Кровавая роза

Утро встретило Аврору не запахом кофе и сигарет, а едкой гарью пороха и напряженным, металлическим звоном выстрелов. Неделя после триумфальной, хотя и утомительной, встречи с Арием, прошла в лихорадочной работе. Контракт был подписан. Я не просто выходила замуж — я заключала самый выгодный политический альянс, сохраняя при этом полную автономию.

Арман, все еще кипящей от ярости, но уже взявший себя в руки под моим ледяным контролем, стоял рядом на наблюдательной вышке, выстроенной на краю обширного подземного полигона. Это был мой главный штаб — лабиринт бетонных упреплений, временных укрытий и узких коридоров, где тренировались мои самые доверенные и лучшие бойцы.

— Я не понимаю, зачем мы здесь, Ави, — прошипел Арман, поправляя бронежилет. Он был одет в экипировку, его обычно идеальные волосы были прикрыты бейсболкой.

Я, в тактических брюках и черной куртке, с прибранными в тугой хвост волосами, даже не повернулась к нему. Глаза, острые и внимательные, следили за перемещениями двух отрядов внизу. Один отряд, под командованием Марко, моего ветерана, имитировал защиту периметра. Марко — мужчина лет сорока пяти, с лицом, высеченным из камня, и глазами, видевшими слишком много крови. Он был правой рукой моего отца, и моя абсолютная опора. Второй, более молодой, под моим собственным руководством, должен был прорваться и захватить центральный узел связи.

— Вилен и Сен-Мор будут рассчитывать на мою наивность. На то, что я — лишь светская кукла, которой интересно только шампанское и драгоценности, — голос был низким, почти шепотом, но пронзал, как пуля. — Они будут пытаться выбить почву у меня из-под ног. И лучший способ не дать им это сделать — показать, что мой фундамент не из бумаги, а из стали и наших людей.

Я кивнула Марко, который дал сигнал к началу штурма. Взрыв. Не настоящий, а имитация, но достаточно громкий, чтобы воздух в бункере задрожал. Мой отряд двинулся. Арман вздрогнул, когда рядом с нами пролетел сноп трассирующих пуль, едва не задевая бетонный парапет. Это были холостые патроны, но грохот стоял такой, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

— Твой отряд слишком плотный! — крикнула я в рацию, обращаясь к молодому командиру, которого приставила руководить атакой. — Двое на фланге запаздывают! Их сейчас положат!

Как только я это сказала, из-за угла выскочила фигура из отряда Марко и загнала двух соих бойцов в узкий проход, где они оказались практически бесполезны. Арман, несмотря на свою вспыльчивость, был прирожденным стратегом. Он наблюдал за хаосом, и его глаза постепенно загорались тем же холодным огнем, что и у меня.

— Они слишком долго стоят у двери, — сказал он, указывая на группу, которая пыталась выбить защитников из главного коридора. — Марко дал им всего пять секунд, чтобы войти, а они уже на седьмой! Защита их окружит.

— Именно, — кивнула я, а на лице не дрогнул ни один мускул. — Они действуют по шаблону. Шаблон — это смерть. — я взяла в руки автомат, который до этого висел на плече, — Хватит смотреть. Пришло время показать им, что значит нарушать шаблоны.

Арман удивленно посмотрел на меня, выпучив глаза, и сказал: — Ты собираешься спуститься туда? В середину?

— Я не могу требовать от них идти на смерть, если сама не готова запачкать руки, Ар. Я их Донна. Они должны видеть меня в бою. — натянула тактические перчатки, — Ты со мной. Пора тебе тоже вспомнить, как пахнет настоящий порох, а не дорогой парфюм из твоей коллекции.

Не дожидаясь ответа, я спустилась по металлической лестнице. Брат, задыхаясь от адреналина и шока, но не в силах ослушаться, последовал за мной. Мы ворвались в коридор, где царил настоящий ад. Бойцы, работавшие с холостыми патронами, имитировали жестокую перестрелку. Гром, дым и вспышки ослепляли. Я двигалась плавно, как тень, прижимаясь к стенам. Мои движения были отточены годами.

— Отряд Альфа! Перегруппировка! Трое на прикрытие, остальные — за мной! — мой голос прозвучал резким, приказным ударом, даже сквозь грохот.

