Подписанные слова
— Ты не можешь выйти за него замуж! — гремел мой брат, яростно меряя шагами по роскошному ковру комнаты. Его голос, обычно низкий и размеренный, сейчас был подобен раскату грома, запертому в четырех стенах.
— Арман, ради всего святого, возьми себя в руки. — я пронзила его взглядом, обжигая своей ледяной решимостью, демонстрируя, насколько глубоко меня раздражает этот дикий всплеск эмоций. — Ситуация не вызывает у меня радостных трелей больше, чем у тебя, но самоконтроль — это единственное оружие, которое нас сейчас не подведет.
Брат замер на полушаге, словно подкошенный, его глаза расширились от удивления. Казалось, мои слова были для него неожиданной, хлесткой пощечиной. Арман медленно, тяжелой поступью подошел ко мне, его мозг лихорадочно искал ответ. Едва завершилось это фарсовое торжество, он буквально вырвал меня из толпы, уволок в свои роскошные, но душные покои и с порога начал набрасываться с обвинениями, крича и железно утверждая, что этот брак должен быть сожжен дотла, не успев начаться.
Я вспоминаю тот мертвый момент, когда Вилен торжественно объявил о моей помолвке: в глазах окружающих застыл немой вопрос, а в моей голове тысяча голосов вели яростный, беспощадный спор. Вырвавшись из этого холодного транса, я мгновенно надела маску и вновь повела свою игру. Однако, проигнорировать дядю в тот же миг я просто не могла. За закрытыми дверями мы были словно два диких, загнанных зверя, каждый рычал свое, и никто не имел ни малейшего услышать боль или довод другого.
Мне было абсолютно, чертовски наплевать на слащавые, лживые отговорки Вилена, ведь было кристально ясно, что он отчаянно пытается избавиться от меня, вырвать из моих рук управление мафиозными делами и окончательно узурпировать власть. Он распоряжался моей жизнью, как дешевой, безропотной пешкой, стоило ему только заумствовать это в голову. Человек, который, кроме тонкой, едва заметной нити кровного родства, не имел никакого, даже призрачного отношения ко мне. И будь проклят в веках Арий де Сен-Мор, который посмел посчитать меня легкой, наивной добычей.
— Тебе настолько плевать?! — выдохнул Ар, его голос дрогнул после долгих минут тяжелого, свинцового молчания. Я, честно говоря, потеряла дар речи, не зная, что ему ответить. — Этот вопрос касается твоей проклятой жизни, Ави! Ты не можешь просто сидеть на этой позолоченной кровати и молча глотать то дерьмо, которое выплескивает на тебя этот мудак Вилен. — он широко размахивал руками, не желая сбавлять свой гневный, оглушающий тон.
— Именно это я и делаю последние мучительные годы, Арман, — я резко запрокинула голову, чтобы смотреть прямо в его горящие глаза, в которых полыхал холодный, ледяной огонь предательства и ярости. — Он объявил об этом на глазах у всего чертового высшего света, и все, что мне остается — это принять горькую пилюлю как неизбежное. — его широкая грудь тяжело, судорожно вздымалась, взгляд сузился в опасные щели, а руки сжались в каменные, бесполезные кулаки. — Я найду свои, скрытые козыри в этом браке. И, поверь мне, брат, они еще горько пожалеют о том, что посмели его затеять.
Я понимала бушующие, незрелые переживания Армана. В силу его неопытности и вспыльчивого, огненного характера, он не мог контролировать эмоции и потоки слов, вырывающиеся из его рта, словно лава. Новость о моей свадьбе не приносила мне ни капли утешения, мысль о том, что придется покинуть стены родительского поместья и стать лишь тень Вилена, была невыносима. Но я должна была выжать из этого брака каждую каплю возможной выгоды.
Любезный дядюшка соизволил оповестить меня о завтрашней судьбоносной встрече со стороной Ария для подписания брачного договора. К этому моменту я должна обладать всей исчерпывающей информацией о моем будущем супруге и выдвинуть условия, от которых невозможно отказаться.
Кое-как заставив Армана прийти в себя и утихомирить этот шторм чувств, я наконец направилась к себе. Смыла с себя фальшивый, прилизанный образ элегантной светской львицы. Накинув уютную, огромную футболку и с полотенцем, обмотанным вокруг головы, я устроилась в глубоком кресле, мгновенно набирая Пьера. Тонкая, ароматная сигарета подтянулась к моим губам, пока я в напряженном ожидании слушала длинные, монотонные гудки.
