Глава тринадцатая.
Проходили дни, недели и с каждой новой встречей с Виктором во мне подогревалось опьяняющее чувство радости и даже влюблённости, я даже не знала, как его можно было назвать по-инному. Два раза в неделю я железно должна была сопровождать его на разные встречи, мероприятия или просто ужинать с ним, ходить гулять и на свидания, ведь Виктор прописал нам очень оживлённую программу аж на целый год, потому что ему хотелось быть со мной постоянно. Виделись мы чуть-ли не каждый день, разговаривали или просто что-то обсуждали, ужинали после долгой работы и просто проводили дни вместе. Но одно оставалось неизменным — его скрытность от меня.
Пускай я не разводила сопли из-за этого, не старалась выпытывать из него всю информацию, а просто плыла по течению и ждала пока он мне всё сам расскажет. По итогу он всё-таки смог мне рассказать, что помог Сьюзи и она теперь свободна, что он решил окончательно раздумывать над тем, чтобы полностью уйти из грязного бизнеса и постараться убрать это клеймо из своего прошлого. Он летал, радовался, вечно мне звонил и дарил цветы, от чего в моей квартире не осталось пустого места, потому что всё было уставлено цветами.
Но однажды, его словно прорвало, он стал гневным, неуправляемым и резким пару дней не переставая. Даже сейчас я сижу на кресле, нервно кусаю губу и смотрю на то, как мужчина, хватаясь за голову что-то бормочет сидя на кровати. У нас ничего не вышло в этот раз из-за его плохого настроя, либо... либо из-за чего-то иного. Плюнув на всё, я медленно поднимаюсь с места, застёгиваю свою рубашку и сажусь на кровать рядом с мужчиной. Мои руки обвивают его спину, стало не по себе, когда он дёрнулся от моих касаний, а после, я спрашиваю у него:
— Что случилось? — Виктор быстро подскочил с места, ходил из стороны в сторону, а потом резко крикнул:
— Я лжец! Я наглый трус, который наврал... — Посмотрев в мои глаза, Виктор быстро отвернулся и продолжил, — Неважно. Я должен был всё это прекратить и выбрать, должен был... Но теперь...Теперь я, блять, сам не понимаю какого хрена всё это происходит!
— Виктор... Что произошло? — Я встаю с места, когда мужчина подошёл к окну и облокотившись о холодную поверхность в тусклом свете лампы медленно повернул свою голову в мою сторону. Его глаза, пронизывали меня до самой глубины души, руки, коснулись моего лица, чтобы я не отвела взгляд от него, а следом, он облизав губы произносит:
— Вики, я люблю тебя...— Меня начал бить озноб от такого резкого признания. Он ещё никогда мне не говорил такого. Никогда. А через секунду мужчина хватает меня за руки, но я отшатываюсь в сторону, потому что понимаю, что в его словах должно быть что-то ещё.
— Виктор, расскажи мне о том, что тебя тревожит. Пойми меня правильно и позволь мне коснуться твоего сердца. Просто помочь тебе. Твоя тревога очень пугает меня, дорогой.
Он колебался пару минут, нервно сжал свой кулак и подошёл к бару, забирая оттуда бутылку с бренди, и сделав несколько глотков уселся на кровать. Я всё ещё стояла на ногах, смотрела на него прикусив губу и ждала. Мужчина откинулся на подушку, кинул на пол бутылку и зажмурив глаза начал говорить:
— Мне было пять, когда мама привела в дом моего отчима. Мистер Смитт был успешным бизнесменом, любил маму, меня и моего брата. У меня на тот момент был старший брат — его звали Лэй. На шестнадцатилетие отчим подарил Лэю слишком крутой подарок, я завидовал, потому что был мелким и не понимал ничего. — Усмехнувшись, мужчина потёр свои закрытые глаза и выдохнул. — Но вдруг, в этом мужике что-то защемило, и я стал свидетелем, как каждый день отчим бил мою маму, а ей, видимо, это нравилось, раз она терпела это всё. Я боялся, что когда-нибудь он ударит и меня... Однажды это и произошло. Мой брат... Бедный Лэй... Защитил меня, но пострадал сам. Так пострадал, что я не мог выкинуть из головы его окровавленное лицо. Мама скорбела по нему очень долго. Но даже когда я рос, этот урод, был с нами. Не уходил. Мать не позволяла. Когда мне исполнилось десять...