На грани
Полуденное солнце пробивалось сквозь высокие окна столовой, рассыпая блики по полированной поверхности стола. Воздух был наполнен ароматом горячего, домашнего и легкой горечью черного кофе. Напротив меня сидел Лука, небрежно отламывая кусочек круассана. Его взгляд, обычно острый и насмешливый, сегодня был задумчив, почти меланхоличен. Я же, несмотря на идеальное утро, чувствовал внутри нарастающее раздражение, которое медленно, но верно, начинало отравлять мое существование.
Моя «жена» — Аврора де Лямор — отсутствовала. Это стало ее нормой. Верея сегодня утром лишь покорно доложила, что «Госпожа Аврора уже уехала по срочным делам». Ее тон была на удивление спокоен, почти обыден. Она знала, что такое порядок и правила, но, казалось, для голубоглазой бестии они не писаны.
Мы ели в относительном молчании, прерываемом лишь звоном столовых приборов и редкими вопросами Луки о сегодняшнем расписании. Я же погрузился в свои мысли, анализируя недавние отчеты, которые ждали меня в кабинете. Но мои мысли постоянно возвращались к Авроре. К ее утренней сосредоточенности, к ее уверенности. Ее требование личного кабинета, ее дерзость, ее абсолютная, неприкрытая уверенность в своем праве на эту новую жизнь — все это прокручивалось в голове, как навязчивый мотив.
— Вновь пытается скрыться, — пробормотал я, отпивая из чашки. — Занята своими «делами».
— Может, она на полигоне, Арий? — ответил Лука, сверля меня взглядом, словно разъяснял ребенку очевидную вещь.
— Я читал досье об Авроре внимательнее, братец, — закинул в рот ягодку голубики, — Она не просто управляет бойцами, а сама их воспитывает.
Я знал о том, что Вилен руководит лишь юридической частью клана де Лямор. Документы, бои, активы — всем этим заведует Аврора. Но в моей голове абсолютно не могло уложиться: как женщина может командовать целой армией?
Лука поднял на меня взгляд, в его карих глазах заплясали искорки. Видя мое отстраненное состояние, не унимался.
— Донна Аврора уже показала тебе свои коготки?
Я медленно опустил чашку кофе на стол. Звон фарфора эхом прокатился по тишине столовой. Мой взгляд стал диким. Клянусь, мой брат когда-нибудь заставит придушить его.
— Лука, не вмешивайся в то, что тебя не касается.
— Ревнуешь, Дон? Или тебе просто не нравится, что твоя жена действует не по твоему сценарию?
Я сжал челюсть. Чувствовал, как внутри начинает подниматься волна раздражения. Лука был прав. Я сам назвал ее проблемой. Но то, как она вела себя, переходило все границы. Ее самодостаточность, нежелание подчиняться, ее воля. Это бесило меня.
— Не неси чушь. Я презираю эту ее игру в независимость, — отрезал я, пытаясь изобразить безразличие. — Аврора в моем доме, а значит, она должна действовать по моим правилам.
— Игра? Ты видел, как она на тебя смотрит? — он усмехнулся, его взгляд пронзил меня насквозь, — В ней нет страха, Арий. Только чистый, неприкрытый вызов. И, давай будем честны, неприкрытое презрение.
Эти слова попали прямо в цель. Презрение. Я это видел. Чувствовал, когда она назвала меня «мужем» с такой язвительной интонацией, когда отдернула руку во время первого танца. Она презирала меня. И это было хуже, чем страх. Страх можно сломить. Презрение — лишь усилить. Оно, словно яд, медленно растекалось по моим венам, заставляя мышцы напрягаться.
— Твои правила, Арий, — брат усмехнулся, — заключаются в том, чтобы держать ее на поводке. Но эта волчица, кажется, уже сломала каждый из них. — сверкнул огоньками в своих глазах, — Да еще и твоих людей переманила на свою сторону. Верея сегодня утром выглядела, как верный пес, получивший одобрение от хозяйки. Неужели ты не заметил?
