О чём молчит Ласточка

Ему снились пальцы, касающиеся его лица. Тёплыми невесомыми линиями они ложились на щёки,переносицу, глаза, спускались к губам...Володя проснулся на рассвете - его потревожил солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Онприоткрыл глаза. Первое, что увидел в сонной дымке, - Юрино лицо. Володя слепо прищурился,приглядываясь. Юра спал. Его ресницы подрагивали, уголки губ чуть приподнялись - должно быть,ему снилось что-то хорошее. Эта мысль плавно перетекла в другую: то, что происходило сейчас сВолодей, - это тоже сон. Хотелось, чтобы это видение не заканчивалось, и Володя ухватился занего, закрыл глаза и снова задремал.А когда проснулся во второй раз, увидел, что диван рядом опустел. Гостиную, будто стрелы,пронзали редкие солнечные лучи, за окном голубое полотно неба затягивали тяжёлые тучи. В не доконца пробудившемся сознании мелькнул вопрос: «Почему это я спал на диване? До спальни, чтоли, не мог дойти?» Следом вспомнился прекрасный сон: Юра в его доме, разговоры за бутылкойвиски, смех, тёплые пальцы на плечах...Володя отбросил одеяло, спустил на пол босые ноги. Поёжился от холода, потёр переносицу. Попривычке потянулся к тумбочке за очками, но тут же опустил руку. Резко моргнув, широко открылглаза - очки! Юра снял с него очки, перед тем как обнять...Почти дошедшую до сонного сознания мысль перебил звон посуды с кухни. Мир резко взорвалсязапахами и звуками: в нос ударил аромат кофе, послышались шум кипящей воды и тихое, ноэмоциональное «Verdammt!».Володя обернулся, снова моргнул, окончательно просыпаясь.- Прости, - виновато протянул Юра, разливая кофе из турки по чашкам. - Хотел разбудить тебя,когда будет готово... Доброе утро! - Привет... - растерянно протянул Володя.Картина мира наконец сложилась. Вчерашний день вспыхнул в памяти эмоциями и событиями. Юра действительно здесь! В первое мгновение эта мысль показалась настолько бредовой, чтоВолодя захотел дотронуться до Юры - убедиться, что не спятил.Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Поднялся с дивана, поправил мятую майку. Мелькнулаидея сходить в спальню, накинуть рубашку, но Володя передумал. Какой смысл? Юра уже видел... Ине только видел, но и обрабатывал его повреждённое плечо. Вспомнив прикосновения его пальцев,Володя почувствовал, как по коже бегут мурашки.Юра подошёл к нему с двумя чашками в руках, протянул одну, присел рядом на диван. С улыбкойпосмотрел в глаза. У Володи возникло забавное ощущение, будто это он в гостях. Проснулся нагостевом диване, а ему тут уже и кофе сварили, и Юра такой по-свойски привычный, свежий, свлажными после душа волосами, в Володиной домашней одежде.«Будто всегда здесь был...» - подумал Володя.Юра разглядывал его с любопытством, склонив голову набок. - Как спалось? Что снилось? - Что-то хорошее... Знаешь, будто я встретился со старым другом...- И оказалось, что это не сон? - Ага. - Володя отпил кофе. - В голове не укладывается, что мы встретились.Улыбнувшись, Юра сощурился и внимательно посмотрел. - Ты всегда такой забавный по утрам? Я ведь никогда не видел тебя таким... эм... как сказать? - онненадолго задумался и мечтательно протянул: - Утренним. Всегда встречал уже на зарядке -собранного, умытого, причёсанного. А ты, оказывается, можешь быть вот таким.И у Володи не возникло даже малейшего желания тут же рвануть к зеркалу, чтобы привести себя впорядок. Почему-то не было стыдно за свой помятый вид. Володя наверняка сидел растрёпанный, смутным взглядом, ещё и с этой позорной полосой на плече... Ну и что? Юра ведь не ушёл. Юра ведьздесь. Смотрит на него вот такого - и улыбается.А ещё Володя впервые за последние две недели почувствовал себя по-настоящему выспавшимся.Ему было так уютно. Не хотелось ни о чём говорить, а главное - не хотелось ни о чём думать.Хотелось просто сидеть вот так: сонно моргать, медленно потягивать кофе, прогоняя остатки сна,играть с Юрой в гляделки.В этом молчании не было натянутости или недосказанности. Лишь немое понимание: никто из нихне знал, какое будущее их ждёт и будет ли оно вообще. Главное, что у них уже было нечто огромноеи важное - их общее прошлое. Они пронесли его сквозь года, они не забыли друг друга. Юра смогего найти. И теперь Володя ни за что не позволит им потеряться.Юра резко поднялся с дивана, будто вспомнив о чём-то. Поставил на столик пустую чашку, сделалпару шагов в сторону окна. Володя со странным напряжением и трепетом наблюдал - Юра подошёлк пианино, приоткрыл скрипнувшую крышку, легко, не нажимая, провёл кончиками пальцев поклавишам. - Я же обещал тебе... - обернувшись, пробормотал он.И Володя услышал её - чарующую, трогательную мелодию, которая звучала когда-то давно и нездесь - будто в другой жизни. Музыка лилась из-под пальцев, ласкала слух нежными звуками,вспыхивала яркими картинками воспоминаний.В ней легко было утонуть, ей так сложно было поверить. Но она не мираж далёкого прошлого, онадействительно звучала здесь и сейчас.Пронзив тяжёлую грозовую тучу, яркий солнечный луч разрезал гостиную пополам. Володя смотрелна Юрину спину сквозь завесу пылинок и почти осязаемого света. «Это сон, очередной болезненноприятный сон, потому что этого просто не может быть», - снова попытался обмануть еговнутренний голос, но Володя ему не поверил. Теперь он точно знал, что это - реальность. Ведьзаполняющая комнату музыка была той самой, единственно верной, настоящей. Такую«Колыбельную» не воспроизвёл бы никто другой. Такую «Колыбельную» мог сыграть только Юра.