Исчадие ада

— Итак, Уокер... — мы до сих пор сидели в беседке и размышляли о своем: я думала о Мими, Люцифер, наверняка, тоже. Мне не особо хотелось влезать в его голову без предупреждения, как это любил делать он, поэтому я делала лишь предположения по его задумчивому взгляду. — Ты все еще хочешь меня уничтожить?

Воздух приятно трепал мои волосы, но я понятия не имела, кому данный ветер принадлежит. Было по-прежнему трудно отличить природное явление от того ветра, что испускал Люцифер. Разве что, у демона он отличался своеобразным холодом и резкостью.

— Что значит «все еще»? Это желание во мне не угасало ни на секунду, — я ухмыльнулась и села точно так же, как и Люцифер: облокотившись на спинку скамьи и подперев щеку ладонью. Демон в ответ коснулся моих локонов рукой и стал медленно накручивать их на палец.

— Я тут подумал, — он без стеснения разглядывал мое лицо и улыбался, — было бы неплохо освежиться в прохладных облаках. Не желаешь составить мне компанию?

— Кажется, кто-то вновь хочет искупаться в лучах славы...

— Нет, совсем нет, — я встряхнула крылья, чтобы понять, способна ли подняться сегодня в небо. Когда боль, хоть и слабая, выстрелила в плечо, мои губы моментально сжались в тонкую полоску.

— Я не знаю, Люцифер, — он сразу заметил проблески сомнения в голубых глазах, отчего склонил голову и перевел взгляд на мои крылья. — Уже два дня они не поднимали меня в облака. Боюсь, что я просто не взлечу.

— Не глупи, — теплая рука коснулась перьев на моих опущенных крыльях, позволяя волосам спокойно лежать на плечах, — они уже в хорошем состоянии. Ты вполне можешь подняться в воздух.

— Мне кажется, что в один миг я могу просто упасть, — он все еще водил по перьям то вверх, то вниз, пробуждая своими движениями мурашки на моей коже, — и ты не успеешь меня спасти, как сделал это тогда.

— Похоже на очередной вызов... — я невольно улыбнулась, вспоминая в деталях тот день. — Буду честен с тобой, Уокер, мысль о том, что я мог тогда не успеть, - самое худшее, что живет в моей голове. Периодически она угнетает с такой силой, что мне приходится стирать ее из разума при помощи кальвадоса*.

— У вас в аду и алкоголь имеется? — стараясь скрыть красноту лица от глаз Люцифера, я еще сильнее подперла щеку ладонью. Демон заметил мою реакцию, рассмеялся, а затем взлохматил свои черные волосы.

— Не тот, каким ты привыкла его видеть. Наш кальвадос отличается столетней выдержкой и утонченным, но весьма необычным вкусом, — Люцифер покрутил пальцем в воздухе, и через мгновение к нам подлетел маленький листок цвета серебра. В свете лучей он переливался всеми оттенками радуги, чем привлек мое внимание, — держи.

— Что это?

— Мы его называем «салютем», — листок упал мне в ладонь и в ту же секунду изменил цвет на золотистый. — Местные лекари изготавливают из него обезболивающее.

Я принялась с интересом разглядывать растение под разными углами, чтобы понять, не ядовитое ли оно. Пришлось довериться интуиции, так как моих жалких знаний о природе здешнего места было недостаточно.

— Твои крылья восстановились еще сутки назад. То, что ты испытываешь сейчас, - последствия долгого бездействия, — я нахмурилась. — Жуй, непризнанная. В качестве бонуса будет дегустация редкого, поистине дьявольского кальвадоса со вкусом клубники.

— Извращение какое, — под пристальным взглядом Люцифера я принялась разжевывать листочек во рту, периодически морща нос от дурного привкуса. По вкусу этот лист больше напоминал недоспелый грейпфрут и острый перец, чем какое-то лекарственное растение.

Когда я открыла глаза, то заметила колоссальное преображение окружающей нас природы: трава стала переливаться от зеленого к желтому, облака окрасились в фиолетовый, деревья устремили ветви в небо, а воздух усилил свои порывы. И у меня в голове зародилась масса вопросов к Люциферу по поводу моего самочувствия...

