любовь на скорости

Лиса шла по парку, чувствуя, как холодный воздух пробирается сквозь ткань её длинного чёрного пальто. Погода была пасмурной, небо тяжёлое, словно вот-вот готовое пролиться дождём. Её шаги звучали глухо по мокрой мостовой, и едва уловимый ветер шевелил пряди её волос. Она знала, что Дженни будет здесь. Это место было для них особенным, знакомым, и Лиса надеялась, что сегодня всё пойдёт хорошо.

Вдалеке она заметила тонкую фигуру Дженни, стоявшую под одиноким фонарём. Её светлое пальто выделялось среди серой атмосферы, а волосы слегка развевались под ветром. Лиса невольно ускорила шаг, улыбаясь про себя. Она так соскучилась по этим встречам, по её голосу, по теплу, которое Дженни приносила с собой.

Когда расстояние между ними стало совсем небольшим, Лиса, не сдерживая себя, шагнула вперёд, потянувшись за объятиями. Но прежде чем она смогла прикоснуться, Дженни подняла руку, мягко, но решительно, останавливая её.

— Подожди, Лиса, — голос Дженни прозвучал тихо, но твёрдо, и это сразу остановило Лису.

Лиса замерла, её взгляд скользнул по лицу Дженни, пытаясь понять, что происходит. Она отступила на шаг, пряча лёгкую растерянность за привычной невозмутимостью.

— Нам нужно поговорить, — продолжила Дженни, её голос был немного хриплым, словно она долго думала об этих словах.

Лиса кивнула, почувствовав, как холод словно стал сильнее. Ветер усилился, приглушая шум далёких улиц, а мир вокруг будто замер, оставляя только их двоих посреди пустого парка.

Лиса замерла, словно время остановилось в тот момент, когда слова Дженни разорвали тишину:

— Нам надо расстаться.

Её голос был спокойным, почти безжизненным, как будто каждая эмоция уже давно оставлена где-то позади. Глаза Дженни, обычно такие тёплые и наполненные жизнью, теперь были холодными и абсолютно пустыми. Этот взгляд пронзил Лису сильнее, чем любые слова могли бы.

Лиса пыталась что-то сказать, но дыхание перехватило, словно невидимая рука сжала ей горло. Она смотрела на Дженни, отчаянно ища в её взгляде хоть намёк на сомнение, на сожаление, но ничего не находила.

— Почему? — едва слышно выдохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Дженни не отвела глаз, словно боялась, что, если отвернётся, её решение пошатнётся. Она ответила всё тем же холодным, отстранённым тоном:

— Так будет лучше для нас обеих.

Эти слова, такие простые и обыденные, прозвучали как приговор. Лиса чувствовала, как в груди нарастает тяжесть, как холод вечернего воздуха проникает под кожу. Она хотела протянуть руку, прикоснуться к Дженни, почувствовать её тепло хоть на мгновение, но что-то внутри удерживало её.

— Это всё? — тихо спросила Лиса, стараясь сохранить голос ровным, но он предательски дрогнул.

Дженни кивнула, всё ещё не отворачиваясь.

— Да.

Порыв ветра прошёл между ними, как невидимая граница, окончательно разделяя их. Лиса стояла неподвижно, наблюдая, как Дженни разворачивается и медленно уходит вглубь парка, её фигура растворяется в сумраке. Она осталась одна под тяжёлым небом, не замечая, как первые капли дождя падают на её лицо, смешиваясь с теплом её слёз.

Дженни стояла напротив Лисы, глядя в её наполненные болью глаза, и чувствовала, как что-то внутри неё рушится. Она хотела сказать больше, но понимала, что каждое лишнее слово только усложнит этот момент. Вместо этого она глубоко вдохнула и тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Прощай.

Её голос прозвучал ровно, будто лишённый чувств, но внутри всё кричало. Дженни медленно развернулась, прежде чем позволить себе сорваться, и направилась в сторону выхода из парка.

Шаги Лисы не последовали за ней, но это не принесло облегчения. Каждый шаг Дженни становился всё тяжелее, пока её силуэт не растворился в сером сумраке.

Как только она оказалась вдали от глаз Лисы, сдерживаемое отчаяние прорвалось наружу. Слёзы хлынули по её щекам, а она поспешно прижала ладонь ко рту, чтобы не дать боли вырваться наружу. Её плечи дрожали, шаги становились неуверенными, но она продолжала идти, стараясь уйти как можно дальше от места, где её сердце разрывалось.

Пасмурное небо над головой будто отражало её состояние, обещая дождь, но пока сдерживаясь. Дженни знала, что сделала всё правильно, что это было нужно, но чувство пустоты и горечи захлёстывало её с головой. Она продолжала идти вперёд, не оборачиваясь, боясь, что если посмотрит назад, то уже не сможет уйти.