— Слушаю вас, Госпожа, — раздался слегка заспанный, но настороженный голос из динамика.
Я выпустила ядовито-сизый пар и ответила: — Пьер, мне срочно, в идеале к рассвету, нужна вся подноготная информация по нашему Дону. — я почувствовала, как напряжение повисло по ту сторону линии, а затем послышался резкий стук клавиш ноутбука. — Ты оказался чертовски неправ по поводу сегодняшнего приема, — я медленно втянула дым в себя. — Дядюшка оказался гораздо более хитер и изворотлив, чем мы предполагали.
— Что успел сотворить Господин де Лямор? — Я фыркнула от произнесенного обращения к Вилену с откровенной насмешкой.
— Заключил мою помолвку с Арием де Сен-Мор. — я дала свой ответ, едко усмехаясь и медленно качая головой, пока стряхивала столбик пепла в массивную хрустальную пепельницу. — Он оказался на два шага, а может и на три, шага впереди меня, — я глубоко прикурила, даруя себе секундное, обманчивое спокойствие. — Но я должна быть еще дальше от него.
— Какой у нас срок? — уточнил консильери, чей голос в момент стал тверже кованного металла.
— Ближе к полудню я уже должна буду своей рукой подписать договор, — я откинулась на спинку кресла, позволяя мышцам впервые за последние сутки почувствовать вкус расслабления. — Пьер, мы должны составить его так, чтобы в моем арсенале было не просто преимущество, а абсолютное, нерушимое доминирование.
— Не переживайте, Госпожа. Ваш дядя не сумеет сдвинуть вас ни на йоту в иерархии, — он замолчал, видимо, лихорадочно ища новую информацию. — Я немедленно отправляю вам на почту все данные о нашем Доне. Утром исчерпывающий список наших условий будет уже у вас.
— Спасибо, Пьер. — горько усмехнулась от того факта, что он единственный, с кем я могу вести такой непринужденный разговор, несмотря на нависшие трудности.
— Всегда к вашим услугам.
Вызовы завершен, а я раскрываю ноутбук, чтобы немедленно приступить к прочтению досье, что нарыл для меня Пьер.
Арий де Сен-Мор — Дон французской мафии. Двадцать девять лет, рост 193 сантиметра. Сын убитого мятеже Бернарда де Сен-Мора и миссис Дианы. Родился 3 февраля 1996 года в клинике Святой Изабель. Присутствует на каждом публичном выступлении и занимается благотворительностью. У Ария де Сен-Мора есть младший брат — Лука, двадцатичетырехлетный временный наследник фамилии. Дон активно участвует в международных собраниях и считается достойным, внушающим страх вожаком кланов.
Что ж, становится чертовски интересно. Брак с таким Доном открывает для меня новые, ослепительные возможности и мгновенно укрепляет статус в обществе. Вилен, должно быть , решил, что выдав меня замуж, он сможет навсегда убрать меня с дороги, но он только что сам подложил мне под ноги золотой пьедестал. Будучи женой человека, от которого зависит преступность всей Франции, я смогу получить ключи от любых дверей. Я принимаю эту игру, дядюшка, и готовлюсь к тому, чтобы сделать твою жизнь невыносимой.
***
Утро началось с резкого, раздражающего звона будильника, прохладного душа и лихорадочного чтения электронной почты. До начала сборов я должна была успеть заполнить бланки с договорами, ответить на чересчур назойливые обращения и постараться не рухнуть от усталости. Забираю свой ноутбук из спальни и спускаюсь на кухню, с единственным желанием — заварить себе чашечку крепкого, обжигающего кофе. На втором этаже слышны громкие звуки шагов, обрывки разговоров и стук дверей. Утренняя атмосфера в доме — настоящий ад, где каждому, черт возьми, не хочется провести ни минуты в тишине и покое. Я сажусь за барную стойку, печатаю статьи, готовясь к новой встрече в штабе, и стараюсь отвлечься от всего, что я ненавижу в этот ранний час.
— Доброе утро, Аврора, — низкий мужской голос мгновенно приводит меня с бешенство, которое я стараюсь подавить, делая глоток из своей кружки. Вилен присаживается напротив меня, смотрит с нахальной усмешкой и покачивает головой из стороны в сторону, погруженный в свои коварные мысли. Я лишь киваю и не делаю открывать своего взгляда от светящегося экрана гаджета. Вскоре к нам спускаются мама с Арманом. Брат присаживается на стул рядом со мной и заглядывает в мой ноутбук, хмурясь над цифрами. Мама в это время мечется среди кухонный шкафов и, бурча что-то себе под нос, готовит завтрак, словно не замечая нарастающего напряжения.