— Это что за херня... — красные (или зеленые) глаза были неизменно уставлены на меня. В состоянии полной эйфории мне было сложно прочитать мысли, пролетающие в голове у Люцифера, поэтому я просто смотрела на него в ответ. По ощущениям, мы сидели так около десяти часов, на деле — пятнадцать секунд.

— А это, Уокер, побочный эффект, — я попыталась поднять свою руку, но та задвигалась, словно в замедленной съемке. — Не бойся, это правда обезболивающее. Обычно такое состояние проходит в течение минуты.

— Трава мерцает так, словно ее полили золотом...

— Я уже начинаю сомневаться, то ли растение я сорвал, — он наклонился ко мне ближе, заглядывая в глаза, уставленные в пустоту. — Подвигай крыльями.

— У меня есть крылья? — я трижды поворачивала голову, чтобы разглядеть перистые крылья за своей спиной, но все мои попытки заканчивались неудачей. Когда в четвертый раз мне удалось их даже потрогать, то я легла на плечо Люцифера и надрывисто засмеялась.

— Хуже я ничего не видел... — Люцифер, выпучив глаза, смотрел на меня сверху вниз и пытался привести в норму мой опьяненный разум. А потом вымолвил то, отчего я сразу вышла из своего фантастического состояния. — Кстати, у тебя тут еще один ожог. Прямо на мочке уха.

Улыбка сошла с моего лица. Пелена перед глазами исчезла. Я молча подняла свои глаза, продолжая лежать на его плече. Люцифер немного отстранился, когда осознал, что сказал, а после сглотнул.

— Вот теперь ты подписал себе смертный приговор.

Когда я вскочила со своего места, чтобы ухватиться за Люцифера, тот уже выпорхнул из беседки и устремился в небо. Наблюдая за мной свысока, он одаривал меня адской ухмылкой (той самой, что появляется на его лице всякий раз, когда мы вместе) и кружил из стороны в сторону. Его глаза в то мгновение сверкали так ярко, что мне даже стало казаться, будто Люцифер дразнит меня. Играет, словно кошка с долгожданной добычей.

Я не торопилась. Молча следила за ним, стоя в арке каменной беседки, и улыбалась глазами. Периодически демон подлетал слишком близко, заманивая меня к себе.

— Что такое, непризнанная? — он принялся разглядывать свои ногти, демонстрируя скуку и безразличие. — Пустословишь?

И, сделав один прыжок, я погналась за ним.

Мы летали настолько быстро и долго, что я уже дважды потеряла счет времени и сбила свое дыхание. Люцифер, в свою очередь, выглядел так, словно этот полет для него — простая забава, поэтому всячески подшучивал надо мной, пролетая мимо. В особенности ему нравилось прятаться в самых густых облаках и наблюдать за моей растерянностью со стороны. В последний раз ему неслабо влетело от меня в живот.

Наш бессмысленный полет длился несколько часов и прерывался только тогда, когда я просила его остановиться и дать мне отдохнуть. Со временем и это перестало приносить пользу для ослабшего организма: силы были настолько на исходе, что я периодически переставала двигать крыльями и спускалась вниз. После очередного такого случая, я сообщила демону, что очень нуждаюсь в заземлении.

Люцифер, как и всегда, воспринял это чересчур буквально.

Время близилось к закату, поэтому Люцифер не нашел ничего лучше, чем раздобыть у демонов низшего ранга бутылку кальвадоса. Меня не особо интересовало, одолжил он ее у них или украл, поэтому я молча стояла и наблюдала за этой замечательной картиной со стороны. Не хотелось вновь выслушивать слова Люцифера о том, какая я невнимательная, раз постоянно забываю о его демонической сущности.

— Как переливается! — он потряс перед моим носом бутылку с алкоголем, создавая внутри водоворот. И в самом деле: жидкость так красиво сверкала то рубиновым, то янтарным цветом, что я с трудом смогла отвести взгляд. — Куда желает непризнанная?

Я посмотрела на облака, проплывающие под ногами, и задумалась над его вопросом. У живой меня было так много мест, которые я мечтала посетить, и так много вещей, которые хотела сделать. А еще мечты, на исполнение которых я надеялась каждую секунду жизни, и цели, стремление достичь которых росло изо дня в день... Все это делало меня человеком, а сейчас я, непризнанная, стою на краю летающего острова и смотрю вниз, размышляя о том, о чем должна была давным-давно забыть. Но все же одна самая заветная мечта у меня была, и я искренне надеялась, что Люцифер сможет ее исполнить.

