Глава 11. Первая измена
Первая измена
Говорят, что девочки взрослеют быстрее, чем мальчишки, но в нашем случае было иначе. Быстрее повзрослел он. И стал другим, почти позабыв про меня - глупую на тот момент девчонку, больше всего на свете интересовавшуюся компьютерными играми, роликами и театралками, которую Даня, кстати говоря, бросил - играть в школьном театре было не круто. Теперь мы не проводили вечера дома вместе и не гуляли - теперь Матвеев тусовался с новыми друзьями, что очень тревожило его маму. Оценки у него снизились, и это дало мне повод позлорадствовать, но если раньше Данька хотел быть одним из лучших, то теперь, мне казалось, ему было плевать: все его мысли наверняка крутились вокруг Шляпы - рыжеволосой тоненькой девочки с задорными синими глазищами.
Она была обманчиво хрупкой, симпатичной, имела звонкий голос и привычку прикрывать ротик ладошкой при смехе. Многие считали ее очень милой и женственной. Я же смотрела на нее с подозрением весь наш девятый класс.
Когда наши мамы собирались, чтобы попить чай у нас в квартире, я слышала, как тетя Таня жалуется:
- Я его просто не узнаю, Ева! Он словно стал совсем другим мальчиком - замкнутым, раздраженным. Успеваемость снизилась, вечно пропадает или в интернете, или на улице со своей этой компанией, или с девочкой - помнишь, я тебе рассказывала про Маргариту? Она мне так не нравится - вроде бы милая, глазки в пол, но вот что-то с ней не так.
- Да брось ты, Тань, - отвечала мама. - Это переходный возраст. Он стал чувствовать себя взрослым. Да и первая любовь в его возрасте - это нормально. К тому же он мальчишка видный - как вымахал-то за лето. Естественно, что к нему начнут липнуть девчонки, вспомни себя в пятнадцать.
- У Дашки переходный возраст не так проходит, - не соглашалась тетя Таня. - Осталась точно такой же, какой была год назад! А взять Даньку год назад и сейчас - разница в поведении очевидна. Да и в оценках...
Еще через какое-то время, когда Клоуна впервые засекли не совсем трезвым после чьего-то дня рождения и в квартире Матвеевых разгорелся скандал, я слышала, как расстроенная тетя Таня сказала маме: «Тебе так повезло, что у тебя дочка!»
Постепенно отношения между Даней и родителями сгладились, да и я стала привыкать к его новому облику, но ужасно скучала по тому мелкому пакостнику, который методично действовал мне нервы с младшей группы детского сада. И... возможно, он все-таки нравился мне, но я старалась не думать об этом - всячески забивала время, чтобы глупые мысли не лезли в мою кудрявую голову. А еще Даня точно вызывал во мне раздражение. И тогда я думала, что ненавижу его.
В этом году он впервые не присутствовал на моем дне рождения, который раньше всячески портил то шуточками, то пластиковыми мухами в моей тарелке, то искусственной рвотой в красивой коробке, на которой написано «Конфеты». В этот раз Даня быстро поздравил меня в школе, сунув в руки подарок, и убежал - поехал на выступление какого-то знаменитого рэп-исполнителя. А я пошла с подружками на квест, а потом в кафе.
Зимой произошел еще один дурацкий инцидент. Я забежала к Матвеевым, чтобы передать какие-то специи от своей мамы Даниной маме, и она пригласила меня попробовать только что состряпанный ею черничный пирог. Мы сидели на кухне, когда в квартиру зашли с мороза Данька и его клуша в шапке с бирюзовыми помпончиками - это считалось модным, но меня почему-то смешило. Они поздоровались с тетей Таней и исчезли в Данькиной комнате. Я решила забежать к ним - попросить у Дани тетрадь по физике, но вовремя остановилась около его приоткрытой двери - услышала их голоса.
- Что она у вас делает? - спрашивала Шляпа недовольно.
- Я же говорил, что соседка, заходит иногда, - отмахнулся Клоун, и я нахмурилась.
- Ты слишком много о ней говоришь, и она часто бывает у вас дома... Мне это не нравится, Дан.
Ты мне тоже не нравишься, коза остроносая. И не Дан, а Даня. Но я, разумеется, промолчала.
- Ты ревнуешь? - усмехнулся он. И я почему-то представила, как Клоун сейчас обнимает свою рыжую пассию. Стало противно.
- Ревную, - с вызовом отвечала Маргарита. - Эта девчонка все время около тебя ошивается.
- Мы в одном классе учимся вообще-то. Да и знаем друг друга тысячу лет.
- Все равно. Она мне не нравится, - стояла на своем девушка.
- Марго, она мне как младшая сестренка, - отозвался Даня.