Володя подался вперёд, перешагнул через завесу из солнечного света, встал у Юры за спиной.Осторожно, практически не дыша, заглянул через плечо, чтобы полюбоваться изящными пальцами,что касались клавиш.Он мог бы следить за ними вечно - пусть только не останавливаются, пусть всегда играют...Едва Володя подумал об этом, как мелодия оборвалась, не закончившись. Юра убрал руки,повернулся вполоборота, чуть отклонился назад, чтобы не стукнуться с Володей носами. - Жутко расстроено. Сплошная фальшь, - сказал с улыбкой. - За инструментом следить нужно. - Прости... - рассеянно прошептал Володя, не уловив смысла сказанных слов. Ведь Юра был такблизко...- Пустяки. Когда-нибудь она прозвучит для тебя по-настоящему красиво.Да если бы Володя знал, что однажды на этом инструменте Юра будет играть «Колыбельную», тонанял бы настройщика пианино - пусть тот приходил бы хоть каждый день, настраивал...Глядя Володе в глаза, Юра улыбнулся. Затем опустил взгляд, задержался на губах, медленноморгнул. - Ладно... Пора бы, наверное, собираться.Он вздохнул, отвернулся, аккуратно закрыл крышку пианино, нежно погладил лакированное дерево. - Во сколько у тебя самолёт? - спросил Володя. - В четыре. Край в три нужно быть в аэропорту. Но мне ещё надо вернуть машину, собрать вещи идо двенадцати выселиться из гостиницы, так что времени мало.Володя посмотрел на часы - стрелки приближались к десяти.Его охватило знакомое, давящее ощущение неизбежности расставания. Когда знаешь, чтообязательно нужно разойтись, разъехаться по своим сторонам, но так этого не хочешь, что всемисилами противишься этой мысли, гонишь её от себя.«Не хочется, чтобы ты уезжал, - так и вертелось на языке. - Может, останешься ещё на день?»Имел ли он право задать этот вопрос? Но когда ещё, если не сейчас? Пройдёт всего полчаса, может,минут сорок, и Юра уедет.Но тот будто прочитал мысли Володи. - Я бы ещё остался, если бы не работа. Завтра надо сдать заказ, а я его ещё не закончил, - Юравздохнул. - Так что... Слушай, есть здесь нормальный путь до ворот «Ласточки»? Боюсь, что еслипойду обратно той же дорогой, то после дождя увязну в реке. Или земля уже подсохла, какдумаешь?Володя покачал головой. - Вряд ли. А даже если и сможешь перейти - там такая грязь, что тебя потом в самолёт не пустят. - Он задумался на несколько секунд и предложил: - Подожди двадцать минут - я соберусь ипроведу тебя к воротам через посёлок. Идти дольше, зато чисто и безопасно. Юра кивнул. Володя скрылся в ванной.Спустя двадцать минут он стоял перед зеркалом почти собранный. Застёгивая воротник рубашки,краем глаза наблюдал в отражении за Юрой. Получалось забавно - Юра, присев на столешницу, исам с любопытством рассматривал Володю, притом взглядами они будто специально не встречались.- Слушай, Юр... - сказал Володя, продолжая смотреть на него. - Довезёшь меня до города? - Конечно, - ответил Юра, беззастенчиво уставившись ему в глаза сквозь зеркало.Володя прокручивал в голове всевозможные варианты, как побыть с Юрой подольше. Можносъездить на работу, пока тот будет разбираться с арендой машины и гостиницей. С одной стороны,Володе нужно было появиться в офисе, особенно после вчерашнего прогула. А с другой, паралишних часов, которые можно провести с Юрой, - слишком ценная валюта, чтобы разменивать еёна работу. - Давай пообедаем где-нибудь вместе? - робко предложил Володя. - Я заберу машину со стоянки,могу отвезти тебя в аэропорт. Если хочешь, я не навязываюсь...Но Юра довольно улыбнулся. - Что ты, я только за!С Гердой он прощался минут пять. Всё трепал её по ушам и чесал мохнатую шею. - Ну давай-давай, мы с тобой ещё обязательно увидимся...В ответ Герда стучала хвостом по полу и радостно потявкивала. Пару раз она даже попыталасьоблизать лицо Юры, но тот ловко увернулся.Когда подошли к ограде коттеджного посёлка, Юра прокомментировал, оглядывая окрестности: - Хорошее ты выбрал место. Пространства много, воздух чистый. - Да, - согласился Володя. - И людей мало. Это, правда, пока...Они прошлись по грунтовой дороге вдоль берега реки, пересекли её по хлипкому скрипучемумостику, ступили на узкую тропинку. Ещё пять минут по сырому пахнущему грибами лесу, и Володяувидел припаркованную прямо в кустах серую «девятку». Ещё несколько шагов - и они вышли кворотам «Ласточки».Пока Юра убирал в багажник грязные сапоги и переобувался в туфли, Володя разглядывал руинытого, что когда-то было прекрасным, солнечным и ярким местом.Когда-то именно здесь Володя в последний раз видел Юру - в заднем окне уезжающего вдальавтобуса. Интересно, а сам Юра помнил, как прилип к стеклу и всё смотрел, как Володя машет емурукой? Интересно, о чём Юра думал в тот момент? Наверное, об обещанной скорой встрече. В неёВолодя не верил уже тогда.- Я готов - поехали, - сказал Юра, открывая дверь машины.До города добрались к половине двенадцатого. Всю дорогу не замолкали ни на минуту. Юрасмеялся, рассказывая, как вчера его остановили гаишники и потребовали взятку. - И, ты представляешь, - возмущался он, - пятьсот, говорят! А я, на минуточку, если никто незабыл, еврей! Ох, и трудно же было побороть то, что в крови!Володя расхохотался. Несмотря на царящее в машине веселье, ему не удавалось расслабитьсяполностью - из-за по-прежнему нерешённого главного вопроса: «Что делать дальше?» - Юр, у тебя есть электронная почта? - озвучил он свою мысль. - Нам надо как-то общаться. - Почта есть, но это не очень удобно... - протянул Юра. - А как насчёт аськи? У тебя есть?ICQ у Володи была, но он редко пользовался ею, потому что друзья и знакомые писали либо письмана почту, либо СМС. Исключение составлял только Игорь - он аськой пользовался активно. - Ну да, конечно. Даже на телефоне есть.