О чём молчит Ласточка

Володю позабавило обещание Юры написать в точное до минут время. Он даже решил, что тотпошутил. Но нет. Наутро, едва переступив порог своего кабинета, Володя получил сообщение отконтакта YuriKo:«С добрым утром!»«Здравствуй! Ничего себе ты пунктуальный!» — ответил Володя — часы показывали двенадцатьминут десятого.«Ну так это же я, — написал Юра, добавив смайлик в тёмных очках. — Как ты?»«Я — хорошо, выспался. А ты? Приятно вернуться домой?»«Конечно приятно. Здесь всё знакомое, привычное, своё. Правда, пустовато. С собакой было бывеселее».«Тут ты прав, но собаки требуют много внимания: гуляй, играй, дрессируй, — написал Володя и,стараясь не выглядеть слишком серьёзным, а то и скучным, добавил: — Чеши пузо».«Чесать пузо, наверное, — самое утомительное?» — поддержал его шутку Юра.«Не то слово!»«То есть в идеале у меня должна быть собака, я сам и кто-то, кто будет за ней следить?» — спросилЮра, поставив в конце сообщения хохочущий смайлик.Володя улыбнулся. Он представил себе Юрино «в идеале», и сердце приятно сжалось.«Я ни на что не намекаю, — написал он шутливо, — но у меня в этом есть кое-какой опыт».«Опыт в уходе за собаками? Или в уходе за тем, кто ухаживает за собаками?»Разумеется, Володя не мог видеть его лица, но был уверен, что в этот момент Юра лукаво улыбался.«Только за Гердой, — ответил. — Но, знаешь, она ведь и за мной ухаживает тоже: заставляет бегатьпо утрам, перестирывать верхнюю одежду чаще, чем нужно, ну, ты понимаешь...»«Уф, спасибо, развеселил. Классная у тебя собака. Вообще вы с ней оба классные».«И ты, Юр», — написал было Володя, но удалил, так и не отправив.Ненадолго замолчали. Володе позвонил Брагинский, предупредил, что скоро зайдёт. Но ниработать, ни тем более прощаться с Юрой не хотелось. Володя тянул до последнего.Написал:«Что сейчас делаешь? Какие планы на день?»«Сижу на кухне, пью кофе. В девять пойду работать. В смысле, в девять по моему времени. А ты?Чем ты будешь заниматься?»«Мне нужно отрабатывать отгулы и сдавать долги».«Долги? Ты же начальник! Кому это ты должен?»«Как раз из-за того, что начальник, я должен всем».Пусть этот разговор и походил на бессмысленный трёп, пусть и не в Володином стиле былочатиться, но эту переписку он не считал пустой тратой времени. Наоборот, сейчас для Володи несуществовало ничего важнее неё. Потому что — подумать только! — в эту самую минуту Юра, самыйдорогой человек его прошлого, делал то же, что и Володя: думал о собеседнике и набирал текст.Володя представил, как он сидит на кухне с чашкой кофе, задумчиво хмурится, а затем улыбается,тут же набирая сообщение. Юра думает о нём прямо сейчас. Между ними почти две тысячикилометров, но он будто совсем рядом.Юра ответил ему смайликом — жёлтый колобок печально вздохнул. Володя поймал себя на мысли,что его начинает раздражать Юрина привычка вместо слов отвечать смайлами. С другой стороны,стало ясно, что разговор заходит в тупик, и это заставило Володю взять инициативу в свои руки.Он напомнил:«Юр, ты писал вчера, что расскажешь, почему сообщаешь такое точное время».«Да всё просто: я живу по режиму. Работаю дома, сам себе начальник, но работа у меня творческая,а лень — сильная. И ещё я очень люблю откладывать всё на потом. Но в моей профессии не сделал — не заработал, не заработал — не поел».Володя приятно удивился, но в ответе немного преувеличил восторг — ему захотелось похвалитьЮру:«Должно быть, это очень трудно — жить по режиму. Это ж какую силу воли надо иметь. Вот тымолодец!» Юра набирал сообщение долго.«Это правда тяжело. Отступать от него нельзя ни при каких обстоятельствах. Чтобы писалосьхорошо, надо заниматься не меньше семи часов в день. Во всяком случае, так надо мне, у другихможет быть по-другому».«Ты сам составил этот график или перенял у кого-то?»