— Аврора, я надеюсь, ты помнишь, что сегодня мы едем заключать договор о браке? — гад. Он специально задает этот вопрос в помещении, где находимся не мы одни, чтобы заставить меня выплеснуть все свои эмоции и устроить сцену. Кухня погружается в давящую, звенящую тишину. Арман сжимает челюсти до скрипа, а я, наконец, обращаю свое внимание на Вилена. Нахальная, торжествующая улыбка растягивается на его губах.
Я перевожу взгляд на маму, которая вплоть до этого момента, судя по всему, не была в курсе моего скорого замужества. После смерти отца она никак не участвовала в делах мафии и полностью отстранилась от своей официальной роли. Она стала опасаться повторения тех ужасных событий, боясь остаться одной, если ситуация повторится. Сейчас она затаила дыхание, а ее руки застыли над плитой.
— Ты не имел никакого права так поступать с Авророй. — слева от меня послышался грубый, но решительный голос Армана. Если я и старалась не вступать в диалог с Виленом, поскольку каждый из них завершался нашим скандалом, то брат не мог отказать себе в такой «удовольствии».
— Мальчик мой, не забывай, что я ответственен за вас двоих, — Вилен оперся локтями о край стола, его взгляд был ледяным. — Ты, как младший представитель нашей династии, не имеешь весомого слова в ней. — он давил на больное место и выводил Армана из себя еще сильнее. — Аврора не ребенок, чтобы бояться вступить в брак.
— Но она моя сестра. — твердо, уверенно и грозно. В этом простом предложении заключалась вся его преданность. Брат пытался защитить меня, отгородить от камней, которые дядюшка всеми силами кидал мне под ноги. Он искренне переживал за свою сестру. Я мягко коснулась его руки своей. На этот жест Арман направил свои угрюмые, полные ярости глаза на меня.
— Все в порядке, Ар, — сжала его пальцы своими, передавая свое спокойствие. — Я правда не маленькая, чтобы бояться подобного. — я посмотрела на Вилена, который с явным раздражением наблюдал за тем, как легко я могу успокоить бушующего брата. Ухмыльнулась, упиваясь своей маленькой, но такой важной победой.
Мама, все время стоящая рядом с нами, так и не подала голос, словно окаменела. В редких случаях можно было услышать что-либо из ее уст, но сейчас безмолвие казалось мне пыткой на психологическом уровне. Это была не просто тишина. Это была толстая, удушающая стена страха, которую она возвела вокруг себя. Я встала из-за стола, стараясь не делать лишних, резких движений, чтобы не разрушить хрупкое равновесие на кухне, и мягко обняла маму со спины, устраивая руки на ее стальных плечах. Она чуть вздрогнула, но, словно подчиняясь старой памяти, накрыла ладонью мое запястье.
— Мама, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально естественно и тихо. — Посмотри на меня.
Она медленно повернула голову. Ее глаза, обычно такие живые и полные тепла, сейчас были тусклыми, словно два стеклышка. В них читалась не только новость о помолвке, но эхо той ночи. Она видела не меня, а себя, много лет назад, стоящей на пороге неизвестности.
Вилен почувствовал, что контроль над ситуацией ускользает, демонстративно отвернулся, хмыкнув: — Семейные сцены. Как всегда вовремя.
— Вилен, — тихий голос мамы прозвучал неожиданно, он был хриплым и слабым, как звук разбивающегося зеркала. — Ты не имел права решать за Аврору.
Это было все, что она сказала, но в этих словах была сосредоточена вся ее боль и подавленное достоинство.
— Я поступаю в интересах семьи, Аделаида, — резко отрезал Вилен, вставая. Его взгляд полный превосходства, скользнул по моей фигуре. — И я советую тебе вспомнить, какова твоя роль — быть красивым украшением, а не вмешиваться в дела Дона.
Я почувствовала, как Арман вскочил со стула, но сжала его руку с такой силой, что он понял: сейчас не время для открытой войны. Мы не дадим ему удовольствия наблюдать нашу слабость.