Когда они миновали Красношкольную набережную, Володя попросил: - Высади меня здесь. Я заберу машину и подхвачу тебя у гостиницы. Идёт?Спустя полчаса Володя уже стоял на парковке перед гостиницей «Харьков» и через лобовое стеклонаблюдал, как из дверей выходит Юра с чемоданом в руках. Володя посигналил ему.- Интересно, - сказал он, закрывая багажник, - почему ты выбрал именно эту гостиницу? Это жполный совок...- А я почём знал? - Юра хохотнул и развёл руками. - Двадцать лет назад это была самая крутаягостиница города. Я посмотрел цену - средне, так почему бы и не пожить пару дней с видом наглавную площадь города? - Логично, - отметил Володя. Он взглянул на наручные часы и сказал: - У нас есть примернополтора часа, чтобы пообедать. Есть какие-то конкретные пожелания?Юра задумался, оглянулся на рощу высоких деревьев, что протянулась у края площади. - В этом парке раньше была одна пиццерия, где готовили безумно вкусную пиццу. Я с родителямиходил туда пару раз. Но это же было почти двадцать лет назад, наверняка она закрылась...Володя пожал плечами. - Какая-то пиццерия есть возле университета. Вряд ли это она, я тоже там давно не был и не могуточно сказать...- Да без разницы - пойдём.Было бессмысленно ехать до парка на машине, поэтому пошли пешком. Пересекли площадьСвободы, миновали памятник Ленину.- Помнишь эту глупую шутку о том, что Ленин указывает пальцем на туалет? - спросил Володя. Юра задумчиво хмыкнул: - Не-а, не помню о таком. А это что, правда? - Да. Ты же мне сам об этом рассказывал! - Когда это? - Да ещё когда мы письма друг другу писали. - Ты что-то путаешь. - Юра нахмурился, подозрительно посмотрел сперва на Ленина, потом наВолодю. - Может, тебе кто-то другой рассказывал?Володя задумался, вспомнил и, потупившись, ответил: - Может, и так...Ему рассказывала об этом Света. Как он мог забыть? Но тогда Володя только переехал в Харьков ивсё, что узнавал об этом городе, так или иначе связывал с Юрой. Потому что это был его роднойгород. Неудивительно, что даже авторство глупых шуток про Ленина память Володи приписалаЮре. Тем более такие шутки были вполне в его стиле.Они шли по ровным асфальтированным тропинкам парка Шевченко, Юра вертел головой, тоулыбался сам себе, то хмурился. - Всё так изменилось, - сказал задумчиво, когда они проходили по мостику через овраг, внизукоторого журчал тонкий ручеёк. - Каких-то баров понастроили, киосков. Раньше тут было пусто.Несмотря на будний день, в парке шумел народ. Орала детвора, гуляющая перед занятиями в ДДюТ,спешили на пары студенты Каразинки. Гудели свистками продавцы игрушек и сувениров, шелестели пёстрые фольгированные шарики, парящие над прилавками. - Ты хоть успел по городу погулять? - спросил Володя. - Нет, когда мне? - Юра пожал плечами. - Я приехал всего на три дня - и то один, последний,специально выделил для «Ласточки». Перед концертом репетировал сутками напролёт. Нужно ведьбыло с оркестром сыграться, прогнать программу не по одному разу. Так что только ел, работал испал.Они дошли до здания пиццерии - большой стеклянной коробки, скрытой в тени деревьев. Наверанде были расставлены столики, но небо с самого утра затягивало тучами - мог пойти дождь.Поэтому Володя предложил сесть внутри.Когда они расположились возле окна, Юра хмыкнул, театрально принюхиваясь. - Пахнет знакомо. Хотя как я могу помнить запах спустя столько лет? - он хохотнул. - Но, вообще,та пиццерия была совсем другой. Знаешь, я ещё такую классную летнюю площадку помню: тамстолики и стулья были высечены из срубов деревьев. Огромные круглые пни - столы, а пнипоменьше, с вырубленными спинками, - стулья.Володя кивнул. - Я помню ту летнюю площадку... - Он не стал уточнять, что приходил туда тоже со Светой -воспоминания о ней были бы сейчас лишними. - Ну а в целом какие у тебя впечатления от городадетства? Харьков на что-нибудь вдохновил?Юра уставился на него, изогнув бровь, будто его удивил вопрос про творчество. - Неопределённые, - размыто ответил он. - Когда жил в Харькове, нечасто бывал в центре, хотямой дом в двух станциях метро отсюда. Помню, что город был пустой - не в плане людей, а... серый,как всё при Союзе. Рекламы не было вообще. А сейчас машин стало больше, яркие вывески повсюду.Но в целом, как по мне, современный Харьков мало чем отличается от любого другого города мира.У него, конечно, есть своя история, и её видно... - не закончив фразы, Юра замолк - им принеслизаказ. Дождался, пока официант расставит тарелки и отойдёт, и продолжил: - Сложно сказать,вдохновился ли я. Это скорее воспоминания и размышления, которые могут вылиться во что-топозже... Этот город для меня - всё-таки часть жизни. И то, каким я его вижу, - лишь моёвосприятие, след, который я оставил здесь, люди, которых я знал. А другие, вот, например, ты -видят его по-своему. Ты ведь тоже связываешь с ним что-то своё, личное... - он поймалвнимательный взгляд Володи. - Что ты так смотришь? Думаешь: «Ой, ну ты и расфилософствовался,давай уже ешь?» Ладно! - и принялся резать пиццу.Володя прыснул и поспешил его заверить: - Нет, конечно, я так не думаю. Мне просто интересно тебя слушать.