«Конечно сам. Года два составлял и привыкал потом ещё месяцев восемь».«И вообще не отступаешь от него?»«Вообще. За последние три года ни разу не нарушил».«Вау...» — только и смог ответить Володя.Задумался, что ещё написать, как выразить свой теперь уже неподдельный восторг, норазмышления прервал вошедший в кабинет Брагинский. Протянул Володе руку, здороваясь,положил на стол толстую пачку бумаг.— Они нам, конечно, красивый отчёт по трудозатратам нарисовали. Так с виду и не скажешь, чтопытаются нас нае...— Брагинский осёкся — в кабинет зашла Лера, поставила кофе на столик иудалилась, — обмануть.Володя поднял руку в успокаивающем жесте. — Ничего, найдём к чему... — он обернулся, заметив, что Лера вернулась с сахарницей, —докопаться. Садись.Пока Брагинский, пыхтя, устраивался на диване, Володя набрал сообщение Юре, но не успелотправить — тот написал сам:«Так. У меня по моему шикарному графику... — смайлик в тёмных очках — ...работа до часу дня поКиеву. Потом обед. Могу написать в 13:20. Тебе будет удобно?»«Конечно! Пиши! Буду ждать!»Володя обедал не так рано, но пока Юрин режим был для него приемлемым. Юра прислал в ответ смайлик «Окей», и Володя опомнился, быстро набрал:«Скажи, где можно купить твою музыку?» — затаил дыхание в ожидании ответа, но его непоследовало — Юра вышел из сети.Володя вздохнул. Он черкнул в ежедневнике «Узнать график Ю», отпил кофе, взял в руку карандаши открыл отчёт.Работа кипела, задачи падали нескончаемым потоком, каждые двадцать минут в кабинет кто-тостучался. Володя сидел вымотанный. От каждого скрипа двери, письма или звонка внутренневосклицал: «Оставьте меня в покое!» Но, как назло, дел только прибавлялось и прибавлялось. Всёбыло не так — он даже сидеть уже не мог: спина от ключиц до ягодиц ныла, напоминая об Игоре итом вечере с ним. Хотелось лечь. А мысли вертелись вокруг одного: скорее бы дожить до обеда.В час с небольшим Володя выгнал всех из кабинета. Заказал еды прямо в офис, стал ждатьсообщений. Прилёг на диван, задумался.Охвативший его психоз не прошёл окончательно, но Володя чувствовал себя спокойнее. Стыд ичувство вины тлели глубоко внутри, но не рвались наружу так отчаянно и бесконтрольно, как напрошлой неделе. А на душе всё равно скребли кошки. Володю мучали новые вопросы и новыетревоги, новые сладкие воспоминания, новый Юра.Что между ними будет дальше и есть ли вообще у них будущее? Володя не знал. Единственное, в чёмон был точно уверен: Юру отпускать нельзя. Конечно, он изменился, а насколько сильно — ещёпредстояло выяснить. Но дело было даже не в том, насколько нынешний Юра отличался отподростка, которого когда-то любил Володя. Теперь вопрос в другом: нужен ли ему взрослый Юра?А наоборот? Безусловно, с годами они изменились, возможно, их уже ничего не связывало, но послетой ночи к Юре потянуло так сильно... Его изящные движения, пальцы на обнажённой спине,чудесный запах, жёсткие волосы, тёмно-карие, глубокие глаза, голос, речь, акцент, мягкие «ф» и«х» — всё такое знакомое, но совершенно другое, необычное, притягательное. За проведённоевместе время Володя заметил в Юре кое-что новое, чего никак не ожидал обнаружить в оболтусеКоневе, — жеманность. Но она ничуть не раздражала, даже наоборот — необычайно ему шла. Обовсём этом хотелось думать, хотелось представлять его снова и снова, вспоминать его прикосновенияи, быть может, даже вообразить, чем эта ночь закончилась бы, дай Володя себе волю.Из размышлений его вырвал звук сообщения ICQ. Володя распахнул глаза, бросился к ноутбуку,прочёл:«Я, конечно, могу узнать список магазинов, но давай сделаем по-другому: давай я пришлю тебедиски по почте?»Настроение тут же поднялось, а иссякшие было силы вернулись как по волшебству. Володяулыбнулся.«Только если с автографом!»«Договорились. Вечером поеду сдавать заказ, прихвачу диски и постараюсь сегодня же отправить».