- У вас разница - несколько месяцев, - фактически озвучила мои мысли Маргарита.
- Перестань, - в голосе Даньки послышалось раздражение. - Я же сказал - она мне как младшая сестра. Сводная, - почему-то хмыкнул он.
Я даже оскорбилась. А ты мне как никто. Просто никто.
- Не общайся с ней, - попросила Шляпа.
- Я буду общаться с теми, с кем хочу общаться, - вдруг рассерженно сказал Клоун. - Не ставь ультиматумы.
- Но она меня раздражает!
Ой, можно подумать, я от восторга несусь в звездную высь, увидев тебя.
- А меня раздражаешь ты, - ухмыльнулся Матвеев.
Что ответила Шляпа из «Г», я не знаю. Послышались чьи-то шаги, и мне пришлось ретироваться, дабы не быть застуканной в подслушивании чужих разговоров. Этот диалог заставил меня изменить свое отношение к Клоуну. Если раньше я действительно постоянно к нему лезла и обращала на себя его внимание, то теперь решила стать холодной и недоступной, как айсберг. Это почти получилось. Правда, сначала где-то глубоко в сердце жила робкая надежда, что Клоун заметит, что я больше почти не общаюсь с ним, и сам проявит инициативу, то потом и она исчезла. Даниил Матвеев оставался холоден к своему детскому врагу номер один. Это отчего-то очень раздражало, и я решила, что буду презирать его.
В апреле же случилось поворотное, можно сказать, событие. Гуляя вместе с Леной по торговому центру «Атриум» в другом районе города - втайне от мамы, разумеется, - я встретила рыжую Шляпу под руку с каким-то незнакомым светловолосым типом, по виду довольно взрослым, может быть, даже студентом. Они, никого не замечая, шагали мимо многочисленных павильонов, а мы с Ленкой, прячась и боясь спугнуть, пошли следом, незаметно фотографируя парочку.
Шляпа и ее новый парень зашли в несколько магазинчиков, где она, в лучших традициях любовного жанра, мерила модные платья, а он оценивал, идут ли они ей или нет, и даже купил парочку. Потом Шляпа захотела пожрать и потащила кавалера в дорогое кафе - не чета фастфуду, на который у нас хватало денег, чтобы забежать после школы и потратить их на гамбургеры, картошку фри и молочные коктейли.
Мы тоже пошли в кафе и, пересчитав все свои сбережения, заказали суши по какой-то акции. Кроме того, у меня получилось сделать несколько замечательных фото. Вот Шляпа кокетливо хихикает над шуточкой (наверняка несмешной), а блондин заботливо поправляет ей волосы. Вот она отправляет в его рот кусочек чего-то там из своей тарелки, а он послушно разевает рот и влюбленно таращит глаза. Вот целует - сначала в щеку, для совместного селфи, а потом в губы.
- Фу-у-у... Они же только что ели, - поморщилась Ленка, с кислым видом дожевывая свои суши - ей они не очень-то и нравились, в отличие от меня. Но, как говорится, голод не тетка.
- Ты не понимаешь, у них любовь, - хмыкнула я и нажала большим пальцем на клавишу «Отправить».
И в этот славный миг несколько фото полетели сквозь интернет-пространство на телефон Клоуна. Он, к счастью, был в сети и тотчас увидел эти сообщения, хотя в последнее время нечасто открывал мои послания, которые обычно были репостами каких-нибудь забавных картинок.
«Где?» - только и спросил моментально все понявший Данька. Я написала адрес, почему-то воспринимая все это как очередной прикол, по которым даже немного соскучилась. И только когда спустя двадцать минут Клоун появился в кафе, видимо, примчавшись на такси, я поняла, что для него все это очень серьезно.
Я поняла это по его лицу и какому-то даже отчаянию, плескавшемуся в серо-голубых глазах. Он решительно направился к столику парочки и с широкой, крайне неестественной улыбкой сел на диванчик рядом с опешившей Шляпой. Я не знаю, что он говорил, но вид у рыжей становился все печальнее, а лицо молодого человека - все удивленнее. Он попытался взять ситуацию в свои руки, стал что-то раздраженно отвечать, хмурить брови и тереть лоб, но не уходил и даже положил развязно руку Шляпе на плечи...
А потом Данька ударил его. Я второй раз в жизни видела, как он дерется - по-настоящему. Не борется в шутку с пацанами в школе или во дворе, не пытается дать отпор мне, когда в прошлом году я то и дело пыталась хорошенько треснуть его, а бьет со всей силы прямо в лицо. Блондин отлетел в сторону, чуть не перевернул соседний стол и с трудом поднялся, держась за окровавленную губу. А у меня сжалось сердце - так жалко стало Даньку, который, кажется, порывался нанести второй удар. Черт, у него ж проблемы будут!
