Часть вторая. Глава первая.
Каждый раз любить тебя,
Становится всё больнее.
Думая об этом, сердце
Разрывается в клочья.
Прошу лишь, не забывай
Нашу любовь.
Davichi - Forgetting you
Двадцать лет спустя.
Раньше я совсем не понимала, почему мужчины выбирают красивых, с телами моделей девушек, если рядом с ними есть их верные жёны. Не понимала почему все так хотят походить на девушек с обложек глянцевых журналов, почему многие делают столько процедур для сохранения своей красоты и внешности, молодости и сексуальности в свои сорок-пятьдесят лет. Сейчас я это понимала глядя на себя.
После рождения первого ребёнка уходит желание заботиться о себе, ведь перед тобой маленький человек которому нужно отдавать всё своё свободное время. Пару месяцев после рождения Тео, я не видела ничего, только своего сына, которому хотела подарить любовь матери, которой у меня не было. Я хотела дать своему ребёнку то, чего хотела бы я в детстве, хотела быть для него всем, хотела не отпускать его от себя. Только спустя время своей опеки над ним, только спустя малейшие годы его жизни я поняла, что не должна была каждый раз ругать нянь, не должна была вечно проверять его и бегать за ним. Но я боялась... хотела быть хорошей матерью...
Мама ушла раньше, чем я успела показать ей внука. Она умерла за два дня до моих родов, что заставило врачей начать беспокоится за меня. Прямо на похоронах, когда моё сердце разрывалось, когда слёзы постоянно лились из моих глаз, Тео и решил появится на свет за несколько недель до назначенного врачом срока. Помню лишь, как я держалась за свой живот, стояла возле её могильной холодной плиты и роняла слёзы, когда гроб опускали вниз, а потом, резкая, обильная боль волнами стала пульсировать у меня внизу живота. Я помню морозную, дождливую погоду, которая после появления на свет Тео стала теплее, светлее... Мне даже казалось, что мир решил подарить мне счастье после бури, после большой потери я обрела своё большое счастье.
Единственное, что не давало мне сойти с ума, единственный, кто был рядом со мной — мой муж, который был для меня опорой, сильной поддержкой и любовью вот уже на протяжении девятнадцати лет. Я видела в нём настоящего мужчину, своего мужчину, который даже во время моих первых родов помчался со мной в родильный зал, был рядом с врачами и контролировал, чтобы всё прошло хорошо.
Джон был не только детективом, красивым и воспитанным мужчиной, который добивался моего расположения очень долго, самое главное было тем, что он смог воспитать Тео как своего сына, даже не позволяя думать мальчику, что тот ему не родной папа. Теодору я никогда не рассказывала про Виктора, никогда не открывала эту тему с мужем, не хотела ничего говорить о прошлой жизни, потому что понимала, что прошлое — должно оставаться в прошлом. А когда Теодор назвал Джона папой, я окончательно убедилась в том, что это тот мужчина, который мне нужен, тот мужчина, который сможет меня поддержать и стать самым лучшим отцом для моих детей.
И я не ошиблась в этот раз.
Мимолётно бросаю взгляд в зеркало, чтобы поправить свои волосы и макияж. Огненно-рыжий цвет моих волос, теперь приходиться подкрашивать в салонах, за несколько лет я перепробовала множество оттенков и остановилась на золотисто-рыжем, который хорошо подчеркивал мой возраст. Макияж помогает скрыть мне старческие проблемы о которых я не перестаю думать, постоянно посещаю косметологические клиники (не злоупотребляя этим), пользуюсь кремами и пью много воды. Я превратилась в тех женщин, которых не понеслась в молодости... Но только благодаря этому я остаюсь всё такой-же молодой с виду и серьёзной в душе Викторией. Сорок с лишним лет, которые пришли слишком быстро в мой возраст, заставляют меня ставить себя в рамки дозволенного и мне это нравится. С возрастом поменялось не только мировоззрение, взгляд на вещи, но и сама жизнь которую я люблю.
Повесив моё зимнее пальто в шкаф, я быстро снимаю свои высокие сапоги и натягиваю на свои ноги домашние белые тапочки и приятно выдыхаю после рабочего дня. Свет в прихожей автоматически потухает когда я устало плетусь в гостиную попутно разминая голову и зевая. На мои глаза первым делом попадаются не убранные учебники, которые лежали на ковре в гостиной и на диване а потом и вовсе я вижу, как на диване, потирая глаза на меня смотрит Джон.
— Вернулась? — Спокойно говорит мне муж, зевая и снимая свои очки.