«Что за заказ?»«Саундтрек как обычно».Принесли обед, и Володя принялся одной рукой есть, а второй — набирать текст. Дваждыопечатался, дважды исправил, отправил Юре:«Так ты этим занимаешься? Пишешь саундтреки на заказ?»«Это мой основной способ заработка. А что? Скажи ещё, что разочарован?»«Нет, просто я ничего не понимаю в вашем композиторском ремесле».«А разве это не логично? Все композиторы писали на заказ. Раньше для опер и балетов. Сейчас,кроме театра, для кино, сериалов, игр, рекламы и прочего».Володя не знал, как это сообщение прозвучало бы вживую, но показалось, что Юра обижен. Надобыло исправлять ситуацию, но Володя не представлял как.«Юр, мне просто очень интересно, чем ты живёшь, — со всей искренностью написал он. — У насбыло мало времени обсудить это лично, я не успел спросить всего. А текстом я выражаюсь... ну, неочень».Ответ пришёл быстро:«Я вижу».Володя едва не прорычал от досады: — На что в этом чёртовом сообщении можно было обидеться? Что я написал не так? В какомконкретно слове ошибся?Он ценил возможность переписываться молниеносно. Им бы молодым общаться в ICQ как сейчас —стольких ошибок могли бы избежать. Но в быстрой переписке маленькими сообщениями скрывалисьподводные камни: это только текст, толком не обдуманный, не передающий ни интонаций, ниистинных эмоций. Не через слово же смайлики вставлять.Но было бессмысленно сердиться на бездумно написанную фразу. Сделанного не воротишь, а еслиЮра обиделся, значит, нашёл на что и Володя в любом случае неправ.«Теперь я тебя даже спрашивать о чём-то боюсь», — набрал Володя и, недовольно вздохнув,отправил смайлик с большими грустными глазами.«Спрашивай уж, раз начал», — смилостивился Юра. Володя уловил в его ответе иронию.«На концертах ты тоже играешь саундтреки?»«Нет. Права на заказы мне не принадлежат. И, вообще, что ты пристал к саундтрекам? Мнезаказывают не только их. А ещё я пишу для себя, с этим и выступаю».Володя решил — эту тему нужно немедленно закрыть, но Юра уже разошёлся. Не меньше минутыВолодя наблюдал, как тот набирает сообщение. Пока соображал, как свернуть со скользкого пути, Юра прислал:«Сразу пресекаю кучу вопросов. Да, я закончил консерваторию и стал пианистом, но понял, что вКарнеги-холле мне не выступать — не хватит ни терпения, ни таланта. Я забил на академическуюмузыку. Мне проще жить, ковыряясь с заказами, чем выступать на конкурсах, преподавать изаниматься всем прочим, что идёт рука об руку с академкой. Я думал, что это моё, но ошибся. Быложалко нескольких лет жизни, но от правды не уйти. Я плюнул на всё и начал заново».Володя покачал головой.«Поражаюсь силе твоего характера. Ты правильно поступил. Занимайся тем, чем тебе большенравится. — И добавил: — Только не злись на меня».А в ответ — опять смайлик. — Блин, Юра! — воскликнул Володя. — Ну что за привычка дурацкая?!Стал размышлять, как его попросить прекратить отвечать рожицами, но решил, что под горячуюруку лучше не лезть.«Что будешь делать вечером?» — спросил он.«Работать. А потом пересматривать "Властелин колец"».«Любишь фэнтези?»«Не очень. Я смотрю кино в целях саморазвития. Полезно слушать не только своё, тем более что во"Властелине" композитор провёл отличную работу с лейтмотивом. Если не сказать гениальную».Володя даже выдохнул от облегчения — похоже, что склока улеглась.«А в чём именно гениальность? Расскажи, я вечером тоже посмотрю».«Не стоит, этим я тебя только загружу».«Грузи на здоровье. Мне очень интересно тебя слушать. Только объясни попроще», — ответилВолодя, спешно ища в интернете, что такое лейтмотив.