Я сжал кулаки. Черт возьми, я заметил. Еще вчера, когда она вернулась, Верея буквально светилась от облегчения и едва скрываемой радости. Я мог понять экономку. В особняке уже более пяти лет нет хозяйки, Верея безумно тосковала по моей матери и была первой, кто заходил к ней утром и последней выходила оттуда. Но она была скептична к новым персонажам. Я знал Верею с самого младенчества. Помню, как я разбил колени на заднем дворе, а она, чтобы отец не злился, скрыла эту небольшую и, казалось бы, глупую тайну от моих родителей. Я не мог понять лишь того, почему Верея так легко одобрила Аврору.
— Она приносит хаос, Лука, — яростно прорычал я, понижая голос. — Она проблема. Аврора пытается управлять своим кланом, как будто это весь мир. Ее люди — всего лишь жалкие стрелки, а она строит из себя Донну.
— Аврора и есть Донна. Просто ты, Арий, отказываешься это признавать, — Лука отложил вилку, его тон стал серьезным. — Или боишься признать. Ты презираешь ее, потому что она посмела быть такой же, как ты. А может даже сильнее.
— Это чушь, Лука! — я резко ударил ладонью по столу, заставляя хрустальные бокалы звенеть. — Никто не может быть сильнее меня. Аврора лишь приз, который я заполучил. И я найду точку, через которую смогу управлять ею.
— Неужели? Арий, — брат поднял бровь. — Тебя так задевает ее независимость, потому что она твоя территория? Ты же сам сказал это ей вчера. Но, кажется, Авроре глубоко наплевать на твои приказы, на твои угрозы. Она — не Элиза и кучка слабых девушек, на которых можно надавить. Аврора не позволит себя сломать. И мы оба это понимаем.
Слова Луки ударили меня, словно плеть. Мой разум лихорадочно перебирал ее действия: как она парировала мне за ужином, требуя кабинет; как не вздрогнула, когда я прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке; как смеялась над моими угрозами. Аврора была зеркалом, отражающим мою собственную, когда-то юношескую, высокомерную уверенность в себе.
Лука прав. Моя ненависть к ней — это ненависть к себе, к тому Арию, который пару лет назад, после смерти отца, был слаб, отчужден, но полон веры в своей победе. Молодой, неопытный, но ставил себя выше каждого. Так же, как и она сейчас.
— Аврора — это ты семь лет назад, Арий, — Лука словно прочитал мои мысли. — С той лишь разницей, что она женщина в мире, где им не место во власти. И она выжила. Аврора сильнее. А ты пытаешься ее сломать.
Слова Луки пронзили меня, словно острые клинки. Я замер, вилка, которую я держал, звякнула о тарелку, вырывая меня из оцепенения. Весь мой мир на мгновение пошатнулся. Брат был прав. Черт бы его побрал, но Лука абсолютно прав. Я увидел в Авроре отражение себя самого — себя того, семилетней давности, когда я вынужден был принять бразды правления, когда на моего отца, Бернарда, велась охота, а я сам едва не утонул в океане отчаяния и гнева. Я был таким же. Замкнутым, дерзким, не терпящим чужой воли. Этот образ Авроры, идущей наперекор, отстаивающей свои позиции, был зеркалом моей собственной истории.
Мои глаза вспыхнули яростью, но уже не на Луку. На самого себя. На это осознание, которое, словно незваный гость, ворвалось в мою голову. Я резко оттолкнул стул, вставая. Мои ладони сжались в кулаки, ногти впились в кожу.
— Я не собираюсь не ломать, Лука. Я собираюсь ее использовать. — прорычал я, и мой голос был похож на грохот отдаленной грозы, раскатывающейся где-то глубоко в моих недрах.
— Конечно, братец. Ты всегда используешь тех, кто тебе выгоден. Но, похоже, ты тоже являешься мишенью для нее, — изобразил выстрел, подергивая вверх двумя пальцами своей руки, — И это делает игру интереснее. — он лукаво улыбнулся, отпивая из своего бокала.
Я бросил на него еще один гневный взгляд и, не сказав ни слова, направился на третий этаж. В свой кабинет. Лука понял, что достиг своей цели. Он заставил меня увидеть то, что я так тщательно скрывал даже от самого себя. Мои мысли метались. Этот брак, который должен был быть лишь скучной формальностью, превращался в личное противостояние, где на кону стояла не только власть, но и, возможно, мое собственное самопознание.
