Он
От лица Маши
— Это он.
Маша стояла, вжавшись в плечи, пока на экране медленно прокручивалась запись.
Чёрно-белая, с искажениями, но... лицо Эша видно отчётливо. Он выходит из служебной двери своего офиса, в три часа ночи, один.
Без охраны. Без предупреждения. В телефоне говорит с кем-то — его губы двигаются, но звука нет. Он явно раздражён. Резко оборачивается.
В этот момент в кадр въезжает чёрный фургон без опознавательных знаков. Из него выскакивают четыре фигуры в масках и чёрной одежде. Всё происходит за шестнадцать секунд. Один удар, второй — Эш падает. Его хватают за руки и ноги, закидывают внутрь. Дверь захлопывается. Машина уезжает.
Тишина.
Камера продолжает снимать пустую улицу.
А в комнате — гробовая тишина.
— Это... — Каллум сжал кулаки. — Это были профессионалы.
— И они знали, что он будет один, — тихо добавил Тобайас. — Кто-то слил.
— Кто? — прошептала Маша. — Кто его сдал?
Она сидела, будто сгорбленная. Хрупкая. Но в её взгляде было нечто новое. Не слёзы. Не паника. А то, чего опасаются даже опытные хищники.
Решимость с оттенком безумия.
Люсиан не стал комментировать. Он уже щёлкал по клавишам, отслеживая путь фургона по камерам города.
— Вот он... — пробормотал он. — Повернул на Питер-стрит... потом на Саут-Бэнк. И исчез.
— Там слепая зона, — заметил Каллум. — Южный сектор, складская часть. Мы туда не суёмся.
— Я туда пойду, — сказала Маша.
Трое мужчин замолчали.
— С ума сошла? — хмыкнул Каллум. — Там дыра, куда даже полиция без причины не лезет.
— У меня есть причина, — ответила она. — Они увезли его туда. Значит, я пойду туда.
Небо сгустилось. Воздух стал плотным.
Сквозь бетонный лабиринт южного сектора Маша шла одна — в худи, с опущенным капюшоном.
Она не сказала ребятам.
Они бы не позволили.
Но она не могла больше ждать.
Всё внутри неё кричало: "Быстрее, быстрее!"
Ржавые контейнеры. Заброшенные склады. Тонкий запах гари и прелой бумаги.
Маша шла и чувствовала, как сердце стучит не в груди — в горле.
Наконец она нашла ту самую улицу. Старая вывеска, облетевшая краска, сгнившая мебель на тротуаре. Переулок, где камера оборвалась.
На асфальте — едва заметное пятно, похожее на кровь, прикрытое мусором.
И рядом — раздавленный брелок от машины. Золотистый, с еле заметной гравировкой: A.R.
Маша присела, пальцы дрожали.
Это Эш. Его вещь.
Но тут...
шорох.
Она резко обернулась.
Переулок был пуст.
Но воздух вдруг стал другим. Присутствие. Скрытое. Нависающее.
Она пошла дальше — ускоряясь.
Оглянулась. Никого.
Но когда свернула за угол — кто-то шагнул вслед.
— Кто там?! — закричала она.
Ответа не было.
Маша побежала.
Где-то лаяла собака. Машина глухо проехала мимо.
Она вбежала в разбитый двор, затаилась, присела за бак.
Тишина.
Но в следующую секунду...
Кто-то прошёл мимо, медленно, не торопясь, не пытаясь догнать.
Как будто просто наблюдает.
И всё. Он исчез.
Как будто испарился.
Когда Маша вернулась к дому Люсиана — бледная, испуганная, но сжимающая брелок в руке — мужчины замерли.
— Ты была там одна? — глухо спросил Тобайас.
— Он был там. Я это знаю. Они скрывают его где-то в тех складах.
И там... кто-то был рядом. Кто-то следит.
Каллум схватил куртку.
— Мы выезжаем. Сегодня же.
— Нет. — Маша встала перед ним. — Если вы поедете шумно — его убьют.
Нам нужен план.
Я войду туда.
Я вытащу его.
Но по их правилам.
Люсиан сжал губы. Он впервые смотрел на неё не как на девочку.
— Хорошо.
Ты теперь не просто часть команды.
Ты — её сердце.
От лица врагов
Он не знал, сколько прошло времени.
Минуты? Часы? Дни?
Боль теряла форму. Свет распадался на пятна.
Пульсация — под глазом, в разбитой губе, в груди, где ребро хрустнуло после второго удара.
Он держался. Молча. Насмерть.
Потому что если он сломается — они победят.
— Он молчит, сэр.
— Пока.
Голос в темноте не был резким. Ни капли агрессии. Только... усталость и контроль.
Как хирург, который уже видел слишком много крови.
— Может, добавить ток? Или... вернуть нож?
— Нет. Он не боится боли. Он боится потерять.
А у него теперь есть, что терять.
Комната была обшита металлическими панелями. Одна тусклая лампа.
И кресло. В нём сидел мужчина в чёрном пальто, сухой, как тень. Глаза — светло-серые, почти лишённые зрачков. Пальцы тонкие, в перчатках.
На экране перед ним — замершее изображение: Маша, с зажатыми губами, держит в руках фотографию Эша. Сцена с камеры, тайно установленной у входа в квартиру Люсиана.
— Она боится. Но не убегает. — Голос антагониста был почти ласковым. — Храбрая девочка.
Он поднялся. Плавно. Как змея.
Повернулся к Эшу — тот был привязан к цепям, на коленях, с запекшейся кровью на скуле.
— Ты построил империю на страхе. Но упустил главное.
Ты стал зависимым.
— Пошёл... — Эш прохрипел, но язык заплёлся. — ...на хрен.
Мужчина кивнул.
— Вот и отлично. Дай ей выбор.
Он протянул лист бумаги.
— Письмо. Напиши: «Не ищи меня. Это конец. Забудь.»
— Я лучше сдохну.
— Ты сдохнешь. Но медленно. И она получит фрагменты. Один за другим. Пальцы. Рёбра. Зубы.
Пауза.
— Или... она откажется. Откажется от тебя. Отдаст мне документы. Те, что ты передал ей. И тогда — возможно — ты выживешь.
Эш стиснул зубы. Глаза медленно поднялись.
Он не верил.
Но знал — она поверит.
Письмо пришло ночью.
На электронную почту Маши. Без отправителя. Без следа.
Внутри — короткое видео. Эш, с поникшей головой, медленно поднимает взгляд.
— Маша...
Не ищи меня.
Это конец.
Забудь.
Следом — текст.
"Ты можешь его вернуть. Но отдашь ли ты то, что он тебе оставил?"
"Уничтожь документы. Откажись от имени Эша Ройса. И, быть может... он останется жив."
Маша перечитала эти строки десять раз.
Документы. Те, что он спрятал у неё. На них — данные по финансам, поставкам, схемам, подкупленным офицерам и судьбам, которые могли рухнуть.
Он передал их ей «на всякий случай».
И теперь это — его приговор.
— Что ты будешь делать? — спросил Люсиан, стоя за её спиной.
Он впервые говорил так тихо.
Маша не ответила сразу.
Грудь сжимало. Голова гудела. Сердце — как камень.
Она должна была выбрать.
Сохранить Эша.
Или сохранить всё, ради чего он жил.
"Выбор — твой."