Я нырнула за бетонный блок, мгновенно оценивая ситуацию. Защитники Марко держали нас на мушке, но сами оказались зажаты в узком проходе.

— Арман, на себя! — крикнула, указывая на вентиляционную шахту, которая вела в обходную галерею. — Отвлеки внимание Легиона с фланга. Покажи, что мы заходим в тыл! А я прорвусь через центр.

— Но это чистое самоубийство! — Ар был ошеломлен, но уже держал автомат на изготовку.

— Самоубийство — это сидеть и ждать, пока Вилен продаст мою жизнь. Действуй!

Брат, подчиняясь первобытному инстинкту и моей стальной воле, рванул к шахте. Его отвлекающий маневр сработал: несколько защитников Марко немедленно переключили внимание на новый, неожиданный прорыв. Это был мой шанс. Я вынырнула из-за укрытия, выпустив короткую, ослепляющую очередь холостых патронов, которые заставили противников пригнуться. Затем, подобно хищнице, бросилась вперед. Тело двигалось с нереально скоростью.

Я достигла главного коридора, где находился узел связи. Защитники были вынуждены отступить под напором нашей внезапной атаки. Через минуту, когда дым начал рассеиваться, я стояла в центре зала, мое дыхание было ровным, а автомат опущен. Марко подошел ко мне, его лицо было серьезным.

— Вы в полном порядке, Донна. Время прорыва — пять минут тридцать секунд. Новый рекорд.

— Не идеально, Марко, — ответила я. — В реальном бою я бы потеряла пятерых на углу. Мы слишком медленно реагируем на неожиданный маневр. Арман, ты где?

Арман вылез из вентиляционной шахты, его лицо было покрыто пылью, но в глазах горел безумный, ликующий огонь. Он был грязным, смертельно уставший, но адреналин бил ключом.

— Ты сработал чисто. — я твердо кивнула, показывая одобрение и гордость за своего брата.

— Я взял их в кольцо, Ави. Трое на фланге были мои! — он впервые за эту неделю выглядел по-настоящему живым.

— Вот это и есть наша сила, Арман, — сказала я, окидывая оценивающим взглядом своих бойцов. — Вилен считает, что я — товар. Арий, что я — приз. Но когда они увидят, что я готова лично вести армию в ад, их улыбки застынут.

Я видела в глазах преданных мне настоящую решимость, непоколебимую готовность ко внезапным переменам. Я знала, что каждый из них готов будет получить пулю за меня, испустить последний вздох и погибнуть, защищая свою Донну.

— Марко, завтра я хочу, чтобы весь штаб отработал ночную операцию. — сказала я, передавая ему автомат. Позади я всем телом ощущала ликующего брата, который открыто гордился своей работой. — Я хочу, чтобы они были готовы к вторжению.

— Будет сделано, Донна.

***

Вернувшись в поместье, я обнаружила, что дом уже погрузился в лихорадочное предсвадебное безумие, которое полностью игнорировало мое недавнее отсутствие на тренировке. Мама, которая, казалось, после утреннего инцидента была на грани нервного срыва, теперь металась по гостиной, обсуждая цветочные композиции с распорядителем, которого нанял Вилен.

— Мама наконец вырвалась из лап тоски, — утвердил твердый голос Армана. Он смотрел за ней, так же, как и я. — Это ее способ справиться со стрессом — погружаться в мир шелка и фарфора, отрицая мир свинца и крови.

— Аврора, — едва слышимо позвала мать, увидев меня. — Где вы были? Ваша одежда... Вы выглядите так, словно чистили печные трубы.

Арман коротко поцеловал маму в щеку и, подмигнув мне, пошел по направлению на второй этаж. Засранец.

— Работали, мама. Это называется мафия, — сухо ответила я, снимая бронежилет и бросая его горничной. — И у меня нет времени на обсуждение композиции букета. Моя свадьба состоится через пять дней. Я должна подготовиться.

— Подготовиться к чему? К дегустации шампанского? — вмешался мой надоедливый дядюшка, который сидел в кресле с бокалом виски. — Ты забываешь о своей роли, племянница. Твоя задача — выглядеть безупречно. Дон — человек репутации, — пригубил ничтожные остатки своего стакана. — Жена Сен-Мора должна быть утонченной дамой, а не пацанкой с грязным лицом.