Лиса осталась стоять на месте, словно прикованная к земле, даже когда силуэт Дженни исчез в глубине парка. Её руки безвольно опустились вдоль тела, а взгляд, полный невысказанных слов, всё ещё был направлен в ту сторону, где совсем недавно стояла Дженни.

По щекам Лисы текли слёзы, горячие и обжигающие, смешиваясь с первыми каплями дождя. Она не заметила, как холодная вода начала стекать по её лицу, сбивая остатки макияжа и размывая очертания мира вокруг. Её длинное чёрное пальто постепенно промокало, но она не двигалась, будто дождь был единственным, что мог разделить её боль.

Тишину парка нарушал только шелест ливня, становившегося всё сильнее. Ветви деревьев шептались под порывами ветра, но Лиса не слышала ничего, кроме эхом звучащего прощания Дженни.

Она закрыла глаза, позволив дождю укрыть её, и сжала руки в кулаки, пытаясь хоть как-то удержать себя от того, чтобы броситься следом. Внутри всё разрывалось: воспоминания, слова, прикосновения — всё теперь казалось недосягаемым, будто стерлось этим холодным ливнем.

Её дыхание было прерывистым, плечи слегка подрагивали, но она не уходила. Лиса продолжала стоять там, в пустом парке, где теперь остались только дождь, листья, мокрая земля и боль, которую она больше не могла спрятать.

Лиса стояла неподвижно, пока дождь усиливался, превращая парк в туманное, серое море. Её волосы прилипли к лицу, пальто стало тяжёлым от воды, но она этого не замечала. Внутри было пусто, только где-то глубоко-глубоко поднималась волна отчаяния, которая вот-вот готова была захлестнуть её целиком.

Она сделала шаг вперёд, будто надеясь, что, если дойдёт до места, где стояла Дженни, всё можно будет вернуть. Но земля под ногами была холодной и скользкой, словно сама природа отталкивала её, не давая двигаться дальше.

Внезапно она опустилась на колени прямо на мокрую землю. Её руки бессильно легли на колени, а взгляд упал на грязные следы, которые Дженни оставила на тропинке. Всё, что она могла сделать, — это тихо прошептать, почти не слышно под шум дождя:

— Почему?

Но ответа не было, только капли дождя, стучащие по мокрой земле, казались безразличными к её боли.

В голове мелькали воспоминания. Смех Дженни, её голос, тёплые взгляды, прикосновения — всё это теперь казалось таким далёким, словно из другого мира. Лиса чувствовала, как боль нарастает, превращаясь в нечто невыносимое.

Она поднялась на ноги, шатаясь, и, бросив последний взгляд в сторону, куда ушла Дженни, медленно пошла прочь. Тяжёлые капли дождя скрывали её лицо, но слёзы не прекращали течь.

Этот вечер, казалось, стал для неё концом целой эпохи. Она шла домой, но в её сердце теперь был только холод и пустота. И в этом холодном, промокшем парке осталась часть её души, унесённая вместе с Дженни.

Лиса открыла дверь своей квартиры, чувствуя, как тяжесть мира снаружи вдруг обрушилась внутрь вместе с ней. Её пальто было насквозь мокрым, волосы липли к лицу, а ботинки оставляли мокрые следы на полу. Она не включила свет — темнота казалась более подходящей для её состояния.

Она сняла пальто и бросила его на пол, не заботясь о порядке. Медленно прошла вглубь квартиры, где стояла полупустая бутылка воды и коробка с таблетками. Лиса подошла к столу, дрожащими руками открыла крышку, достала несколько таблеток успокоительного и проглотила их, запивая ледяной водой.

Лиса какое-то время сидела на диване, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Холод и сырость проникли под кожу, и в какой-то момент она ощутила, что больше не может находиться в этом состоянии — мокрая, уставшая, раздавленная.

Она поднялась на ноги, тяжело, будто весь её вес стал вдвое больше, и направилась в ванную. Горячая вода, стекавшая по её телу, была единственным, что напоминало о каком-то тепле. Лиса закрыла глаза, чувствуя, как горячие капли смывают с неё холод дождя, но не боль, которая, казалось, въелась в её душу.

Она долго стояла под душем, почти не шевелясь, позволив воде течь без остановки, пока пар не окутал всю ванную комнату. Только когда горячая вода начала терять своё тепло, она выключила кран, завернулась в большое полотенце и устало вышла.

В спальне Лиса нашла чистую одежду — простую футболку и тёплые штаны. Переодевшись, она быстро собрала мокрые вещи и отнесла их в корзину для стирки. Всё это было механически, как будто она выполняла команды, чтобы просто заполнить пустоту в голове.