Потом они ещё пили кофе и говорили. Пытались решить, к какой кухне принадлежит съеденнаяпицца - итальянской или американской. Пришли к выводу, что к постсоветской - на пышномтесте, как у столовских пирожков, но при этом со вкусной ресторанной начинкой. Юра рассказывал про свой тур и в каких городах побывал: Москве, Питере, Минске, Риге, Киеве.Володя поглядывал на часы - минутная стрелка неумолимо ползла к двум. Хотелось остановить её,потянуть время, чтобы ещё хоть полчаса посидеть вот так и просто поговорить. Понаблюдать заЮрой. Запомнить его образ и голос так, чтобы въелись в память. - А когда у тебя ещё гастроли будут? - спросил Володя. Юра покачал головой. - Честно, не знаю. Это занимает много времени, требует вложений... И не сказать, что это выгодно.Я же не занимаюсь академкой на постоянной основе... - он мимоходом тоже посмотрел на часы ивстрепенулся. С сожалением сказал: - Чёрт, уже и ехать пора - как время пролетело. Я тебе потомкак-нибудь обязательно расскажу про все эти тонкости с гастролями. - Хорошо, - кивнул Володя, глядя на него с грустью. - Давай обменяемся номерами телефонов иасек? Адрес электронной почты ещё запиши. Юра тут же достал телефон и стал быстро записывать всё, что говорил ему Володя. Продиктовалсвои и улыбнулся. - Теперь-то интернет развивается семимильными шагами, уж точно не потеряемся. Да?Это был скорее риторический вопрос, но Володя абсолютно серьёзно ответил: - Ни в коем случае.Возвращались к машине под нарастающие раскаты грома. Моросящий дождь усилился так, чтопоследние несколько метров пришлось бежать - косые струи внезапно обрушились с неба,зашумели в кронах деревьев вокруг площади, потекли грязными потоками по старой брусчатке.Пока они ехали до аэропорта, больше молчали. Володя следил за дорогой - ливень зарядилнешуточный, видимость была плохая, дворники водили по стеклу, ежесекундно мелькая передглазами. Юра откинулся на подголовник и, повернувшись к Володе, рассматривал его лицо. Володя то и делоотвлекался на Юру, ловя прямой взгляд. - Что такое? - в конце концов, не выдержав, спросил он. Юра лукаво улыбнулся. - Да ничего. Просто любуюсь. Ты весь такой солидный, в костюме, за рулём...Володя даже растерялся - они расставались, но Юра явно кокетничал с ним. Юра засмеялся. - А почему, кстати, ты без очков? Непривычно видеть тебя без них. Линзы носишь? - Ага, - улыбнулся Володя. - Я уже давно ношу очки только дома. - Понятно. А мне нравился... нравились твои очки... - Он отвёл взгляд от его лица и, закусив губу,уставился вперёд.Оставшиеся десять минут дороги так и ехал, думая о чём-то своём, настукивая пальцами по коленуодному ему известную мелодию.Дождь лил как из ведра.Скрытая за водяной завесой, внезапно показалась громада аэропорта. Чудо советской архитектурыиз белого камня со шпилями. Помнится, когда Володя его впервые увидел в середине девяностых,на ум пришло только одно сравнение - сталинские высотки в Москве, правда, в уменьшенномварианте.«Ну вот и всё», - подумал он, паркуясь у входа.Пока доставал Юрин чемодан из багажника, насквозь промочил пиджак. Только закрыл машину,как они с Юрой бегом бросились по ступеням под навес. Порыв ветра швырнул в спину капли воды.- Как думаешь, рейс могут задержать из-за непогоды? - перекрикивая шум дождя, спросилВолодя. Юра пожал плечами. - Не знаю. - Он выглянул из-под навеса, посмотрел вверх. - Вроде не обложной, вон там ужечистое небо. Сейчас на табло увидим.Последние минуты их встречи тянулись будто намеренно долго. Володя гнал из головы не нужныесейчас вопросы.Увидятся они снова или опять потеряются?Как смириться с расставанием, когда они чудом встретились спустя столько лет?Сквозь шум дождя прорезался гудок трамвая и стук колёс о рельсы. Володя наблюдал, как Юраоткрывает тяжёлые двери, заходит в фойе аэропорта. Он шагнул следом и погрузился в гомоногромного холла. Шум голосов, стук каблуков о мраморный пол отдавались эхом от стен. Володясуетливо стянул с себя промокший пиджак, идя за Юрой, глядя ему в спину.Юра остановился, поставил чемодан на пол, посмотрел на табло.На нём горело три рейса, самый ближайший вылет в четыре - «Харьков - Минск». - Мой вот, регистрация уже заканчивается, - сказал Юра, обернувшись.Володя нахмурился. - Почему Минск?Юра пожал плечами. - Из Харькова нет прямых рейсов до Берлина. Только с пересадкой: либо в Борисполе, либо вМинске. Этот быстрее.Володя кивнул.Они замерли на полминуты - молча смотрели друг на друга. Володя думал, что надо бы уже сказатьнечто в духе «Пока?» или «До скорого?». Юра сказал сам: - Ну что, будем прощаться?Сердце Володи укололо воспоминание - послышался собственный голос из далёкого прошлого:«Мы пришли сюда прощаться...»Юра улыбался, но сейчас его улыбка выглядела фальшивой. - Да, - кивнул Володя. - Мягкой посадки и счастливого пути, Юра. Во сколько ты будешь вБерлине? - В десять по местному, значит, у тебя будет девять. - Как только приземлишься, сразу напиши мне. - Хорошо, напишу в аську. Или нет, лучше отправлю СМС, а то не факт, что сразу в интернет смогувыйти. - Я буду ждать, - кивнул Володя, посмотрел на него и...И... что? Юра стоял перед ним и натянуто улыбался. Нужно было хотя бы обнять его на прощание.Но ноги у Володи стали ватными, потому что шагнуть к нему, заключить в последнее объятие -значило отпустить его.«Неправда, - Володя попытался убедить сам себя. - Мы больше не потеряемся, у нас есть всеконтакты друг друга. Вообще все, даже адреса. Всё будет хорошо».Сделав над собой усилие, Володя всё же шагнул к нему ближе.- Долгие прощания - это ужасно, - озвучил Юра их общую мысль. - И не говори, - Володя покачал головой.