— Вилен, — мой голос стал громче, обретая стальной, не терпящий возражений тон, который я оттачивала на собраниях мафии. — Если ты так заинтересован в процветании семьи, тебе следует знать: я уже ознакомилась с условиями договора, составленными Пьером. Мы встретимся с Сен-Мором, как ты и планировал, но сегодня все пройдет по моему сценарию.
Его улыбка исчезла. На лице Вилена промелькнуло удивление, переходящее в злость. Он не ожидал, что я успею так быстро подготовиться. Думал, что я проведу ночь в слезах и бесполезном бунте.
— Твои сценарии меня не интересуют, Аврора. Твой задача — подписать то, что предложат они, и вести себя достойно.
— Моя задача, как твоей наследницы, — парировала я, глядя ему прямо в глаза, — Обеспечить выгодное положение нашей династии. И Арий де Сен-Мор будет иметь дело не с испуганной племянницей, а с девушкой, которая знает цену каждой своей уступке. А теперь, если ты не возражаешь, я должна закончить сборы. У нас мало времени.
Сказав это, я отпустила маму, которая теперь смотрела на меня с новым, едва уловимым огоньком надежды, и повернулась к Арману.
— Успокой маму. Я вернусь, когда буду готова. И, Ар, — я понизила голос до шепота, — Никаких глупостей, пока я не покинула поместье. Не дай ему повод усомниться в твоем самоконтроле.
Арман кивнул, его гнев уступил место сосредоточенности. Он понимал, что сейчас я вступаю на минное поле, и любая его ошибка может стоить мне всех козырей. Я поднялась наверх, чувствуя на спине обжигающий взгляд Вилена. Он был в ярости. Отлично. Ярость затуманивает разум.
Я спальне я приступила к финально подготовке. Пьер прислал не просто сухие факты о Доне, но и подробный анализ его слабостей: его брат Лука, слишком слаб в управлении кланом, но которого Арий оберегал, и его фантастическая приверженность законности бизнеса, что делало его уязвимым для шантажа.
Я открыла файл, названный «Условия Авроры де Лямор». Это был не просто брачный договор. Это была железная крепость, которую я возводила вокруг себя.
Пункт 3: Наследование. В случае появления прямого наследника мужского пола, я все равно сохраняю за собой право управления активами клана до момента, пока не будет назначен опекун, согласованный мной и Советом.
(Это исключало Вилена из управления).
Пункт 5: Оперативный контроль. Я сохраняю полный и независимый контроль над всеми семейными активами, переданными мне от отца, а также над текущими операциями на территории Восточного округа.
(Это означало, что я остаюсь полноценным игроком мафии, а не просто «женой Дона»).
Пункт 7: Расторжение. При любой попытке физического или психологического насилия, принуждения к действиям, угрожающим моей жизни или статусу, брак расторгается в мою пользу, и Дон Сен-Мор выплачивает компенсацию, эквивалентную годовой прибыли французской ветви.
(Защита от агрессии).
Пункт 10: Неприкосновенность брата. Арман де Лямор, до достижения им двадцатилетнего возраста остается под моей личной опекой и защитой, с полным правом ведения дел в моей юрисдикции.
(Защита Армана от Вилена).
Это был договор-ультиматум. Я не собиралась выходить замуж за Ария из любви. Я собиралась заключать сделку века, в которой моя свобода и власть были главными валютами. Быстро заполнила бланки и отправила их Пьеру на финальную проверку. Теперь нужно было одеться.
Для встречи с Доном Сен-Мором, человеком, который вел благотворительные проекты и держал в руках половину Европы, нужно было выглядеть не как мафиози, а как икона неприступной власти. Я выбрала костюм: темно-синий, безупречно скроенный брючный ансамбль, который подчеркивал мою фигуру, но не оставлял ни малейшего намека на легкомыслие. Скромное декольте, острые лини и стальной блеск золотых запонок. Это был наряд девушки, которая пришла работать, а не соблазнять.
Когда я спустилась, Вилен уже ждал меня у входной двери, одетый в официальный костюм, с силой поправляя галстук — явный признак нервозности. Он выглядел как хищник, загнанный в угол собственной ловушкой.
— Ты выглядишь слишком... строго, Аврора. Это переговоры, а не заседание суда, — попытался он бросить последнюю искру.
— Это и есть суд, Вилен. Суд над твоей недальновидностью, — ответила, не удостоив его взглядом.
