Молчание.
«В моем молчании было столько слов...».
Адель сидела, забравшись с ногами на кресло и курила. Впервые за столько лет она закурила сигарету и теперь, в тихом безмолвии, затягивалась отравляющим легкие дымом. Воспоминания мучали ее все сильнее и сильнее.
В доме пахло сыростью и сгоревшим пергаментом. Она жгла письма и фотографии - все, что напоминало о прошлом, в котором ей больше не было места, хотя... это ведь она сама ушла, оставив все как есть, пускай и с болью в сердце, которое, однако, щемило сильнее прежнего, больше и больнее, чем день назад.
Каждый день одиночества давался ей с трудом, потому что отныне она была предоставлена сама себе, а это было ей не свойственно. Кидаясь, как раненая птица, от одного у другому, ау она всегда проживала свою жизнь, а теперь... а теперь она одна, впервые за все время, одна, в гложущей душу и разум тишине. Звенела пусто а, тихим гулом отдаваясь во времени, жемчужными бусинками отталкиваясь от воспоминаний, от мест и событий, которые ранее наполняли все светом и любовью.
Ти-ши-на. И ничего более.
Было так пусто и бессмысленно, что аж страшно, от осознания бессмысленности случившегося.
Никому не нужная, совершенно одинокая и брошенная, Нет! Бросившая! Все и всех, его, себя, «нас»?
Сердцем Адель чувствовала лишь боль, разумом - наконец наступившую Свободу.
И поэтому она, сидя на вполне себе удобном кресле, так сладостно что вала в себя едкий сигаретный дым, серый, пропитанный спасительным никотином дым, прятавший в своей этой серости воспоминания и след, который они за собой оставляли.
5:50 утра, время ложиться спать, но ей совершенно не хотелось.
«Прийдет ночь, прийдет день, а за ними - пустота, в которой дано будет родиться светлому и безграничному счастью».