Юра осторожно положил ладони ему на плечи. Володя тяжело вздохнул, похлопывая его по спине.Хотелось обнять его совсем не так - не как дальнего родственника, не как друга. Хотелось обнятьего сильнее, и прижать к себе, и ткнуться носом в шею, и вдохнуть запах мокрых от дождя волос. - Ты только не пропадай, Юр, - попросил он на выдохе. - Пожалуйста. Юра покачал головой. - Не пропаду. Честное слово, больше не пропаду, - он улыбнулся, в этот раз искренне.Из динамиков прозвучало: «Заканчивается регистрация на рейс 452 "Харьков - Минск"». - Ну, хватит прощаться, поезжай домой, - негромко попросил Юра, ткнув его пальцами в грудь.Володя хмыкнул: - Это ты улетай... в свои дальние края.Юра подмигнул ему, подхватил чемодан и направился к стойке регистрации. Володя не сводил снего взгляда, пока тот сдавал багаж и получал билет.У входа в зал с надписью «Паспортный контроль» он обернулся, махнул ему рукой и крикнул: - Герде привет! - Хорошо, - крикнул в ответ Володя, наблюдая за тем, как массивные двери медленнозакрываются, пряча за собой Юру.Дождь почти закончился. Недавно затянутое плотными тучами небо чуть просветлело. В прорехахоблаков показалась голубизна, солнце пробилось слепящими лучами.Володя сел в машину, завёл мотор. Переключил передачу, вдавил педаль газа и поехал домой.***Володя вернулся в опустевший дом.Прошёлся по гостиной, осмотрелся. В глаза постоянно бросались следы присутствия другогочеловека. В раковине стояли две кружки и две тарелки. На расправленном диване лежало смятоепостельное бельё и плед, которым укрывался Юра. К камину почти вплотную было придвинутокресло, на котором он сидел. Володя вспомнил, как Юра жался вчера к огню. Сам Володя никогдатак не делал - закалённый, он вообще редко мёрз, а Юру пришлось согревать.Нужно было убрать постельное бельё. Володя взял в руки подушку и ощутил запах парфюма -сладкий, с лёгкой горчинкой, такой приятный. Хотелось уткнуться в неё лицом, вдохнуть Юринзапах, прочувствовать и запомнить, но Володя остановил свой порыв и резко стянул наволочку.По комнате протопала Герда, села у ног и с любопытством уставилась на Володю. - Чего тебе, предательница? - спросил он, вытряхивая пододеяльник. Собака неуверенно завилялахвостом. - Если ты спрашиваешь про него, то нет, он не вернётся. Ну... а если вернётся, то оченьнескоро.Закончив уборку, Володя прилёг на диван. Закрыл глаза, прислушался к себе, стал гладить собаку,которая уселась на полу рядом. И ничего, кроме опустошения, не ощутил.События прошедших недель будто высосали из него все эмоции: и хорошие, и плохие. Образоваливнутри него вакуум. Только сейчас, лёжа в тишине, Володя смог проанализировать всё случившеесяза последнее время. Смерть и похороны отца, смена должности и возросшая ответственность, отъездматери и разговоры с ней. Свалившаяся как снег на голову Маша с её проблемами и хлынувшиеследом воспоминания, которые давно и с таким трудом были похоронены. Всё это накручивалосьснежным комом и в итоге - свалилось на Володю нервным срывом. А Юрин концерт ударил порасшатанной психике финальным аккордом.Но теперь всё затихло, ком пролетел мимо, оставив внутри зияющую бездонную пропасть. Впервыеза много дней в памяти не вспыхивало никаких картин прошлого, на душе не было ни сожаления, нитоски... но и радости тоже не было. Володя ощущал только одно: ожидание. Юра обещал написать,когда вернётся домой - в девять по местному времени. Володя глянул на стену - часы показывалидесять минут шестого.Ему вспомнилась вчерашняя ночь: как они сидели на этом диване, как было тепло, как Юраобнимал его. Как щипало шею - Володя всё ещё ощущал призрачные прикосновения его пальцев ккоже.Интересно, что значило это объятие для Юры? Володя гнал от себя любые мысли об их совместномбудущем - им бы не потеряться сперва. Но всё же: что значило это объятие? И Юрины лукавыевзгляды, и слова с явным подтекстом...Из размышлений его вывел телефон - пришло СМС. Володя было обрадовался, но писала емуМаша.«Ну что, уже проводил?»«Да, больше часа назад».Только Володя нажал «Отправить», как почти сразу же зазвонил мобильный. - Рассказывай!Он не собирался посвящать Машу в подробности - с какой стати, они ведь не настолько близкиедрузья. Тем более что пришлось бы рассказать обо всём с самого начала: об иве, о капсуле времении номере телефона, оставленном в ней. Всё это - их с Юрой прошлое, оно должно принадлежатьтолько им двоим.Но скоротать время до сообщения от Юры было бы очень кстати. Володя ненадолго задумался,решая, что из произошедшего можно знать Маше, и стал пересказывать отрывки вечернегоразговора. Рассказал про Юрины гастроли по СНГ и общие воспоминания из «Ласточки».Рассказ получился недолгим.- В общем, договорились, что будем с ним на связи, - подытожил он. - Слушай, а дай мне его номер. Я бы тоже написала. - Ты-то? Коневу? - Для начала я бы извинилась, если ты об этом, - деловито сказала Маша. - Ну неужели он можетдвадцать лет держать на меня зло? - Я не спрашивал, но вроде не похоже. Ладно. Но зачем тебе Юра? - Во-первых, просто так...- А во-вторых? Маша, давай делись своим корыстным интересом, мне же ещё объясняться с ним,почему дал его номер. - Плохо же ты обо мне думаешь! Уж прям корыстный... - протянула она деланно обиженнымтоном. - Ну... я думаю, было бы здорово иметь знакомых в Германии. Только прямо так ему неговори! Переформулируй как-нибудь...- Всё с тобой ясно. - Володя лениво улыбнулся. Вот оно - советское воспитание. Иметь знакомыхза границей полезно. И пусть пока неизвестно зачем, но не помешает.