Кровавая роза

— Арий, ты правда считаешь ее более... перспективной, что ли, чем эта Элиза... Или как там ее? — мой неугомонный младший брат продолжал осыпать вопросами, словно назойливая муха. Я устало прикрыл глаза, откидывая голову на мягкую спинку кожаного кресла.

— Лука, этот вопрос уже закрыт, — произнес я, открывая глаза и лениво усмехаясь его неиссякаемому любопытству. — Сегодня вечером старик Вилен официально объявит о нашей скорой свадьбе. — я машинально потянулся к пепельнице, небрежно стряхивая пыль с кончика сигареты и вернулся в прежнее расслабленное положение.

— Ты серьезно думаешь, что эта волчица добровольно согласится на такой брак?! — Лука, пораженный моей уверенностью, подался вперед и уперся руками в колени, продолжая буравить меня недоумевающим взглядом. — Понимаю, конечно, что перед твоим обаянием сложно устоять, но к чему вся эта спешка? — он не упустил возможности ввернуть свою излюбленную колкость. В этом весь Лука — вечно сующий свой уже совсем не детский нос в чужие дела.

— А какой смысл тянуть кота за хвост? — ответил я абсолютно бесстрастно, словно речь шла о покупке новой машины, а не о моей собственной женитьбе. — У нее не будет выбора. — добавил я, предвосхищая его следующий вопрос.

Несколько недель назад вновь остро встал вопрос о нестабильности моего положения. Я взошел на вершину власти семь лет назад, в юном возрасте двадцати двух лет. На моего отца велась настоящая охота, которая, к моему глубочайшему сожалению, и привела к его трагической гибели. Я не раз пытался поднять болезненный вопрос о предателях и истинных виновниках его смерти среди влиятельных кланов, но мне всякий раз давали понять, что сейчас не время ворошить прошлое. Слишком молодой, неопытный, казался я тогда слабым и уязвимым. Меня легко могли сместить и без труда захватить власть в свои руки.

Первые годы моего правления были непрерывной борьбой за укрепление своего положения, за то, чтобы стать тем, чье имя внушало бы животный страх врагам и непоколебимое доверие своим союзникам. Всю свою жизнь я был один. Бывали, конечно, мимолетные увлечения, когда адреналин зашкаливал, и я с головой бросался в омут ночных клубов, заводя интрижки на одну ночь, не более.

Совсем недавно мы с Лукой и парой самых надежных людей неустанно искали любые зацепки, любые возможности для выявления потенциальных предателей в нашем ближайшем окружении. Сама мысль о том, что убийца моего отца, виновник всех бед моей семьи, может спокойно находиться у меня под носом, отравляла мое существование, не давая покоя ни днем, ни ночью.

Как Дон, на чьих плечах лежит непомерная ответственность за всю преступность северной области Франции, я вынужден был мириться с целым рядом жестких критериев и негласных правил. И совсем недавно ребром встал щекотливый вопрос о моем, черт возьми, холостом положении. Подобные темы вызывали у меня лишь жгучее раздражение, ведь связывать себя лживыми клятвами я не испытывал ни малейшего желания. Однако холодный расчет подсказывал, что фиктивный брак может не только укрепить мою пошатнувшуюся власть, но и откроет передо мной двери в другие влиятельные кланы с совершенно иной стороны. 

Фиктивные браки — это давняя и распространенная практика в нашем жестоком мире. Мы рассматривали несколько кандидатур из низших эшелонов нашей мафии. Одной из них была Элиза, та самая миловидная простушка, о которой с таким пренебрежением упоминал Лука. Дочь одного из наших отрядов бойцов, миниатюрная девушка с наивными, по-детски чистыми глазами. Она казалось наиболее подходящей партией, поскольку на нее, без сомнения, можно было легко надавить, учитывая не только ее явную наивность, но и незавидное положение ее семьи.