— На работе были кое-какие проблемы. Я надеялась их решить, но мне придётся завтра снова работать. — Устало произношу я, мужчина улыбается, поднимается с дивана и подходит ко мне. Положив свои руки мне на плечи, Джон обнимает меня и говорит:
— Я должен уехать на дежурство, ждал тебя, потому что детей одних оставлять плохая идея. — С долькой недовольства говорит мужчина, а я только сейчас обратила внимание, что он был одет в рабочую форму.
— Ты стал чаще расследовать убийства, тебя повысили и стало больше заданий. Я переживаю за то, что ты можешь так заработаться и потом пострадать... — Получив в ответ спокойную улыбку, я снова обнимаю мужчину. — Я не смогу простить тебе, если с вами что-то случится, детектив Картер.
— Виктория, закрой на ночь двери хорошо. Я вернусь под утро, обещаю купить твоё любимое вино, чтобы завтра отметить нашу годовщину. Может быть и тортик захвачу, твой любимый, с шоколадом. — Джон целует меня в лоб и идёт к шкафу, чтобы достать свою тёплую зимнюю куртку и уехать на работу. Когда я отхожу в сторону, остановившись возле арки, то говорю мужчине напоследок:
— Джон... — Мурчу я, немного сужая глаза. Мужчина оборачивается возле входной двери и внимательно смотрит на меня. — Я люблю тебя.
— И я тебя, дорогая.
Закрыв за собой плотно двери, Джон вышел из дома, а я выглянула в окно через прихожую и увидела; как он садится в машину и уезжает с парковки дома.
Жить в большом трёхэтажном доме, проверять на ночь двери, ставить сигнализацию и включать автоматический свет на улице всё это — было затеей Джона. Мужчина был помешан на безопасности, на том, чтобы мы ничего не оставляли в машине, чтобы ночью не выходить из дома и сам Джон привык внимательно следить за нашими детьми, чтобы с ними ничего не произошло. Мы живём в Форест-Хиллс, в одном из первых в США частных посёлков, который строили по генплану. Тут есть практически всё, от безопасности, которая прикреплена частной территорией, до инфраструктуры. Но Джон всё равно перестраховывается, говоря: «— Безопасность никогда не бывает лишней, особенно когда ты родитель и у тебя есть дети!»
Устало шагаю на второй этаж и захожу в небольшую спаленку, где была комната моей младшей дочери, Клэр. Поправив тёплое одеяло, а потом закрыв плотные шторы, я собиралась уже выходить в коридор, но тут слышу тоненькое:
— Мамочка...? — Я оборачиваюсь и медленно подхожу к восьмилетней девочке, которая потирая свои сонные глазки и принимая сидячее положение на кровати, смотрела на меня.
— Привет, детка. Почему ты встала? — Сажусь рядом с ребёнком на кровать, глажу её по тёмным волосам, заглядывая в светлые глазки.
— Папа читал мне сказку перед сном, а Тео ушёл вечером куда-то, я хотела, чтобы ты мне почитала...
— Малышка, я обещаю, что завтра обязательно тебе почитаю. А куда ушёл Тео?
— Не знаю. Но папочка сказал, что всё хорошо и Тео уже взрослый мальчик. Но, мам, мы же девочки должны делиться секретами друг с другом верно? — Я внимательно взглянула на темноволосую хитрюгу, прищурила глаза и произнесла:
— Конечно должны. — Девочка легла на кровать, пригласила меня лечь рядом похлопывая своей ладошкой рядом с собой и когда я положила свою голову на вторую подушку, она произнесла:
— Мам, мне кажется, что у моего братика появилась девушка.
— Ты уверена в этом, детка?
— Да. Однажды он забирал меня со школы, я видела её. Она такая высокая, у неё тёмные волосы и большие, такие глаза. Знаешь, мам, она очень красивая. — Клэр рассказывала мне об этом с сильной заинтересованностью и блеском в глазах, я даже тихонько хихикнула от того, насколько она была похожа на Джона, когда заговорчески что-то мне рассказывала. Поцеловав её в лоб, я встала с места и помахав девочке перед сном, вышла из комнаты закрывая дверь её спальни.
Идя по коридору к нашей спальне я остановилась возле семейной фотографии. Переведя на большой снимок свой взгляд, я улыбнулась и всмотрелась в картину.
Первого кого я рассматривала — это Теодора. Парень улыбался своей красивой улыбкой, его идеальный чёрный костюм был точно таким же, как и у Джона на фото. Тёмные, шелковистые волосы были свободно уложены на одну сторону, бездонные глаза отражали ночное звёздное небо, чуть вздёрнутый нос и прямые губы — всё было в нём идеально. Он был похож на него. Являлся точной копией Виктора. Это приносило мне боль, жуткую, но терпимую боль, с которой я могла жить. Клэр стояла рядом с братом в белом платье и с хвостиками, крепко держала его руку смотря прямо ему в глаза не скрывая улыбки. Счастливый Джон держал меня за талию крепко прижимая к себе и целуя в висок. На фото я сидела на коленях мужа, чтобы его рост сильно не выбивался из общей картины.