— Знаешь, а я ведь никогда бывала на берегу океана...

— Как же нам влетит, если кто-нибудь узнает об этих полетах, — Люцифер по-доброму взглянул на меня, а затем приобнял за талию. — Тем не менее, нарушать правила - это любимое занятие демонов.

Я ухмыльнулась и обхватила его шею, параллельно разглядывая татуировки на ней. Те будто бы изображали моменты из трудной жизни сына Сатаны.

— Прижмись ближе, не хочу рисковать твоей миленькой мордашкой, — и я, послушавшись, уткнулась носом в каменную грудь Люцифера.

***

В этот раз полет не казался для меня чем-то пугающим: Люцифер старался прикрывать меня от встречных порывов ветра рукой, но при этом сам страдал от слезоточивости глаз. Видимо, опасаясь того, что я могу выскользнуть из его рук, демон не позволял мне даже краем глаза подсмотреть, где мы летим и над чем пролетаем. Единственное, что я смогла разглядеть, — маленький порт в бухте с пришвартованными парусными яхтами. И это место оказалось настолько интересным, что даже Люцифер невольно повернул свою голову в его сторону. Когда в нос ударил запах океана, я облегченно вздохнула. И не один раз, а несколько, чтобы этот аромат подольше побыл в моих легких.

Солнце уже приближалось к горизонту, отчего небо окрасилось практически в кровавый цвет. Я это поняла, когда Люцифер наконец-то убрал свою руку и позволил мне оглядеться. Вода в океане была такого насыщенного сине-оранжевого оттенка, что создавалось впечатление, будто кто-то до этого смочил в лазурной воде кисточку с оранжевой краской. Я так безумно захотела притронуться к этому зеркалу души, что даже забыла о том, кем сейчас являюсь.

И Люцифер вновь почувствовал мое желание.

Его руки ослабили хватку, помогая мне потоками ветра воспарить над водной гладью, а алые глаза затем внимательно проследили, чтобы я не упала прямиком в воду.

Он не отпускал меня все то время, что мы летели: крепко держал за руку и контролировал наш объединенный полет. Я чувствовала его спокойный взгляд на себе, чувствовала, как его рука боялась выпустить мою и как он наслаждается моей радостью, сам едва заметно улыбаясь. А когда брызги попадали мне в глаза или на нос, заставляя морщиться, Люцифер вовсе не сдерживался и заражал меня своим звонким смехом. Мы порхали над водой, словно птицы, которые совсем недавно попали на волю, смеялись и смотрели друг на друга до мурашек на коже. Этот вечер стал глотком чего-то нового и прекрасного для меня, поэтому я улыбалась настолько широко, что даже скулы немели от напряжения.

Однако ощущение легкости и неизмеримого счастья вмиг сменилось ощущением полнейшей безысходности.

В последнюю минуту полета я увидела в отражении воды новую себя: не то мертвую, не то живую. И в то же мгновение в моей голове снова всплыли воспоминания, что ежедневно терзали душу. Дино всегда говорил мне, что это важный этап в существовании каждого непризнанного. «Забыть — значит отпустить боль, смириться, начать с нового листа.» Вот почему я, осознавая свою слабость в данной ситуации, стерла с лица улыбку. Ту самую, которой Люцифер моментом ранее так любовался и которую так, по всей видимости, обожал. Просто девушки в отражении не было, а после того, как она забудет, от нее останется только лишь красивая оболочка. Без воспоминаний, прежних надежд и желаний.

***

— На вкус будто... — я отпила немного янтарной жидкости и прищурилась, пытаясь распробовать напиток, — будто в бренди накидали килограмм клубники. Как ты это пьешь?

— Это и есть бренди с добавленной в него клубникой, — Люцифер вырвал из моих рук бутылку и сделал большой глоток. — Поистине адская... смесь.

Я улыбнулась и посмотрела на горизонт, за который несколько минут назад закатилось солнце. Небо все еще было непривычных ему цветов, но кое-где уже зажигались звезды. На одну из загоревшихся я устремила свой взор.