Мой верный подручный, Борис, уже начал составлять официальное письмо с предложением о браке, как вдруг в мой кабинет, словно вихрь, ворвался мой консильери, Грант, с открытым ноутбуком и свежей информацией о новой, куда более перспективной кандидатке.

Наследная дочь второй по влиянию фамилии в нашей иерархии — сама Аврора де Лямор. Двадцать лет, активно участвует в делах своего клана и, что меня особенно заинтересовало, руководит их стрелковым штабом. Мне стало нестерпимо любопытно, что же это за девушка, которая командует моими будущими силовиками. Как выяснилось, отец Авроры погиб в результате жестокого мятежа, во время которого было совершенно дерзкое покушение на всю их семью, о котором умалчивают статьи.

Кандидатура жены с уже таким знатным и влиятельным именем показалась мне куда более надежной и выгодной, нежели эта миловидная девчонка, мечтающая о сказочном счастье и вечной любви. Сущий ад, подумал я тогда. Так и было решено — уже на следующий день моему человеку было поручено передать официальное предложение о подобного рода союзе дядюшке Авроры, на которое последовал незамедлительный и, что немаловажно, положительный ответ. Свадьбе быть, как остроумно подшутил мой неугомонный брат.

Вилен лицемерно радуясь нашему «сближению», тут же сообщил о грядущем торжестве в своем поместье, но сегодня утром я позвонил ему и настоял на том, чтобы объявление о нашей помолвке с Авророй прозвучало именно сегодня, на этом же званом вечере.

К вечеру весь особняк буквально гудел от перешептываний, и каждый встречный бросал в мою сторону любопытный, порой даже неприязненный взгляд. Новость о том, что в доме скоро появится новая хозяйка, явно пришлась не по душе большей части моей прислуги. Впрочем, спрашивать их мнения я и не собирался, тем более мнение этой жалкой челяди.

К визиту в дом моей будущей жены — как же абсурдно и противоестественно это звучало — я выбрал безупречно сидящий лаконичный костюм глубокого серного цвета, под который набросил белоснежную рубашку из тонкого шелка, небрежно расстегнув две верхние пуговицы, обнажая мужественную линию ключиц. Дорогие швейцарские часы, фамильное кольцо с гербом нашего клана и пара уверенных брызг терпкого одеколона завершили мой тщательно продуманный образ.

На первом этаже меня уже поджидал Лука, облаченный в элегантный серый брючный костюм, который, я знал, он терпеть не мог всей душой. Вся эта чопорная официальность вызывала у него лишь оскомину. Для него истинным наслаждением было бы сейчас валяться в постели с какой-нибудь слащавой книжкой попутно поглядывать зрелищный боевик.

— Ну наконец-то, собрался, — расхохотался Лука, скользнув по мне насмешливым взглядом. Я даже не удостоил его ответом, лишь шумно выдохнул и прошел мимо, стараясь сохранить невозмутимость. — Что, уже не терпится наконец-то лицезреть свою ненаглядную суженую? — я буквально кожей чувствовал, как на его губах расцветает эта ехидная ухмылка, из-за которой мне частенько хотелось начистить ему физиономию, несмотря на кровное родство.

Я упорно делал вид, что его дешевые подколки меня совершенно не задевают. А этот ходячий сборник идиотских шуток продолжал свое ядовитое представление. Глубоко вдохнув прохладный воздух гостиной и самодовольно поджав губы, он промурлыкал: — Ах, какой аромат! Я сейчас растекусь лужицей от такой сладости.

Лука картинно развел руки в стороны, прикрывая глаза в фальшивом приступе наслаждения. Я позволил себе лишь снисходительную усмешку, прежде чем выйти за дверь особняка.

Дорога до поместья де Лямор заняла около получаса, и вот наш черный Mercedes плавно остановился у внушительных кованых ворот. Высокие створки надежно скрывали от посторонних глаз двухэтажный особняк и обширный внутренний двор. В памяти невольно всплыли размытые картинки из далекого детства, когда я приезжал сюда вместе с родителями на какие-то семейные торжества. Судя по нескольким представительским автомобилям, уже припаркованным на гостевой стоянке, некоторые приглашенные успели прибыть.