Дверь закрылась за мной с глухим стуком. Я гневно распахнул окно, впуская свежий воздух. Ярость. Это было что-то новое, неизведанное. Чувство, которое я давно не испытывал. Моя дорогая жена действительно была проблемой, которая требовала моего полного внимания.
***
Я провел несколько часов в своем кабинете, пытаясь погрузиться в работу, но мысли об Авроре и словах Луки не отпускали. Мое логово было воплощением строгой функциональности — темное дерево, массивный стол, стены, уставленные книгами по стратегии, экономике и истории. Здесь я чувствовал себя в своей стихии, здесь я был Доном. Но даже в личном надежном убежище образ Авроры, ее ледяной взгляд и дерзкие ответы, не давали покоя.
Я подписывал документы, анализировал финансовые отчеты, принимал звонки от подчиненных, касающиеся логистики и обеспечения снабжения ресурсов Южной области. Мои пальцы скользили по пергаменту, но каждая строка текста, каждая цифра, казалась отпечатком ее уверенности. Я вспомнил ее слова: «Моя мафия не будет финансировать ваши «благотворительные» фонды без аудита». Какая наглость. Я чувствовал смесь восхищения и бешенство.
Раздался звонок на защищенной линии. Грант. Мой консильери никогда не звонил просто так. Он всегда был точен, лаконичен и собран.
— Арий, — раздался хриплый голос Гранта, — У меня есть кое-что, что может быть связано с убийством Бернарда.
Мое сердце пропустило удар. Ледяная серьезность мгновенно исправилась, уступая место расчетливому предвкушению. Вот оно. То, чего я ждал. Месть.
— Что именно? — проговорил твердым голосом, словно сталь.
— Не по телефону. Это... слишком деликатно. И графично. — мой консильери замялся, подбирая слова, и я услышал шорох бумаги на его конце. — Предлагаю встретиться в офисе.
— Нет, — отрезал я. Офис — слишком формально, слишком официально. Мне нужно было место, где я мог бы расслабиться, отпустить контроль. — Встретимся в клубе. Через час.
Грант не стал спорить. Он знал, что мои приказы не обсуждаются. Я бросил телефон на стол. Клуб. Это было то, что мне нужно. Выплеснуть адреналин, забыться в шуме музыки, в алкоголе, в случайных связях.
Еще около нескольких минут я поработал над документами, прежде чем встать и направиться в свое логово. Комната все так же была пуста, а легкий ветерок, сочившийся из открытого балкона приятно холодил кожу. В гардеробе выбрал серые идеально скроенные прямые брюки и темно-зеленую футболку-поло из тонкого, дорогого материала. Привычные часы на левом запястье и лесной аромат одеколона. Никаких формальностей. Сегодня я был не Доном. Я был Арием де Сен-Мором, человеком, который идет мести. И желает ее больше всех. Накинул кожаную куртку, проверил пистолет в кобуре. Все было на месте. Я готов.
Когда я вошел в клуб, музыка била по ушам, смешиваясь с шумом голосов и запахом алкоголя. Все как всегда. Я любил баловаться, оставляя свою работу на какие-то жалкие пару часов, а сам отправлялся именно сюда. Периодически, мне нужно было выплеснуть свои эмоции, чтобы они не разъедали меня изнутри. Выпивка, разноцветные прожекторы и девицы, старающиеся привлечь мое внимание. На утро, как правило, все забывалось. Я позволял себе недолгое удовольствие, которое должно было унести ноги прочь раньше, чем я открою глаза.
Грант уже ждал меня в приватной ложе, полускрытой от любопытных глаз, словно тень. Его седые волосы блестели в приглушенном свете. Перед ним на столике лежала тонкая папка с документами. Рядом стоял графин с виски и два бокала. Музыка оглушительная и навязчивая, казалось, пыталась запереть мои собственные мысли, но сегодня это было почти невозможно.
— Ну, что там? — спросил я, наливая себе порцию.