Я с улыбкой положила руку на фотографию и вздохнула. Этот снимок был сделан на нашу пятнадцатую годовщину, тогда Клэр было четыре года и она жутко любила Тео, любила так, как сестра любит своего близкого брата. По этой фотографии это было видно, тут она смотрит на него с огромной любовью в своих светлых глазах, а он, в свою очередь улыбался своей сестре и дарил ей свои нежные взгляды.
* * *
Я открыла свои глаза, когда на улице уже было солнечно, Джон мирно спал рядом укутавшись в одеяло и был повёрнут ко мне лицом. Встав с кровати, я взяла в руку свой телефон и открыла сообщение, которое мне отправила моя секретарша, в нём было чётко прописано, что вчерашние проблемы уже были решены, а это означало, что сегодня я могла не идти на работу и спокойно провести день в окружении семьи. В голову резко пришёл образ моей подруги Зои, из-за того, что наша совместная фотография стояла на столике возле кровати.
Она вышла замуж за своего молодого Трэвиса и сейчас живёт как королева ни в чём себе не отказывая. Родила девочку Иви, которая в свои пятнадцать лет ходит на танцы, поёт песни и радует свою счастливую мамашу, которая делится со мной всем, чем только можно. Я до сих пор любила эту женщину, которая в свободную минуту всегда приезжала ко мне и вместе мы делили бутылки вина одну за другой.
За завтраком мы вместе с Джоном о чём-то беседовали, пока Клэр молча уплетала свою любимую овсянку и смотрела мультфильм на моём телефоне. Я прервала беседу с мужем, как только в дом вошёл радостный Тео. Клэр подскочила с места, как только парень прошёл в кухню и бросилась с объятиями в руки брата, а потом села на место продолжая есть. Парень пожал руку Джону, поцеловал меня в щёку и приземлился за стол рядом с отцом.
— Мам, пап, у меня для вас новость. — Радостно произнёс сын. Я метнула испуганный взгляд на Джона, а он в ответ на мой нервоз улыбнулся и посмотрел на Тео.
— Надеюсь ничего такого? — Испуганно произношу я, откладывая в сторону от себя вилку.
— Нет, мам, не переживай. Сегодня у нас ужин с моей девушкой и ей родителями. Надеюсь вы не против? — Как только это услышала Клэр, она радостно задёргала ножкой, повернулась ко мне и сказала смеясь:
— Я же говорила, мамуля...
— Подожди, Джон... — Я толкнула мужчину, который с улыбкой на лице смотрел на Тео и кинув в него испуганный взгляд, поняла, что означает его ледяное спокойствие и радостная улыбка до ушей, — Ты знал, что у нашего сына есть девушка?! Муж ещё называется, и не сказал?
— Ну ты была вечно занята, да и тем более, с кем обсуждать такие темы как ни с отцом?
— Но, Джон, я же была обязана знать!
— Мам, не ругай отца. Он давал мне дельные советы. — Тео заговорчески перекинулся взглядами с отцом, а потом улыбнулся мне.
— Хорошо. Я не против познакомится с твоей девушкой и её родителями. Если у вас всё настолько серьёзно, почему ты раньше нам не говорил и не приводил её?
— Это долгая история, мам...
— Расскажешь за ужином тогда.
— Само-собой. Так пахнет вкусно... что там по твоей любимой запеканке, мамочка...? — Потирая ладонями спрашивает сын, хитро щурясь, я улыбаюсь и встаю с места чтобы наложить ему в тарелку еду. Как же он умело может переводить тему, я до сих пор смеюсь с этого.
Однажды в пять лет он в шутку довёл меня до истерики тем, что просто упал в лужу. А как только я сначала увидела на пороге дома взволнованного Джона, у которого за спиной стоял «коричневый» снеговик, я сначала ничего не поняла, взглянула на мужа испуганным взглядом и только потом он просто поставил передо мной очень, очень, испачканного Теодора, которого я отправляла на прогулку в самой что ни на есть чистой одежде.
И сейчас, когда тот самый маленький мальчик Теодор вырос, он просто так не будет купаться в луже и истерить в магазине игрушек, он собирается познакомить нас со своей девушкой! А внутри меня закипает сильная грусть. Потому что его детство уже закончилось и я не смогу вернуть его назад...