Я хрипло посмеялась, показывая то, какие истинные эмоции вызвали у меня слова хмыря Вилена. Подошла к нему, моя усталость сменилась ледяным презрением.

— Моя задача — обеспечить неприкосновенность нашей семьи. А безупречный внешний вид — это лишь инструмент, Вилен, — с каждым моим словом он приходил в еще большее бешенство, — В отличие от тебя, я не забываю, кто я.

Оставив Вилена закипать в кресле, не желая выслушивать его вопли о том, что я не имею права так огрызаться, я поднялась в свою комнату. Подготовка к свадьбе была форсированной. Через несколько дней я должна буду стать частью клана Сен-Мор. Это означало, что я должна была завершить все свои дела и убрать хвосты перед тем, как потерять прямой доступ к нашей инфраструктуре.

Я переоделась в шелковый халат и вновь села за ноутбук, обрабатывая последние отчеты от Пьера о финансовом состоянии Восточного округа. Ситуация была стабильной, но требовала постоянного внимания. С южного фланга поступали жалобы от Испанских лагерей, с просьбой укрепить наше влияние на их территории. Нужно готовиться к новым переговорам и расширениям нашей власти на соседних государствах. Отвлек меня стук в дверь. Это была горничная, принесшая почту.

— Госпожа, вам пришло письмо. Личное, без обратного адреса.

Я взяла конверт. Он был из плотной, темной бумаги, запечатанный сургучом, но без герба. Мое сердце пропустило удар. Это был язык старой мафии. Язык, который понимали лишь посвященные. Внутри был один-единственный лист, написанный от руки старомодным, каллиграфическим почерком.

«Львенок, рожденный в крови и стали. Мы помним, как пал лев. И помним, кто остался сидеть на троне. Твой союз с Сен-Мором — ошибка. Скоро этот зал вновь будет украшен кровью и четным количеством роз. Советую тебе подготовить свое сердце. Оно понадобится в ту ночь».

Я перечитала письмо дважды. Холодный пот выступил на лбу, но не от страха, а от осознания. Четное количество роз. Это был фирменный знак убийцы моего отца. Три года назад, пытаясь ухватиться хоть за какую-то зацепку, я узнала о фирменном знаке одного из частых мятежников в нашей мафии. Он всегда оставлял четное количество цветов на месте преступления, насмехаясь над католическими традициями. Это почерк, эта манера речи... Это мог быть только один человек. Призрак, который преследовал нашу семью с тех пор, как был убит мой отец, вновь поднял голову. Я немедленно заперла дверь и позвонила Пьеру.

— Пьер, это срочно. Мне нужно, чтобы ты сейчас же проверил всех наших старых врагов, которые могли бы быть связаны с мятежом в моем доме четыре года назад. — мое дыхание было сбитым, глаза горели, а руки сжимали мягкую обивку дивана, — Особенно те, кто использовал символику роз.

— Госпожа, но ведь этот человек... он давно исчез. Мы считали его мертвым или запертым в самой глубокой яме. — голос консильери напрягся, — Но почему сейчас? Что произошло?

Я продиктовала ему текст письма слово в слово и продолжила: — Он вернулся. Или кто-то использует его почерк, чтобы напугать меня. Мне нужно найти его до свадьбы. Иначе кровь, которую он обещает, будет моей.

— Сделаю немедленно, — сквозь линию я ощущала всем нутром перевернувшееся восприятие Пьера. — Я подниму наши старые досье. Что-нибудь еще?

— Да. Активируй все мои контакты в Неаполе и Риме. Мне нужна информация о недавних «несчастных случаях» среди тех, кто перешел дорогу Сен-Морам. — я запустила руку в волосы, нервно бегая взглядом по паркету пола, — И никаких деталей Вилену. Если он узнает об этом письме, он использует его, чтобы сорвать мои требования к браку. — поток слов лился из меня стальным, грубым голосом, доказывая готовность к новым препятствиям на своем пути. — Мы все еще не можем быть уверенны в его непричастности ко всем действиям против моей семьи.