Грант передал мне несколько листов. Первым была фотография. Я невольно сжал стекло в своих руках, чувствуя, как хрусталь впивается в ладонь. На фото был мужчина с зияющей дырой во лбу. Пальцы рук обрублены, а в области сердца вырезана улыбка.
— Почерк, Арий, — тихо произнес Дон, его голос был едва слышен сквозь грохот музыки. — Мы нашли это дело в архивах полиции Лиона. Двухлетней давности. Жертва — Лоран Лефорт, в прошлом имел связь с одним из наших мелких поставщиков.
Я кивнул, перебирая листы в своих руках. Следующая фотография. На фото была женщина. Ее лицо прижато к полу, но то, что было на спине... Мой желудок скрутило. Спина жертвы была зверски рассечена. Глубокие, аккуратные порезы, идущие вдоль позвоночника. Точно так же как... как на моем отце. Холодный пот выступил на лбу. Дрожь пробежала по телу.
— Имя неизвестно, Дон, — перечитывая что-то среди листов, ответил Грант. — По сроку давности явно больше, чем с Лораном, однако, даже дата скрыта. Кто-то замял это дело.
— Продолжай, — мой голос был хриплым, едва различимым сквозь шум клуба, словно я говорил из глубины какой-то бездонной ямы.
Мы проанализировали эти случаи и другие, которые подпадают под тот же почерк. Все жертвы были связаны между собой. — Грант перелистывал листы, его пальцы слегка дрожали, что было крайне нетипично для него. — И есть странная закономерность. Все убийства происходили с определенным временным интервалом. Не случайные. И поочередно. Словно... он кого-то дразнит. Или что-то предвещает.
Я отпил виски, пытаясь заглушить кипящий внутри гнев. Чувствовал жажду мести, разливающуюся по венам, смешиваясь с алкоголем. Это обжигало меня изнутри.
— К тому же, почти все жертвы имели одну общую черту. Они были связаны с твоим отцом, Арий. И с кланом де Лямор.
Я резко поднял на него взгляд. Клан де Лямор. Аврора. Эти ее «семейные проблемы». Ее дядя Вилен, который с бешеной скоростью отдал племянницу в мои руки. Психическое состояние Аделаиды, их с Арманом матери. Все нити начинали сходиться в одном узле.
— Молчать, — прорычал я, отталкивая фотографии. — Ищи дальше. И ни слова об этом никому. Расплату ты сам знаешь.
Грант кивнул, понимая серьезность момента. Я сделал очередной глоток. Это было то, чего я ждал. И теперь было ближе, чем когда-либо. Но что, черт возьми, в этом всем забыла семейка де Лямор?
— Грант, — покачивая бокалом, сказал я, — Найди мне всю доступную информацию о мятеже на семью моей жены.
— Как прикажете.
Я отвернулся от него, пытаясь заглушить мысли. Мои глаза, теперь полностью привыкшие к клубному полумраку, поднялись, обводя пространство. К нам уже направлялись девушки. Молодые, стройные. Слишком много макияжа, слишком много фальши в их улыбках. Они были частью этого спектакля, где каждый искал свою выгоду, мимолетную роль. Обычно я не отказывал себе в таком «удовольствии». Это был способ забыться, отпустить контроль и быть самим собой. Или хотя бы попытаться.
Одна из них, блондинка с огромными наивными глазами, в коротком красном платье, подошла прямо ко мне. Ее парфюм был приторным, слишком дешевым, навязчивым. Она присела на диванчик рядом, ее бедро коснулось моей ноги, словно случайно, но я видел расчет в каждом ее действии.
— Привет, красавчик. Один? — ее голос был манерным, чересчур громким доя моих ушей, неестественно звонким.
Я лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от стены, пытаясь игнорировать ее присутствие. Я чувствовал, как она тянется ко мне, как ее пальцы скользят по моему предплечью, словно липкие щупальца. Она наклонилась ближе, ее губы, ярко накрашенные красной помадой, почти касались моих. Дыхание было теплым, сладковатым от алкоголя.
— Может быть, тебе скучно? — прошептала, опалив мою кожу очередной порцией своего дыхания, вызывая отвращение.