И вот мы с братом переступили порог парадной двери, где нас уже ожидали Вилен и, собственно, сама Аврора де Лямор. Старик тут же разразился приветственной речью, настолько же пафосной, насколько и неинтересной, поэтому я приложил немало усилий, чтобы изобразить хотя бы подобие заинтересованности. Многолетняя роль Дона научила меня внимательно слушать и запоминать абсолютно все, что улавливает мой слух, даже если это кажется совершенней чепухой.

Лука тем временем уже вовсю оживленно беседовал с Авророй. Бесцеремонно скользнув по ней оценивающим взглядом, я продолжал кивать на очередные бессмысленные предположения Вилена. Она оказалась выше, чем я предполагал, около ста семидесяти пяти сантиметров, и это без учета ее высоких каблуков. Мой взгляд невольно скользнул вверх по глубокому вырезу ее черного, идеально облегающего фигуру платья, задерживаясь на изящной талии, тонких запястьях, на которых отчетливо проступали голубые вены. Иссиня-черные, блестящие волосы свободно спадали с ее плеч, обрамляя точеный овал лица.

Пока Лука пытался увлечь ее какими-то своими небылицами, она мягко улыбнулась, легким движением заправляя непослушную прядь за ухо, что открыло взору ее острый подбородок и высокие, выразительные скулы. Я невольно залюбовался ее чувственными, слегка дрожащими губами, пока она непринужденно поддерживала диалог с моим братом. Внезапно осознав, что за всю эту утомительную беседу с Виленом я не проронил ни единого слова, я с деланным энтузиазмом кивнул, давая понять, что его монотонные речи меня нисколько не утомили. Периодически я украдкой бросал взгляд на Аврору и чувствовал, что это не остается ею незамеченным.

Наконец, Вилен закончил свою напыщенную речь, и я смог незаметно переместиться в просторный зал. Лука на удивление шел рядом молча, что меня немало удивило, но не тут-то было.

— Ну все, вижу по глазам — влюбился, как мальчишка безусый, — Лука театрально прижал руку к сердцу и заливисто расхохотался, глядя мне прямо в глаза.

— Идиот, — единственное, что вертелось у меня на языке. Я тут же взял со столика высокий бокал, до краев наполненный терпким бордо.

— Да ты взгляни на нее еще раз повнимательнее, — Лука фамильярно обнял меня за плечи, — Высокая, стройная, настоящая королева. Так еще и с говорящей фамилией. — он повернул меня лицом к дальней части поместья, взмахнув свободной рукой в воздухе. — Величественные владения, роскошное будущее... Глазки-то загорелись, вижу твой неподдельный интерес, — ехидно заключил он.

— Лука, — я скинул его руку со своего плеча и машинально поправил безупречно сидящий пиджак. — Виден никогда в жизни не отдаст наследство в руки какой-то девчонки. — я на секунду замолчал, размышляя о сегодняшнем странном приеме, а затем добавил с нажимом: — Держи свой острый язык за зубами, братец. Мы понятия не имеем, кто на самом деле находится у нас под носом.

— Господь Всемогущий, тебе самому-то это не надоело? — Лука картинно закатил глаза и, кажется, впервые за весь вечер избавился от своей фирменной ухмылки. — Объект надежно охраняется, повсюду вооруженные люди. Арий, мы, в конце концов, находимся в особняке клана, который десятилетиями обучает лучших бойцов в округе. — Он скептически сдвинул брови к переносице, искусно изображая, будто я только что сморозил очередную несусветную глупость.

— Отец тоже ходил с охраной, но это его не спасло, — посмотрел в упор, отпивая обжигающую жидкость, — Ты сам знаешь, чего я боюсь. И это вовсе не смерть, — прошептал тише, словно выделяя последние слова.