— Ты говорил, что одиночество очень часто накрывает тебя с головой и разъедает изнутри, — он вытянул ноги вперед и уперся затылком в ствол растущего за его спиной дерева. «Как же я скучала по этим обыкновенным деревьям.» — От одиночества можно убежать, можно найти способы, как заполнить эту зияющую дыру в груди.

Люцифер внимательно смотрел на меня, сидящую неподалеку. Только яркие глаза давали мне ориентир, где находится демон, потому как луна практически не освещала берег. Я встряхнула крылья и продолжила.

— А воспоминания... они живут с тобой до самого последнего дня, — теплая волна омыла мои щиколотки, отчего я улыбнулась и слегка поежилась. — Ты можешь уходить от них, пытаться забыть, даже пить до беспамятства, но это будет бесполезно. Потому что каждый шрам на твоем теле, каждая царапина и каждый синяк - это память о том времени, в которое ты больше никогда не вернешься...

Я смотрела на бьющиеся о скалы волны, на чаек, пролетающих чуть ниже облаков, на луну, звезды, чувствовала теплый ветер и песок под ногами. Когда-то я была ребенком со своими детскими мечтами. Когда-то я была девушкой со своими взрослыми мечтами. Теперь я здесь.

И тогда мне стало ясно: не сложно забыть все то, что было в настоящей жизни. Намного сложнее принять факт собственной смерти и просуществовать дальше с этим осознанием.

Сверкая в свете луны маленькими, белыми искрами, из моих глаз хлынули слезы. Я не успокоилась даже тогда, когда почувствовала тепло Люцифера за моей спиной. Тот медленно уселся позади, выпрямив ноги вдоль моих и обхватив руками мои плечи. Я хныкала, как маленький ребенок, пока Люцифер дышал мне в волосы и шептал успокаивающие слова. И мне было совершенно все равно, сколько правил мы нарушили с ним, будучи сейчас на Земле.

— Ты не обязана забывать, Вики, — он положил свою голову мне на плечо и стал разглядывать мокрое от слез лицо.

— Каждый, абсолютно каждый считает своим долгом напомнить мне, что мне нужно забыть, что я должна сделать это, как можно скорее. Но воспоминания - это все, что у меня осталось от настоящей жизни.

— Воспоминания могут быть одновременно спасательным кругом и якорем, тянущим на дно, — он плавно убрал мне за ухо выпавший локон волос. — Чтобы спасти себя, нужно решить: либо ты принимаешь то, что имеешь сейчас, либо с концами тонешь. Каждый делает выбор. Его должна сделать и ты.

— Почему ты со мной, Люцифер? — я сглотнула, и между нами воцарилась внезапная тишина. Настолько глухая, что даже океан перестал шуметь волнами, а птицы, кружащие в небе, скрылись в лесу.

Люцифер молчал. Дышал где-то в районе моего левого уха и молчал. А я в это время сидела и боялась даже вдохнуть, лишь бы не испортить ситуацию еще больше. Даже сердце, что секундами ранее выбивало ритм, затихло в ожидании худшего. Меня буквально трясло от предположений, блуждающих в моей голове. Если он сейчас скажет, что те слова были ложью, что между нами нет ничего, что все сказанное им — хитрая уловка, я, скорее всего, потеряю способность говорить. Не выдерживая натиска собственных мыслей, я наклонила голову и коснулась губами его рук.

— Скажи, что она не права, — слезы вновь стали обжигать щеки, пока Люцифер продолжал молча дышать в мои волосы. Его сердца я не чувствовала точно так же, как и своего.

— «Пожалуйста, скажи, что она не права...» — слова закружились в моей голове, а затем отправились к нему по воображаемой нити. В этот раз она была черного цвета.

Мне неизвестно, сколько времени прошло с того момента. Я просто продолжала молиться всем богам, чтобы он не молчал, и кричала внутри себя, внешне демонстрируя только слезы. В ту секунду любое его движение могло спасти меня, поэтому, когда он дернул головой, вытаскивая меня из собственных мыслей, в груди сразу же загорелся маленький огонек надежды. Но оказалось, что все это было ничем.

— Пора возвращаться. — Люцифер поднялся с места и отошел к воде, оставляя меня наедине с собой. В этот раз молчание и два слова сказали за него все.

Наступил день, когда я умерла во второй раз.

* Кальвадо́с — яблочный или грушевый бренди, получаемый путём перегонки сидра.