— Я присела рядом с Виктором, взяла его руку в свою и смотрела как он глотал эти болезненные слова, словно желая навсегда отмыться от этого. Даже не смотря на всё что между нами происходило, я чувствовала его боль. — Мама умерла... Врачи констатировали факт самоубийства, но это было не так. Я видел... Видел, как он наводит на мою мать дуло пистолета, что-то кричит ей и нажимает на курок. А в её глазах, которые смотрели на меня, я не видел тот родной взгляд матери, которая говорила мне свои слова любви. Я успел убежать от выстрелов. Бежал и бежал, что есть сил. Я молился Господу и желал, чтобы этот ублюдок сдох в смертных муках. Я жил у своей бабушки, она плакала по ночам и вечно что-то бормотала, пока её не снёс с ног сердечный приступ. Я терял каждого, каждого человека которого любил одним за другим. И в двадцать лет, найдя того самого Джонатана Смитта — насильника и убийцу моего брата, моей матери, я решился на то, чего бы никогда не сотворил. Своими собственными руками я душил его. Душил и смотрел в его синее лицо, которое корчилось от боли с каждой новой секундой. Он просил меня о прощении, но я держал его за горло дожимая подушкой сверху, чтобы этот выродок почувствовал всё то, что чувствовал я тогда: то удушье от потери брата, матери, бабушки и отца... — Я смотрела в его наполненные болью глаза, видела в них отражение страха и злости, которые накапливались в нём раз за разом. Ему было ужасно больно, сердце явно кровоточило до сих пор от ран, — Я не видел, что творил дальше. Я превратился в ужасного человека, которому было в радость наблюдать за страданиями других людей. Но я не убийца, Виктория... — Закрыв свои глаза, я просто прижимаюсь к его груди, когда мужчина выдохнул и положив руки мне на талию продолжил. — Я терзал себя всё это время. До сих пор вижу в кошмарах, как каждый любимый мною человек лежит в луже крови, захлёбывается в слезах и кричит мне, чтобы я помог им. — Он делает глубокий вдох. В эту самую минуту, я видела в мужчине отражение самой себя. Тот кошмар, который преследует и меня до сих пор, сниться мне и по сей день, но видимо, по закону жанра, кошмары есть у всех.
— Виктор, я знаю, ты просто не понимал, что делал, не понимал, как тебе быть и как всё это время нести бремя потерь. — Закусив губу, я снова смотрю ему в глаза. — Пойми, тот человек был психом, который портил всё к чему прикасался, ему нравилось видеть, как люди страдают. Ты был ребёнком, обычным шестнадцатилетним мальчиком, который жил в вечном кошмаре и думал, что он никогда не кончится. Но он прошёл, кончился и больше не повториться. Поверь мне.
Оставив лёгкий поцелуй на его губах, я прижимаюсь к груди мужчины сжав ладонь Виктора своей, тихо слушая как бьётся его сердце и восстанавливается сбитое дыхание.
— Ты бы простила меня, если бы я врал тебе всё это время? — Тихо спрашивает меня он. Мне пришлось даже поднять свою голову, чтобы посмотреть в его глаза:
— Смотря что прощать. Не пугай меня, прошу. Это что-то страшное? — На его лице появляется странная улыбка и он, положив мне на голову руку гладит меня по волосам, а потом отвечает:
— Нет, не переживай.
— За всё это время у тебя ни разу не было отношений? — мужчину словно что-то ударило пот дых от моего вопроса, и он дёрнулся, крепче сжимая мою ладонь. Видимо он не ожидал такого вопроса. Мужчина быстро поднимается с места, берёт в руки свой телефон и что-то начинает писать. — Виктор? — Но он отвернулся от меня. Меня молчанием заставили почувствовать себя так паршиво, что в душе происходил ураган и холодная вьюга. Я не стала продолжать доставать мужчину, он явно продолжал копать себя всё глубже и глубже в какую-то дыру. — Я думала, что мы поняли друг друга, но ты, видимо так устал от меня, что не можешь даже ответить на простой вопрос, Адамс. Не буду тебе мешать заниматься самобичеванием.
Накинув на плечи пальто, я выхожу из номера, захлопывая за собой двери. Молча шагая по коридору, всё также игнорируя тот факт, что Виктор продолжает и продолжал от меня что-то скрывать, я со всей дури толкаю двери отеля и вылетаю на прохладный воздух, что мгновенно прошиб мой нос, который пощипывал из-за слёз.
— Мисс Френсис! — Кто-то окрикнул меня. Я резко торможу на месте, оборачиваюсь и сталкиваюсь глазами с незнакомой мне женщиной, что мгновенно выросла рядом со мной. Она была высокой, с тёмными шелковистыми волосами, зелёными глазами и ярким макияжем, который сочетал в себе коричневый и чёрные цвета. Женщина стояла уверенно на своих высоких ботфортах и выжидающе смотрела на меня, жадно ждала моего ответа, — Вы же мисс Френсис?