Лука замолчал, смирившись с поражением, и остался поблизости, изредка подавая голос. Я оглядывал гостей: люди подходили, обменивались любезностями, расспрашивали о работе, о жизни. Я медленно отсчитывал минуты до конца приема и жаждал вернуться в дом — у меня не было права позволить себе опускать взгляд, поэтому снова я изучал Аврору.

Весь вечер она стояла в компании с высоким молодым человеком — судя по документам, что раздобыл Грант, это был ее младший брат. Время от времени к ней подходили и мафиози, и силовики с семьями. Она вела беседу легко, непринужденно, с той уверенной грацией, какую ожидаешь от будущей жены Дона. За все время Вилен ни разу не подошел к племянникам, и те отвечали тем же. Он был занят — контролировал слуг, ходил вдоль столов, наблюдая, чтобы ничего не выбивалось из рамок.

Зал жил привычной жизнью: голоса смешивались в переливающийся хор, стучали каблуки, пары прогуливались, на миг останавливаясь у подносов. Я потягивал алкоголь и следил за движениями. Внезапно свет резко сосредоточился в центре зала — туда вышел Вилен.

— Дорогие гости, уважаемые члены нашей великой семьи, нашей могущественной мафии, — его голос разнесся по помещению, — Благодарю каждого из вас, кто нашел время разделить с нами этот вечер, который, к сожалению, уже близится к своему завершению. И дабы развеять возможные недоразумения, спешу сообщить, что причина нашего сегодняшнего сбора весьма значительна, — его слова тянулись долгой ниткой, как будто терпение у него катилось по краю, — Давным-давно, еще при жизни моего достопримечательного брата, я дал ему святое обещание, что в случае его безвременной кончины, я возьму на себя заботу о его драгоценных детях, моих горячо любимых племянниках. — Вилен театрально вздохнул, опуская голову и пытаясь показать присутствующим свою боль от утраты брата.

— К величайшему сожалению, Роберта нет с нами уже почти четыре долгих года, и все это время я неустанно старался исполнять свой долг не только как глава нашего клана, но и как любящий дядя.

Он уставился на Аврору. Она не отводила взгляда, но улыбка на ее лице была тонкой и неискренней. Вилен кивнул: — Аврора, моя дорогая племянница, будь любезна, подойди ко мне.

Она вышла почти сразу. Ее лицо оставалось спокойным, глаза не светились радостью. Аврора выровняла спину, нервно сжала подол платья, затем сгладила складки — движения выдали напряжение, хотя внешне все выглядело безупречно.

— Этот знаменательный вечер посвящен тебе, моя дорогая, и твоему светлому будущему, — провозгласил Вилен, — В присутствии всех наших уважаемых собратьев, я с великой радостью объявляю о помолвке моей любимой племянницы, Авроры де Лямор, с уважаемым доном могущественной мафии, Арием де Сен-Мор!

Слова эхом прошли по залу. Я смотрел на нее, пытаясь прочесть эмоции. Лука похлопал меня по плечу в жестк поддержки, вокруг послышались шепоты и пересуды, взгляды с любопытством метнулись с меня на Аврору. Она стояла, как натянутая струна, не успев понять, что только что прозвучало. Вилен улыбнулся сдержанно, почти насмешливо, его рот едва дрогнул.

Я заметил брата Авроры: он стоял неподалеку, сжатый и холодный, и, к моему удивлению, взгляд его был направлен не на меня, а на Вилена — в нем горела другая, острее направленная злоба. Я решил выйти в свет, чтобы подтвердить серьезность заявления. Подошел к Авроре и посмотрел ей в глаза.

Глаза у нее были цвета вечернего океана — глубокие, темные, без искры. Она смотрела прямо, но будто бесчувственно — кукла с натянутыми нитями. По всей ее позиции, по чуть поджатым губам, ощущалась скрытая неприязнь ко мне. Я отвечал ей тем же чувством. На левом уголке губ виднелась родинка — я заметил ее, как маленькую карту чужой судьбы.