Пьер пообещал действовать, и я осталась одна с мрачным предчувствием. Неизвестный убийца моего отца, человек, который мог десятилетиями прятаться в тени, снова вышел на сцену, что напомнить мне о непрочности моего положения. И он связывал это с Арием. Я спрятала письмо в сейф и попыталась вернуться к работе, но мысли уже не давали покоя.

***

Вечер принес новые испытания. Мама настояла на примерке свадебного платья. Когда я вошла в гостиную, она стояла рябом с Арманом, который выглядел бледным, но решительным. Посреди комнаты, на манекене, стояло платье, сотканное из мечты и кошмара. Оно было белым, разумеется, из тяжелого атласа и тончайшего кружева, с длинным шлейфом. Я смотрела на него и, казалось, будучи подобной любой девушке, должна быть счастлива, смотря на одеяние, в котором мне предстоит выйти замуж. Но внутри меня была пустота. Оно кричало т невинности и богатстве, о той самой «светской кукле», которую я так презирала.

— Оно прекрасно, Аврора, — прошептала мама, ее глаза блестели от слез, но еще в них была некая толика надежды на мое светлое будущее. — Роберт хотел, чтобы ты была самой красивой невестой...

В этот момент я поняла, что для мамы эта свадьба была не политической сделкой, а символом. Символом того, что жизнь продолжается, что красота может пережить трагедию. Я позволила портнихе затянуть корсет. Ткань легла идеально, обтягивая талию и переходя в водопад атласа. Глядя в зеркало, я увидела не себя, а свою роль — совершенное оружие, завернутое в шелк.

— Платье великолепное, мама, — сказала я, стараясь смягчить голос, — Я надену его. Но ты должна мне пообещать одну вещь.

Мама вопросительно взглянула на меня. Я подошла к ней, слыша стук шпилек по мраморному полу, взяла ее руки в свои и прижала к своей груди, желая показать не серьезность, а чувственность слов, которые собираюсь сказать.

— Ты должна перестать бояться. Отец защитил нас ценой своей жизни. — вновь зеркальная пелена заполнила ее глаза оттенка пасмурного неба, — Помнишь его слова о возмездии? — я аккуратно дернула маму за ее запястья, пытаясь заставить обратить внимание на себя, — Теперь моя очередь защищать нас. Ты должна жить, мама. Жить, а не просто существовать.

Минута оглушительного молчания нависла над нами, заставляя меня задуматься о правильности недавних речей. Мама горько улыбнулась, пуская одиночную слезу по своей щеке, положила руки на мои плечи и сжала их, придавая сил и уверенности.

— Ты так похожа на него, Аврора. Такая же жесткая. — она громко усмехнулась своим мыслям и вновь заглянула в мои глаза, — И такая же одинокая.

Ее слова ранили, потому что были чистой правдой. В свои семнадцать лет я потеряла смысл существования и не знала, в чем мое предназначение в этом мире. Я не желала делиться с кем-то своими переживаниями, не пыталась забыть и продолжать приносить эмоции и краски в окружающих. У меня не было друзей, с которыми я бы могла обсудить свои переживания, молодого человека, в объятиях которого я бы забылась. Я со всем справилась в одиночку, осознавая лишь то, что я должна была делать. Действовала с помощью импровизации и постоянно повторяющихся слов отца.

— Вы с Арманом знаете, что мы с Робертом заключили брак без одобрения обеих сторон. — мама часто рассказывала об их с папой свадьбе мне с братом, когда мы были маленькие, — Изначально я должна была выйти замуж за старшего брака Александра, наследника дома Гарнье, — эти подробности впервые коснулись моих ушей, что привело меня в удивление. — Когда ваш отец узнал об этом, устроил бунт, пошел против своего отца, угрожал и клялся в том, что угробит всех, кто помешает нам быть вместе, — она говорила это с улыбкой на лице, придаваясь воспоминаниям тех годов.

— В итоге пришлось сбежать и обвенчаться в тайне ото всех, а потом просто поставить перед фактом. — ее взгляд слегка опустился, а руки сжались сильнее, поглаживая сое предплечье. — Тогда я узнала, что уготовленный мне жених погиб. Дедушке пришлось принять тот факт, что я теперь буду его невесткой. — я внимательно вслушивалась в рассказ матери, ощущая всем телом прилив сил и тепла. Спустя время, длительностью в изнурительные годы, мама решилась поделиться со мной чем-то важным, чем-то, что кроется глубоко внутри ее сердца.