- Ладно. Пришлю тебе его номер в ICQ. - Что за «ай сик ю» такое? - не поняла Маша.Володя вздохнул, предвидя, что разговор затянется и Маша потом не обрадуется ушедшему в минусбалансу на мобильном. - Перезвони мне на домашний, - велел он.Их разговор действительно затянулся. Объясняя Маше тонкости пользования аськой, Володя успелвычесать Герду, поиграть с ней на веранде и полюбоваться закатом.Под конец он спросил, как у Маши дела с Димой - ответом ему был тяжёлый вздох. Они опятьповздорили. Дима устроил бойкот и отказывался с ней разговаривать. - Ставит мне ультиматумы, ты представляешь?! Требует, чтобы я разрешила Толе у нас ночевать!Володя фыркнул: - И что в этом такого? Разреши! - Как что? У Димы же одна кровать в комнате.- Так постели на полу. - Ну ёлки-палки, Володя! Ты же понимаешь, что дело не в этом? Толя всё равно к нему в кроватьперебежит и... Ну ты понимаешь, чем они могут заняться ночью в одной кровати! - Понимаю. И что? - И как их остановить? - Никак, - Володя рассмеялся. - Маш, только не говори, что надеешься их остановить, запретивночевать вместе. Да им, наоборот, гораздо удобнее заниматься такими делами днём, когда ты наработе! - А если... - она запнулась. - Ну... если...- Что? - Не знаю что! Ну вдруг что-то случится? - Да что может случиться? Ну не залетит же твой Димочка, в конце концов! - Что ты такое несёшь?! - зло прикрикнула Маша.Володя хохотнул, представляя выражение её лица в этот момент.Попрощавшись наконец с Машей, Володя зашёл в ICQ, нашёл Юру по номеру и улыбнулся, прочитавего забавный ник - YuriKo. Время близилось к девяти, Юра должен был вот-вот приземлиться, но всети его пока не было. Зато пришло сообщение от другого контакта.«Какие люди! Надеюсь, твои дела стоили того, чтобы бросить меня в той вшивой гостинице!» - ни стого ни с сего написал Игорь, даже не поздоровавшись.Володя, удивлённо изогнув брови, закрыл прочитанное сообщение, решив ничего не отвечать. Ужчто-что, а выяснять отношения с Игорем у него сейчас не было ни малейшего желания.Юра не вышел на связь ни в девять, ни спустя ещё полчаса. Володя несколько раз проверил звук нателефоне, зашёл в сообщения - СМС от Юры не приходило. В сети его тоже не было.Когда Юра не появился и через час, недавно спокойный, даже равнодушный Володя началнервничать. Ещё через полчаса, когда стрелка перевалила за половину одиннадцатого, головазаполнилась тревожными мыслями, начала накатывать паника, сердце заколотилось, задрожалируки.Володя сходил на кухню, выпил успокоительного. Чтобы отвлечься, включил телевизор. Не помогло:мысли всё равно утекали не в ту сторону. Вдруг с Юрой что-то случилось? Вдруг катастрофа? Нубред же! По статистике, авиакатастрофы - редкость, а смертность в тысячи раз ниже, чем вавтоавариях. Головой Володя это понимал, но страх в душе не унимался.Он снова посмотрел на часы - одиннадцать. Юра всё ещё молчал. Успокоительное неподействовало, и Володя выпил половину таблетки снотворного.Паника притупилась, стремительно уступая место сонливости. Володя лёг в кровать. Прислушался,как Герда бродит по гостиной. Стук когтей о паркет разносился эхом по пустому дому, и на душе уВолоди тоже становилось пусто. Мысли лениво кружились в голове, Володя наслаждался покоем итишиной, что оставила после себя ушедшая душевная боль.Кошмар последних двух недель не мог пройти для него бесследно. Володя надеялся, что время,проведённое с Юрой, благоприятно повлияет на его состояние. Интересно, теперь, когда онивстретились, его перестанут мучить болезненные воспоминания? Конечно, отголоски стольсильного нервного срыва не могли исчезнуть в один миг, но теперь Володя был готов справляться сними.Часы показали пятнадцать минут двенадцатого, но от Юры по-прежнему не было вестей - цветокстатуса в ICQ оставался красным.«Ты как? Всё в порядке?» - написал Володя СМС и продублировал сообщение в мессенджер. Когданибудь Юра прочитает и ответит. А может, он на самом деле в сети, просто спрятался за статусомневидимки? С этой мыслью Володя провалился в сон.Он шёл по пшеничному полю, приминая подошвами золотые колоски. Ветер бросал в лицо хлопьяпепла, в воздухе стоял запах гари. Он сделал ещё несколько шагов, почувствовал, как что-тохрустнуло под ногой - кусок оплавленного пластика. Володя поднял взгляд и увидел обломки,разбросанные почти до горизонта, а в центре поля - горящий остов самолёта. Куски металла,сломанные кресла, разбитые стёкла, спасательные жилеты и кислородные маски - всё это валялосьна земле, чадя едким дымом. В золоте пшеницы образовались чёрные горящие проплешины. Володястоял и смотрел, как колоски пожирает огонь.В поле не было людей - ни живых, ни мёртвых. Володя почему-то точно знал, что разбившийсясамолёт был пуст, совсем пуст, но внутри росло чувство потери.Он шёл по полю, перешагивая через обломки, искал кого-то, хотя знал, что здесь никого нет...И вдруг резко проснулся. От кошмара горчило во рту, Володя скривился, садясь на кровати.Дотянулся до телефона, щурясь, разглядел время - пять минут первого. Нацепив очки, тут жепроверил ICQ - Юра написал ему десять минут назад. Спросонья Володя подумал, что приложениезаглючило, но сообразил, что сообщение написано транслитом.«Рейс в Минске задержали, а телефон разрядился, не смог предупредить. Прости. Я только зашёлдомой. Чем занимаешься?»Володя аж выдохнул от облегчения. Это сообщение так обрадовало, что он глупо заулыбался.