Уже в кровати, под мягким пледом, она наконец почувствовала первые признаки усталости, которые приносили успокоительные. Глаза медленно начали закрываться, но мысли о Дженни всё ещё не оставляли её. Лиса повернулась лицом к стене, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать тепло, которое уходило вместе с воспоминаниями о человеке, которого она так сильно любила.

— Это просто сон, это пройдёт, — прошептала она самой себе, прежде чем погрузиться в глубокий, тяжёлый сон, полный отрывочных, болезненных образов и воспоминаний.

Наутро Лиса проснулась от резкого звука будильника. Глаза с трудом открывались, тело казалось тяжёлым, словно её вытолкнули из густого, вязкого сна. Она потянулась к телефону, чтобы выключить сигнал, и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок.

День обещал быть таким же серым, как и её мысли, но Лиса знала, что не может позволить себе расслабиться. Работа в посольстве требовала строгого режима и внимания к деталям, а её отсутствие могло вызвать ненужные вопросы.

Она встала с постели, не спеша подошла к шкафу и выбрала строгое серое платье и тёмный пиджак. Одежда была безупречно выглажена и аккуратно висела, как всегда. После быстрой утренней рутины в ванной комнате Лиса привела себя в порядок, собрав волосы в низкий хвост, чтобы ничего не мешало.

Когда она спустилась в столовую, её взгляд сразу упал на стол, где уже стоял завтрак, приготовленный прислугой. Аккуратно сервированные блюда, чашка чёрного кофе и свежевыжатый сок. Всё выглядело идеально, но аппетита не было.

Лиса села за стол, положив перед собой салфетку. Она сделала пару механических движений — взяла ложку, попробовала немного овсянки, но вкус был почти неощутимым. Ещё ложка, потом третья, и она отставила тарелку в сторону.

— Спасибо, это всё, — бросила она слуге, который тихо наблюдал из угла комнаты, прежде чем поднялась из-за стола.

Она вышла из дома, захватив сумку с документами. На улице было прохладно, но дождь прекратился, оставив на асфальте блестящие следы. Лиса направилась к машине, стоявшей у подъезда, с таким же выражением лица, которое она носила последние недели: собранность, хладнокровие и ни намёка на эмоции.

Внутри, однако, её всё ещё терзала тишина, оставленная прошедшим вечером. Но она знала — на работе нельзя показывать слабость. Поэтому, захлопнув дверь автомобиля, Лиса взяла себя в руки и приготовилась к очередному дню, который обещал быть таким же пустым, как и предыдущий.

Дни Лисы слились в однообразие. Каждое утро начиналось с будильника, строгого костюма и мимолётного завтрака. Работа в посольстве занимала всё её время, но, как только заканчивался очередной день, Лиса оставалась один на один с собственной пустотой. Никаких эмоций, никакого удовольствия — только монотонная рутина, которая помогала ей избегать мыслей о прошлом.

По выходным всё менялось. Лиса начала искать утешение в алкоголе. Она посещала самые разные бары — от дорогих лофтов с живой музыкой до тёмных, затхлых мест, где никто не задавал лишних вопросов. Там она пила много и быстро, словно стараясь заглушить внутри себя боль, которая напоминала о себе особенно остро, когда наступала тишина.

Ин Хан, её брат, часто забирал её из этих мест. Он появлялся в дверях баров поздней ночью, в костюме, с уставшим, но спокойным лицом.

— Ты опять тут, — говорил он, находя её за барной стойкой или в углу на кожаном диване с очередным стаканом виски в руке.

Лиса редко возражала, позволяя ему проводить её к машине. По дороге домой она курила, молчала и смотрела в окно, а Ин Хан только тяжело вздыхал, но ничего не говорил.

Курение стало для Лисы ещё одной привычкой. Marlboro с вишнёвым фильтром были её выбором. Она любила ощущение сладковатого запаха, смешанного с горечью дыма, который, казалось, на миг заполнял пустоту внутри. Её руки часто находились заняты пачкой сигарет или зажигалкой, а воздух вокруг неё был пропитан едва уловимым ароматом вишни.

Поначалу она курила только на улице или в машине, но со временем сигареты стали неотъемлемой частью её вечеров. Она могла сидеть на балконе, смотря на огни ночного города, и выпускать в небо тонкие струйки дыма, будто вместе с ними стараясь избавиться от боли.

Ин Хан видел, как Лиса всё больше угасает, но не знал, как ей помочь. Каждый раз, когда он возвращал её домой, она только бросала пару слов перед тем как погрузится в сон

— Я справлюсь. Это пройдёт.

Но он видел, что это не так. Всё, что он мог сделать, — это быть рядом, чтобы хотя бы забрать её из очередного бара, когда она не могла уйти сама.