И в этот самый момент, когда ее губы коснулись моих, в сознании вспыхнул другой образ. Аврора. Ее глаза. Не наивные, полные глупых мечтаний, а решительные, ледяные, с глубоким, темно-синим оттенком, в которых горела своя, беспощадная воля. Ее губы, которые она так сжала, когда говорила со мной, полные не показной нежности, а скрытой угрозы, обещания сопротивления. Ее умение держаться на публике. Сила и грация. Ее стальная воля, гордая осанка, ее тонкий, древесный аромат, который витал в нашей спальне. Татуировка на ключице, едва заметная родинка на лице, наверняка шелковые волосы и множество сережек в каждом из ушей. Аврора де Лямор. Принцесса мафии и отважный воин в одном обличит. Мечта любого мужчины в нашей мафии. И это моя жена. Та, с кем я, черт возьми, делю постель. Формально. И испытываю ли я одну только неприязнь к ней?
Мне стало противно. От самого себя. От этого места, этого вертепа фальшивых улыбок и дешевых страстей. От девушки, которая была лишь тенью, бледной, приторной копией той, кто теперь занимала мои мысли, была живым воплощение силы и опасности. Отврат подкатил к горлу, жгучее, невыносимое. Я резко, грубо оттолкнул блондинку, ее платье задралось, обнажая слишком много плоти.
— Прочь, — прорычал я, мой голос был низким и опасным, словно рычание раненого зверя.
Девушка отшатнулась, ее глаза наполнились испугом, в них уже не было ни надежды, ни фальши, только чистый, первобытный страх. Она что-то пролепетала, но я уже не слушал, ее слова растворились в гуле музыки. Я вытер губы тыльной стороной ладони, словно стирая с них эту фальшь, этот привкус разврата, который теперь казался мне настолько омерзительным.
Грант, который наблюдал за сценой с невозмутимым лицом, лишь слегка приподнял бровь, но не сказал ни слова. Я встал. Мое сердце бешено колотилось отдавая ритм в виски. Я хотел ненавидеть Аврору. Не желал, чтобы ее образ так внезапно и ярко вторгался в мое сознание, разрушая мой привычный мир, мои способы справляться со стрессом. Но это было правдой. Она была в моей голове. Глубоко. Неизлечимо. И это выводило меня больше всего.
— Я ухожу, — прорычал Гранту, который удивленно поднял на меня взгляд. — Ищи дальше. Ищи, черт возьми, до тех пор, пока не найдешь его.
Я вышел из клуба, оставляя за спиной шум музыки и запах разврата. Свежий ночной воздух ударил в лицо, но не остудил кипящую внутри ярость. Я не понимал, почему меня так влечет к Авроре. Я не желал знать о ней ничего. Но ее образ, ее глаза, несгибаемый дух — все это преследовало меня, не давая покоя. Она была как головоломка, которую я не мог разгадать, но отчаянно хотел.
Я сел за руль. Запустил пальцы в волосы, с силой оттягивая. Как же я ненавижу. Мне нельзя быть таким. Слабым, смазливым, потерянным. Я Дон. Должен быть сильнее. Мой телефон разрезал тишину салона.
— Арий, где тебя носит? — донося голос моего брата на повышенных тонах.
— Я просто решил отдохнуть, Лука.
— Ты снова застрял в этом клубе?! — он знал. Лука прекрасно знал о моих способах отвлечься. И он их не поддерживал. — Арий, ты ведешь себя как пубертатный подросток, которому нужно чье-либо внимание.
— Если это все, что ты хочешь мне сказать, — откинулся всем корпусом на кресло. — То я не вижу смысла в продолжении.
В ответ раздались лишь гудки. Сбросил. Я засмеялся. Мой младший брат, мальчишка, которого я доставал из-под обломившихся досок, сейчас смел указывать мне. Он думает, что, начитавшись бреда в книжках, стал мудрее. Смешок. Забавно получается.
Я почувствовал себя на грани. На грани срыва. Это большая ошибка. Я не могу себе позволить сорваться. Что ж, начинается война, Аврора де Лямор. Я покажу тебе того монстра, которого скрывал годами. Заставлю тебя ненавидеть себя и сам приму это чувство.