«Закончил работать, отдыхаю, - соврал он, лишь бы Юра не завершил на этом разговор. - А тыкак?»Ответ пришёл почти сразу:«Вот это ты трудоголик, работаешь по ночам! А я устал как собака. Кстати, как Герда?»«Хорошо. Спрашивала, когда снова приедешь. Что ей передать?»В ответ Юра прислал смеющийся смайлик.Спустя пять минут неловкого молчания Володя решил не ждать наверняка неловкого ответа от Юры - иначе тот не отшучивался бы смайликами, - и написал сам:«У нас уже почти час ночи, я спать. Во сколько завтра напишешь?»«У нас разница во времени - час, значит, напишу тебе примерно в 9:10-9:30 по вашему времени».«Ничего себе немецкая точность!»«Завтра объясню что к чему, - ответил Юра и снова послал смайлик - не смеющийся, обычный. -Сладких снов!»«Хорошо, буду ждать. Спокойной ночи».Но стоило только снять очки и отложить телефон, как тот снова пиликнул. Володя, с улыбкойвздохнув, потянулся к нему - Юра забыл ещё о чём-то сказать?«Что молчишь, динамщик?»Володя на пару секунд завис, не сразу сообразив, что сообщение пришло вообще не от Юры.«Игорь, уже ночь!»«Но ты же не спишь, иначе чего я тебя онлайн вижу? Я всё ещё жду ответа на свой вопрос! Какогочёрта ты бросил меня в той вшивой гостинице?!»Володя раздражённо выдохнул. Это что же получалось? Значит, Игорю можно было уходить в любоевремя и бросать Володю одного, если вообще не выгонять из квартиры полуголого? А стоило одинраз так же поступить Володе, так всё - враг номер один?Володя сердито защёлкал кнопками.«Ну конечно, Игорь, в своём-то глазу и бревна не видно, да?»«О чём это ты? - быстро ответил Игорь, но на этом не остановился: - Я, вообще-то, всё делал так,как ты хотел! Ты вроде сам попросил и был не против...» - Да пошёл ты... - прошипел Володя себе под нос и напечатал:«Если так горит кому-то засадить, то иди порадуй жену!»Он вышел из ICQ и отложил телефон. Чёртов Игорь испортил настроение, которое и так было не точтобы хорошим. И вместо того чтобы спокойно уснуть, думая о приятном - о том, что Юра емузавтра напишет, о том, что Юра вообще снова появился в его жизни, - Володя думал об Игоре.***В их первую встречу Игорь был совсем другим - не таким раздражающим, не таким навязчивым.Наоборот, с ним было легко, он показался Володе раскрепощённым и честным с собой.Правильным. Это даже вызывало зависть. И тогда, в девяносто восьмом, их знакомство многоеизменило в жизни Володи.Володя был в отчаянии - теперь иначе и нельзя было объяснить, как он вообще забрёл в тотклуб. Он расстался со Светой почти два года назад и всё это время жил как в тумане: непонимая, зачем вообще держится на плаву и есть ли смысл пытаться двигаться дальше.Он слышал об этом клубе - из насмешливых, даже презрительных рассказов коллег.Неприметная железная дверь в переулке на Пушкинской, за которой гремела музыка -танцевальная попса. Там не было даже вывески, но Володе хватило одного взгляда на людей, чтокурили рядом, чтобы понять, для какой публики предназначалось это заведение.Два парня у входа бросили на него липкие оценивающие взгляды. Вздрогнув от отвращения, онвошёл внутрь без всяких вопросов. Это сейчас, наверное, в подобных местах есть охранники иливышибалы, а тогда туда приходили на свой страх и риск.Он спустился вниз по ступенькам, оказался в небольшом подвальном помещении. Володе тамсразу не понравилось: тесно, накурено, душно. Музыка била по ушам дешёвым некачественнымзвуком, свет прожекторов выхватывал из темноты лица - мужские и женские, пьяные,искажённые неоном. И всё те же липкие взгляды ложились на кожу стягивающей плёнкой, иххотелось смыть с себя. По углам жались парочки, но во вспышках света невозможно былоувидеть картину целиком, только детали: руки под одеждой, сплетающиеся языки, обнажённыечасти тел. На небольшой сцене у дальней стены - два шеста, на которых извивалисьпрактически голые парни - молодые, возможно, подростки, с лицами проститутов и купюрами втрусах.Всё это вызвало такое отвращение, что хотелось опрометью броситься оттуда. Но в то жевремя что-то внутри скручивалось, заставляло стоять на месте и наблюдать. Всё это былоотвратительно, но не внешней оболочкой, а содержанием: сколько бы Володя ни сопротивлялся,его к этому влекло. И именно это притяжение отравляло сильнее всего: ему нравилосьсмотреть на полуобнажённые тела, на обтянутые яркими тряпками задницы, на капли пота,стекающие по коже. Ему хотелось влиться в это, стать частью творящегося безумия.Кто-то задел его плечом, проходя мимо, Володя отшатнулся в узком проходе, случайноприжавшись к кому-то спиной. Он ещё не успел сообразить, что произошло, как ему уже горячозадышали в ухо, а чья-то тёплая сухая рука забралась под футболку. Жёстко огладила бок,поднялась выше, надавила. Тело отозвалось моментально - сладко-терпкой волной желания. Носледом за ней хлынула вторая - волна животного ужаса. Володя вырвался из объятий, ожидаясопротивления, но оказалось, что его никто не держал. А за спиной раздался лишьпрезрительный смешок.Володя быстро взбежал по ступенькам наверх и вылетел на улицу. Вдохнул тёплыйсентябрьский ночной воздух, который показался ему морозно свежим, споткнулся о низкий порогперед дверью и чуть не упал. Кто-то его подхватил поперёк живота, помогая удержаться наногах. Он развернулся, дёрнулся. И увидел Игоря.Конечно, тогда Володя ещё не знал его имени. Просто парень - на вид лет двадцати пяти,может, чуть старше. Непонятного цвета волосы - то ли светло-русые, то ли жёлтые.Светлая кожа, серые глаза - в общем, какое-то совершенно обычное, незапоминающееся лицо.