— Я много думала после всего произошедшего, что такова моя судьба — быть вдовой, оплакивая мужа. — ледяной шок прокатился электрическим разрядом вдоль моего тела, — Аврора, пойми, что я пытаюсь донести до тебя. — она мягко потянула меня к дивану, покрытому благородным синим бархатом, призывая сесть напротив нее, — Я смогла отказаться от почестей, пошла против своей родни и сбежала с Робертом, веря в свои девчачьи сказки о жизни с любимым, новых знакомствах, детях и счастливой жизни в своей мечте. — ее взгляд пробивал меня до глубины души, а слова оседали прямо на дне. — Я была маленькой девочкой, которая строила в голове замки и верила в них, не понимая, что я живу в мире мафии. — мама захватила мою руку в кокон из своих ладоней и переложила на свои колени, согревая, — Аврора, я была растоптана и унижена, я потеряла честь и достоинство на твоих глазах. Я не смогла защитить хотя бы вас с Арманом. Ты уже выросла, понимаешь установки лучше меня. — я чувствовала, что она подходит к сути своего разговора, — Даже с учетом того, что это фиктивный брак, не позволяй никому навредить тебе или твоему мужу. — я подняла свой взгляд на нее, в недоумении глядя. Мне плевать на Ария и на его семью, я извлекаю из брака лишь свои интересы. Но разве стала бы мама говорить так, не будь на это причины?

Я коротко кивнула, поднимаясь с места в направлении примерочной, желая поскорее снять с себя свадебное платье, параллельно обдумывая слова матери. Нет. Я буду действовать в своих целях и интересах. В моем мире нет места для слабости, а значит, и для привязанности. В своем кабинете я разбирала стопки бумаг из архивов, пытаясь найти что-то похожее на моего преследователя. Отвлек меня телефонный звонок от консильери.

— Да, Пьер? — время близилось к часу ночи, поэтому голос у меня был еще хриплее обычного. Я коротко зевнула, оттягивая телефон подальше.

— Я нашел что-то странное по нашему делу, Госпожа, — а вот Пьер, в отличие от меня, был намного бодрее, — Два года назад в Лионе произошло убийство. Свидетели говорили о человеке с татуировкой розы. — я перенеслась в воспоминания из прошлого, — И его жертву нашли с двумя, аккуратно срезанными, красными розами на груди.

— Насчет татуировки нужно будет провести доскональную проверку, в моей памяти таких моментов нет, но, быть может, я чего-то не видела, — меня передернуло от фрагментов полностью обнаженных бунтовщиков.

— Что мы будем делать, Госпожа? — Пьер звучал обеспокоено, — Кто-то явно желает перейти вам дорогу.

— Мы будем играть в его игру. Он хочет, чтобы я знала, что опасность близка, Хочет, чтобы я сорвала свадьбу, или чтобы Арий отказался от меня, узнав о нашем призраке. — я насмешливо ухмыльнулась, подходя к величественной портрету моего отца, задумываясь, как бы он поступил в подобной ситуации, — Но я не дам ему такого удовольствия.

Еще один час я провела в этом же кабинете, работая над деталями безопасности с Пьером по защищенной линии. Моя свадьба, которая должна была стать коронацией моей власти, теперь превратилась в потенциальную ловушку, где я была приманкой.

Два часа ночи. Дом погрузился в тишину. Вилен уже спал, Арман, я знала, сидел в своей комнате, нервно листая отчеты. Мама, вероятно, принимала успокоительное. Я подошла к окну, глядя на темный сад, освещенный лишь луной. Скоро я уеду отсюда. Стану женой Дона, который несмотря на всю свою силу, не знал, какой призрак я принесла ему в качестве приданого.

Я прикоснулась к холодному стеклу. Улыбнулась. Такой же холодной, жесткой улыбкой, как стекло под моей ладонью. Я приняла его условия. Пусть кровь льется. Но в этот раз я не буду ждать ее в тишине. Я буду охотиться вместе с ним.