Мы сели в черный бронированный седан. По дороге я прокручивала в голове стратегию. Арий де Сен-Мор, по досье, был человеком чести в своем извращенном мире, человеком, который ценил контроль и репутацию. Мой ультиматум либо сломает его, либо заставит уважать. У меня не было выбора, кроме как добиться уважения. Предел для меня — только небо. Встреча должна была состояться в одном из частных банковских кабинетов в центре Парижа — нейтральная территория, что говорило о то , что Сен-Мор так же ценил осторожность.
Когда мы вошли в роскошный кабинет, отделанный темным деревом и мрамором, Дон уже ждал нас. Арий превзошел все ожидания, которые давало досье. Он был не просто высоким — он был монументальным. Видимо вчера меня переполняли вопросы об истинных мотивах дяди, раз я настолько невнимательно осматривала появляющихся гостей. Черты лица — точенные, резкие, взгляд — тяжелый, как свинец, и невероятно проницательный. На нем был идеально сшитый костюм, который скрывал, но не умалял его физической силы. Рядом с ним сидел его консильери, человек с седыми волосами и глазами старого волка. Арий поднялся, когда мы вошли. Его приветствие было коротким, почти грубым.
— Месье де Лямор. Мадмуазель.
Вилен тут же засуетился, пытаясь взять инициативу: — Дон Сен-Мор, какая честь. Мы готовы обсудить условия...
— Мы уже все обсудили, Месье де Лямор, — перебил его Арий. Голос был низким, бархатным, но обладал тембром, который немедленно требовал подчинения. Он не смотрел на Вилена, его взгляд был прикован ко мне. — Я получил предварительное резюме вашего предложения. И я также получил файл от Мадмуазель Авроры.
Он взял со стола толстую папку — тот самый договор, который я отправила Пьеру всего пару часов назад. Вилен побледнел. Он даже не знал, что я действую за его спиной.
— Аврора, ты что сделала?! — прошипел Вилен.
— Я составила договор, дядюшка, — спокойно ответила я, садясь напротив Ария. Я даже не взглянула на Вилена. Все мое внимание было сосредоточено на Доне. На его открытой позе, абсолютно гиптоническом спокойствии, которое исходило от него. Только сейчас я обратила внимание на глаза Дона: один был чистым, ледяным изумрудом, а второй — теплым, опасным карим янтарем.
Арий де Сен-Мор медленно, с изучающим интересом посмотрел на меня. В его взгляде не было ни восхищения, ни гнева. Только холодный, аналитический расчет. Он, очевидно, понимал, что я не просто пешка.
— Что ж, Аврора, ваши условия... весьма амбициозны. И необычны, — произнес он. — Вы требуете полного контроля над своими активами, абсолютной независимости от структуры клана Сен-Мор и неприкосновенности вашего брата. Вы фактически требуете сохранить за собой полный статус Донны, став при этом моей женой.
— Я приношу в этот брак не только свое имя, Дон. Я приношу Восточный округ, безупречные связи в Риме и, что немаловажно, стабильность в нашу семью. — скрестила руки на груди, мое лицо было маской спокойствия. — Если я останусь слабой пешкой, которую ваш клан может перешагнуть, это ослабит и вас. Я предлагаю вам не жену. Я предлагаю вам нерушимого союзника.
Его глаза сузились. Эта фраза, «нерушимого союзника», похоже, попала в цель. Он ценил силу. Арий стал Доном не только благодаря тому, что был старшим сыном и главным наследником. Он стал им благодаря своим усилиям и борьбе с теми, кто желал сместить новую власть в его лице.
— Вы ставите себя на один уровень со мной, Аврора де Лямор, — констатировал он, не спрашивая.
— Я ставлю себя на то место, которое заслужила, Дон Сен-Мор. Если эти условия вас не устраивают, я готова немедленно покинуть это помещение. Моя свобода стоит дороже, чем любой ваш союз.
Наступила тишина, которая могла сломать сталь. Вилен дернулся, чтобы что-то сказать, но консильери Ария, старый волк, едва заметно покачал головой. Арий медленно наклонился вперед, а я наконец рассмотрела набитый и рисунок, который не смогла распознать вчера. «Vie est le but» — моя жизнь — цель. Я сдержанно хмыкнула, понимая, что в данной фразе кроется больше смысла. Взгляд Дона стал хищным.
— Хорошо. Это самая интересная игра, которую мне предлагали за последние пять лет, Мадмуазель. Я принимаю ваши условия. Но предупреждаю: если вы нарушите их, цена будет не только ваша, но и тех, кого вы защищаете.