Вилен сделал движение рукой, переводя разговор в другое русло, но Аврора вдруг тихо, но решительно бросила ему: — Нужно поговорить.

Это был ее первый голос за вечер. Теплый, бархатный, с легкой хрипотцой, которая придавала словам глубину и странную гармонию с ее внешностью. Вилен коротко кивнул мне, будто извиняясь, и последовал за племянницей, скрывшейся в сторону выхода из поместья. Мне хотелось узнать, о чем они будут говорить, но вниманием гостей воспользоваться не удалось: поток поздравлений, вопросы и любопытные замечания хлынули на меня. Я терпеть не мог лишних прикосновений — даже от самых близких. И, черт побери, каждый считал своим долгом пожать мою руку, хлопнуть по плечу или в знак фальшивой радости приобнять меня.

Никому не был выгоден брак между двумя вершинами мафии: выгода — лишь для меня и старика Вилена, который, не моргнув глазом, отдал свою племянницу в лапы зверя. Все знали, что я далеко не ангел и нравом пошел в отца. Его прозвали «медведем»: он нападал на добычу, как лесной хищник — быстро и беспощадно. Неужели его не волновала ее дальнейшая судьба, раз он так смело и стремительно дал согласие? Забавно. Но мне плевать. Свадьба состоится в ближайшее время, и в моих руках окажется еще больше рычагов давления. Над девчонкой я выстрою контроль, как архитектор ставит стены вокруг цитадели. Я — сын вожака. Я — Арий де Сен-Мор, Дон французской мафии, страх недоброжелателей и опора кланов. Никто не заставит меня измениться.

Торжество шло своим чередом. Мы с Лукой стояли у одного из фуршетов и обсуждали перетасовку сил в преступном мире Италии. Зал наполняла рассеянная музыка, голоса не раздавались отовсюду, как прежде. Тишина висела тяжелая, как натянутая струна, и в ней пряталась напряженная пауза непонимания. Я радовался этой яркой волне удивления — ведь испытание лидерства не в том, чтобы разжечь его в них. Величие и так уже было там, глубоко, под корой.

Массивные двери распахнулись, впуская хозяев поместья. Их присутствие чувствовалось за метры, как отголосок грозы. Вилен стоял, заметно взбешенный — кулаки сжаты, брови сведены, лицо как каменная глыба. Аврора же держалась будто по расписанию: внешне спокойна, но ладони сжимали ткань платья — единственная выдающаяся деталь ее нервного состояния. За ней интересно наблюдать: она мастерски прячет истинные эмоции за маской, идет с гордо поднятой головой, словно королева, которая боится, что трон скользит под ногами.

— Мне уже нравится моя belle-sœur, — усмехнулся Лука, и тон его был ядовито-отточен. Я почувствовал, как из груди поднимается злой огонек. Еще одно его язвительное слово — и я бы перерезал ему язык взглядом.

— Никакая она тебе не belle sœur, — прорычал я, награждая брата ледяным, недоброжелательным взглядом.

— Брось, Арий. Со временем она тебе понравится, — он подтянулся ко мне, обнажая ряд белоснежных зубов, — Я буду молиться за вашу светлую и долгую любовь, — не унимался Лука, словно старая бабка, торгующая надеждами.

Я сжал бок брата ладонью — легкий, но твердый укол — и заставил отойти. Лука фыркнул, сунул руки в карманы и отступил, оставив между нами хрупкую дистанцию.

— Не смешивай свои радужные выдумки, которые читаешь в одиночестве, с реальностью, — сказал я ровно, — Этот брак — всего-навсего формальность и мой шаг к мести. Печать на бумаге не превратится во что-то живое. Подпись на контракте не заставит меня верить в сказки.

Внутри меня таилось не только холод расчета, но и вкус предстоящей власти — как металлический отблеск клинка в полумраке. Слова — бумажные мосты. Я построю такие опоры, что любые враги познают цену, когда под ними прогнется земля.