виноват в том, что жизнь иногда бывает не совсем справедливой. Особенно, когда ты любишь...