Не думая, что делаю, я вскочила и побежала к нему наперерез, распахнула руки в стороны, как крылья, и спешно стала твердить:
- Нет, Дань, не надо, не надо, не бей его!
- Отойди, - попытался он отодвинуть меня, но я не позволила ему, зная точно, что мне он больно не сделает - по крайней мере специально. Это больше не ребенок, а почти мужчина, у которого есть что-то вроде кодекса чести.
- Нет.
- Отойди, я сказал!
Клоун вновь попробовал убрать меня со своего пути, но я просто обняла его - или нет, вцепилась, как в самое большое свое сокровище, и он не смог сдвинуться в сторону. Я слышала, как гулко бьется в груди его сердце - словно он только что пробежал стометровку на скорость. И нехотя отпустила.
- Придурок, - процедил сквозь зубы блондин и поманил за собой Шляпу, которая жалобно и неотрывно смотрела на Даньку.
А я мрачно взирала на нее. Рыжая поймала мой взгляд и вдруг бросила:
- Все из-за тебя, мелкая гадина.
- С какого фига я мелкая?! - возмутилась я и спохватилась: - Сама овца.
Меня припечатали нецензурным хлестким выражением. И откуда только такие знает?! Надо на заметку взять...
- Хватит препираться с малолеткой, идем, - отрывисто бросил Шляпе парень. - И пакеты не забудь.
- Извинись, - вдруг сказал глухим голосом Данька.
- Слушай, чувак, я тебя знать не знаю, - с неприязнью посмотрел на него блондин, промокая салфеткой кровь на губе. - Я позволил тебе меня ударить, потому что спал с твоей девчонкой, хотя подчеркну - я о тебе не знал. Но извиняться - пошел-к а ты.
- Извинись, - повторил Клоун, глядя на рыжую.
- Дан, я... Прости, - сказала она тихо.
- Малышка, если ты идешь со мной - ты выбрала меня, - вмешался блондин. - Если остаешься с ним, оставь, пожалуйста, и все шмотки, которые я тебе купил. И телефон. Окей?
- Сейчас бы в двадцать первом веке содержанкой быть, - громким шепотом вставила Ленка, которая примчалась следом за мной, видя, что дело пахнет жареным.
- Извини, Дан, - тихо повторила Маргарита.
- Не передо мной. Перед ней, - вдруг Матвеев кивнул в мою сторону.
- Что? - опешила Шляпа.
Я тоже обалдела. Передо мной?..
- Не буду я перед ней извиняться, - дернула плечом рыжая.
Ее блондин, которому все это надоело, пошел к выходу. Маргарита последовала было за ним, однако Даня остановил ее жестом. А потом вдруг склонился к ее уху - мне сначала даже показалось, что он собирается поцеловать ее, однако этого не случилось. Он что-то тихо прошептал ей - я не разобрала ни звука. И Марго побледнела. Она уставилась на меня своими огромными синими глазищами и пролепетала:
- Извини, пожалуйста! Я не хотела!
И убежала следом за блондином, который недовольно оборачивался, поигрывая ключами от машины. А Данька - на нем лица не было - двинулся в другую сторону.
- Эй! - окликнула его я, но он даже не обернулся.
И я побежала следом за ним. Не могла оставить его одного. Не знаю, как это объяснить, но я чувствовала, что ему плохо. И эта глухая внутренняя боль, оплетенная яростью, передавалась и мне.
- Посиди с нами! Я тебе попить закажу! Или пиццу! - крикнула я.
Он так и не оборачивался, и мне пришлось обогнать его и встать, разведя руки в стороны. Только тогда Матвеев затормозил.
- Ты в порядке? - жалобно спросила я. - Дань, не переживай так. Она тебя не достойна. Не заслужила.
Он вдруг улыбнулся, и взгляд его стал таким теплым, что у меня защемило в груди.
- Не беспокойся, все хорошо.
- Точно?
- Точно. Спасибо тебе.
Даня вдруг заправил за ухо мою непослушную выбившуюся прядь. И от этого мимолетного прикосновения я вздрогнула. Меня словно пронзило солнечным лучом. И захотелось коснуться его лица - в ответ. Я с трудом сдержала себя.
- Я кажусь тебе... - Он не договорил - замолчал резко.
- Что? - прошептала я.
- Ничего, Даша. Я должен побыть один. Нужно успокоиться. Не хочу тебя случайно обидеть, - тихо сказал Даня. И я понимала его - в моменты ярости он плохо себя контролировал.
Даня осторожно отодвинул меня в сторону и ушел. А я стояла и смотрела вслед, будто зачарованная. К нему тянуло. И в какой-то момент я перестала понимать, что перевешивает в моей душе - симпатия или обида.