Зато щегольской прикид: клетчатая рубашка поверх белой майки, бордовые брюки.- Аккуратнее, дорогой, так же и убиться недолго, - сказал он, убирая руку. Кивнул на двериклуба, спросил: - Первый раз тут?Володя чуть подобрался, одёрнул футболку.- С чего ты взял?- Я вас, новичков, всегда узнаю по испуганному взгляду, - он по-доброму рассмеялся и достал изкармана пачку зелёных «More». Сунул тонкую коричневую сигарету в рот, предложил Володе.- Не курю, - отказался тот.Володя оглядел его лицо, избегая встречаться глазами. А Игорь, напротив, смотрел смело ицепко. И улыбался - несколько надменно, но тепло.Тогда ещё Володе казалось, что Игорь особенный, но этот образ очень быстро начал рушиться.Да, с Игорем было очень просто: говорить, открываться, доверять. Он поддерживал, давалсоветы. А главное - не осуждал Володино влечение к боли, наоборот, иногда даже помогалполучить удовольствие от неё.Но по-настоящему влюбиться в Игоря так и не получилось - и даже хорошо. Хорошо, что ихотношения лишь с натяжкой можно было назвать отношениями. В большей мере это быладружба с привилегиями. Володю к нему влекло - телом. Он действительно сходил с ума,дорвавшись наконец до того, что запрещал себе столько лет.Был, правда, один-единственный момент, когда Володю всё же потянуло не только телом, но идушой. Показалось, что можно всё-таки жить по-нормальному. Снять квартиру и, если непереехать в неё вдвоем, то хотя бы перестать прятаться по углам клубов и номерам гостиниц.Но как раз тогда у Игоря родилась дочь, и он признался, что женат.Володя очень хорошо помнил свою реакцию - потому что её не было. Игорь что-то объяснял:что не любит Лиду, что всё получилось по залёту и её родители настояли на свадьбе, а он же несовсем козёл, не может же ребёнок без отца расти? Володя лишь понимающе кивал. И когдаИгорь, взяв его за руки, с надеждой спросил: «Мы же не расстанемся? Это же не значит, что мыдолжны всё прекратить? Ты мне дорог, Вова!» Володя тогда тоже кивнул.Они стали видеться реже. Вскоре Игорь начал противоречить сам себе и обещать, что толькоСоня подрастёт, он расстанется с женой. Головой Володя понимал, что Игорь вряд ли сдержитслово, но всё равно верил ему. Потребовался целый год, чтобы убедиться - их отношения сИгорем никогда не вырастут во что-то большее, сколько бы тот ни клялся, что разведётся иостанется с ним. Володе это уже было не нужно. Однажды вспыхнувший огонёк погас, и разжечьна его месте новый не было никаких шансов.А окончательно всё испортилось, когда Володя узнал о профессии Игоря. Он всегда избегал этойтемы, а Володя и не настаивал - что толку слушать болтовню, если его интересовало в Игоресовсем другое? Но в какой-то момент тот просто не смог уйти от прямого вопроса.Оказалось, Игорь скрывал, что работает психиатром - решил, что Володя не сможетдовериться ему после пережитого в молодости. И отчасти он оказался прав. Сразу стало ясно,почему с ним было так легко говорить, так легко открыться.«Так ты мне в голову лазил, мозгоправ хренов?» - злился Володя.«Разве что самую малость и чисто случайно. Вова! Я никогда не пытался тебя лечить,врачебная этика не позволяет мне иметь отношения с пациентами! Я просто хотел помочь!»А ведь и правда помог. Благодаря общению с Игорем Володя смог наконец твёрдо встать на ноги.Он нашёл себя - пусть только в работе, но он делал в ней успехи. Впереди маячил проект«Ласточкиного гнезда», который требовалось ещё отвоевать у отца. Жизнь обрела смысл, аВолодя - равновесие.Вскоре они расстались. Надоели метания Игоря между ним и семьёй, постоянные обещания,которым Володя не верил ни на йоту. А признание касательно работы стало последней каплей.Игорь тогда просто кивнул и сказал: «Ну ладно, как знаешь», - и правда больше не искал встречи.Спустя полгода или чуть больше Игорь позвонил и просто сказал: «Привет! Ну, ты уже пересталбеситься? Может, встретимся?» И Володя подумал тогда: «А какая вообще разница?» Он сам непонимал, хочет ли с кем-то нормальных отношений, а даже если и хотел - искать такогочеловека у него не было ни времени, ни желания. А для секса пару раз в месяц подойдёт и Игорь.Как приятный бонус - разговоры и изредка, перед гостиницей, ужин.За восемь лет Игорь узнал его слишком хорошо: об отношениях в семье, о редких паническихатаках и тяге к самоистязанию, о хронической бессоннице. В конце концов, именно Игорь ужелет пять выписывал ему рецепты на снотворное.В какой-то степени Игорю всё это давало некую власть и возможность манипулироватьВолодей. И иногда Володя замечал такие попытки - непонятно, подсознательные илиосознанные. Игорь с годами менялся - становился порывистее, резче, навязчивее, требовательнее. И чем больше он менялся, тем сильнее отдалялся Володя. За восемь лет онирасставались как минимум раз шесть - и каждый раз Володе всё проще и проще было говоритьИгорю «Прощай». Потому что ему было комфортно с Игорем, пока совпадали их желания, а впоследние годы Володя всё меньше понимал, чего тот от него хочет. «Расстанусь с женой, и мыбудем вместе», - в это уже давно никто из них не верил. А Володе это и вовсе не было нужно.Его вполне устраивали сложившиеся отношения. До случая перед Юриным концертом.Что бы сказал Юра, узнай он обо всех этих качелях с Игорем? Нет, посвящать его в это нельзяни в коем случае. Любой нормальный человек осудил бы их: такие отношения неправильные. УИгоря семья, ребёнок, а Володя - просто любовник, который поощряет измены.Но Юра ведь об этом никогда и не узнает?