Пролог.
— Сразу разъясню тебе те факты, на которые тебе лучше опираться. — Зейн нависает, такой высокий и мощный, словно гора, все ещё одетый в свой свадебный костюм. А я к стене от страха жмусь, ноги дрожат. От бессилия кричать хочется и спрятаться за юбкой у мамы, как в детстве. Но на деле молчу. Кусаю язык, большими глазами смотря на подбородок Зейна. Не могу поднять взгляд выше. Да, после всего, что было - боюсь. Не смогу встретиться с этим хищным взглядом, от которого огонь по коже проходится. Мой муж. Страх. Никакого счастья и улыбок. Только больная любовь. Свадебное платье до сих пор жмёт, перекрывает доступ кислорода к лёгким. И вроде бы хочется уже снять этот наряд, потому что противно. Но с другой стороны, сама не сделаю этого при Зейне. Знаю, что пощады не будет. А нужна ли она мне? Опасно низким голосом Зейн возвращает моё внимание. Почти дергаюсь, когда его ладони на мою талию опускаются. От страха, от предвкушения сердце замирает. — Ты мне принадлежишь. Моя жена, моя девочка. Ты должна это понять. Никакого блядства с твоей стороны, никаких взглядов в сторону других мужчин. Узнаю - убью. И тебя, и его. А потом всю твою семью порву. Каждая часть твоего тела мне принадлежит теперь. И душу твою я возьму, даже не сомневайся.
Силой сглатываю подступившую желчь в горле. Сжимаю пальцы в кулаки, а дыхание тяжелее становится. Не могу поверить. Нет, это ужасная реальность. Реальность, о которой я когда - то мечтала.
Ладони Зейна сжимаются на моей талии, вырывая из моей груди рванный вздох. Вдыхаю мужской запах, от чего колени дрожать начинают. Слишком близко. И теперь, казалось, надо бы расслабиться, получить хоть малейшее удовольствие. Ведь мечтала, думала о Зейне в таком ключе. Вспоминала. И эта больная любовь осталась, только постепенно в страх перерастает.
— Ты поняла меня?
— Поняла? — Вдыхаю, но без вызова. — Поняла что? Что ты равняешь меня с вещью?
– Ты моя жена, Арлин. И будешь подчиняться мне, нравится тебе это или нет. Мне плевать. — Зейн склоняет голову ниже, пальцами цепляя меня за подбородок. Наши глаза встречаются. Они у него такие тёмные, налитые. Дьявол, не меньше. — Будешь мою постель согревать, на твоём красивом личике всегда будет сиять улыбка, даже если ты расстроена. Всегда рядом, когда мне это необходимо. И рот лишний раз ты не откроешь, Арлин. Иначе.. — Пальцы на моём подбородке сжимаются, причиняя лёгкую боль. Сглатываю, а слезы бессилия глаза застилают. Зейн внимательно наблюдает, в тёмных глазах искрит нечто такое, что пугает меня.
— Изверг! — Неожиданно для себя начинаю бороться. Сжимаю пальцы в кулаки, бью по твёрдой груди Зейна. А он даже с места не двигается, продолжает меня взглядом убивать. Но пыл мой не уходит. Бью ещё раз, затем ещё и ещё. Мотаю головой, слезы по щекам бледным текут. Почти задыхаюсь, но действия свои не прекращаю. — Ненавижу тебя! Я не буду твоей игрушкой, не буду твоей вещью! Ты не имеешь на меня никакого права!
А затем моя борьба прекращается, потому что своими сильными руками Зейн мои запястья перехватывает. Толкается ближе, в конец меня к стене припечатывая. Закрываю глаза, всхлипывая. Вырываюсь, но сил во мне не так много. Чувствую жар мужского тела, его запах заполняет меня до краёв. Тяжёлый, давящий запах настоящего мужчины, который из своих рук ничего не отпускает просто так. А я утопаю. И не вернуть меня уже.
– Ненавижу. — Повторяю, но чуть тише. — Ты ужасный человек, Зейн.
Ненавижу его. А сердце, бьющееся от тяги к этому мужчине, смеётся надо мной.
— Ужасный. — Он повторяет, растягивает слово, а я глаза распахиваю. Быстро моргаю, смахивая солёные слезы. Глаза жжёт. Зейн хищно ухмыляется, нависая надо мной. Возвышается, зная свою силу. А я так и стою, смотрю на него снизу вверх, руки к стене словно прибиты гвоздями. — Как часто я слышал это слово в свой адрес, Арлин.
Низкий, бархатный голос до костей пробирает. А я не двигаюсь больше, лишь тяжело дышу, смотря на Зейна. На его лицо, каждую часть рассматриваю, не понимая, почему у такого дьявола может быть такая прекрасная внешность.
— Отпусти меня. — Прошу я, но не умоляю. — Я тебе не понравлюсь в качестве жены. Завтра же вернёшь меня родителям. Зачем время тратить?
— Даже если и не понравишься. — Зейн усмехается, сжимает мои запястья над головой одной рукой, вторую лениво спуская ниже. Касается моих светлых волос, затем лба, скул, доходит до носа и до губ. Пальцами очерчивает контур, любуется. Во мне замирает все, холодеет от этих фальшиво - нежных, собственнических касаний. — Не отпущу, Арлин. Моя и точка. Всегда моей была, сама отдалась.
— Нет. — Всхлипываю. — Не буду больше твоей добровольно. Ни за что, Зейн.
Больше он не отвечает. Тёмные глаза к моим прикованы, грубая ладонь опускается на мою шею. Дыхание перехватывает, когда пальцы начинают ласкать мягкую кожу. А затем время словно останавливается, когда длинные пальцы Зейна вокруг моей шеи смыкаются. Сначала будто нежно, затем грубее и грубее. Больно. Слезы в уголках глаз собираются, дыхание чаще становится. Смотрю в эти тёмные глаза, боюсь до ужаса. А Зейн не останавливается, сжимает сильнее. Так, что в ушах звенеть начинает.
— Убивай. — Осипшим голосом говорю я. — Лучше так, чем твоей рабыней быть.
Ладонь на шее обжигает. А я даже глаза не успеваю закрыть, когда Зейн ещё ниже наклоняется. Когда его губы моих касаются, нахально врываясь в моё пространство. Он целует. Жадно и настырно. А я его вкус чувствую, касания его языка. И жар мужского тела на своём.