Пусть он и имел представление о лейтмотиве, но понимал, что его знания примитивные,поверхностные, возможно, даже ошибочные. А общаясь с настоящим профессионалом, терминынужно знать наверняка. Нашёл статью, начал читать и тут же бросил — в странице текстасодержалась целая куча неизвестных понятий. — Мда... — он покачал головой, осознавая свою беспомощность. Сколько ещё Володя не знал овещах таких же естественных и привычных для Юры, как слова вроде «хлеб» и «утро» для всехостальных? Он что, не сможет полноценно общаться с Юрой, не заглядывая в энциклопедию?Узнавать, как у него прошёл день, без шпаргалки?Нет, это никуда не годилось! Нужно было узнать хотя бы основы, прочесть учебник.Тем временем Юра ответил:«В двух словах — это симфония для чайников. Посмотри фильм с закрытыми глазами — и посаундтреку всё равно поймёшь сюжет. Музыка рассказывает его в той же степени, что и визуальныйряд. И даже больше — музыка его предсказывает».Только они начали обсуждать безопасную и весьма интересную для обоих тему, как настало времяработать. Пришлось прерваться. Они договорились списаться в восемь.Володя вернулся домой, вооружённый дисками с фильмом и двумя книгами: учебником по теориимузыки и монографией о музыкальном мышлении — она особенно его заинтересовала, потому чтовидел такое впервые.В двадцать ноль девять Юра отрапортовал, что отправил диски со своими записями. Следом прислалогромное сообщение с анализом саундтрека к «Властелину колец» и ещё два — про лейтмотивбратства кольца. Володя прочёл их трижды, а во время просмотра фильма, или, вернее сказать,прослушивания, перечёл ещё несколько раз.Никакое другое кино не было таким интересным и одновременно утомляющим, ведь пришлосьочень сильно напрягать внимание. Таблетки, что прописал ему Игорь, помогали спать, но делалиВолодю заторможенным. Задачи, которые он раньше выполнял без труда, теперь требовали кудабольших усилий. Володя стал спокойнее, но и уставал быстрее — за прошедший рабочий деньнесколько раз ловил себя на мысли, что мечтает поспать. Но всё-таки вялость была меньшим издвух зол. Уж лучше так, чем находиться на грани истерики.Фильм оказался неожиданно длинным, и Володя лёг поздно. Выпил снотворное и мгновенно уснул.Проснувшись позднее обычного, с трудом продрав глаза, Володя сел в машину и обнаружил ещёодин минус своего состояния: плохая реакция за рулём — пришлось ехать медленно и оченьосторожно.Поэтому, когда он вошёл в офис, Юра уже ждал его в ICQ больше двадцати минут.«Что вчера писал: своё или на заказ?» — спросил Володя, когда они обсудили «Братство кольца».«Вчера получил сценарий, только сел разбирать, как его отозвали. Будут вносить правки».«Тебе сценарий дают?»«Бывает по-разному, но, вообще, да. И отбирают тоже, как видишь. Ну ладно, как говорится — нетдобра без худа. Или говорится не так? Забыл... В общем, пока переделывают, у меня есть времяписать свое».«Начинаешь новое или продолжаешь старое?»«Новое».«Случайно не поездка в "Ласточку" вдохновила?»«Угадал! Вдохновила — и на редкость сильно. Тишина в ней какая-то особенная, она говоритбольше, чем звук».Володя написал: «А я вдохновил на что-нибудь?» — но тут же удалил и отправил другое:«Что это будет? На каком инструменте, в какой форме и так далее?»«Хочу написать ещё одну симфонию. Но в этот раз нечто светлое, ностальгическое. Столько разначинал, но не заканчивал. Симфония в принципе сложное произведение, роман в музыке, над нимпридётся очень долго работать. А по задумке новое произведение должно бытьавтобиографическим, а значит, потребует массу сил и нервов».«Здорово, Юр! Вот бы послушать».«Пока рано. У меня только наработки. Экспериментирую».«Когда напишешь какой-нибудь кусочек, дашь послушать?»«Посмотрим, как ты будешь себя вести», — ответил Юра, и Володя уже знал, что вдогонку получитсмайлик.***В легкомысленных разговорах ни о чём прошёл сентябрь. Всё это было забавно и непривычно дляВолоди. Так много он не общался в сети ни с кем, даже с Игорем. В Юре Володе нравилось всё: отего точности до — пусть он и не признавался себе в этом, — смайликов. Но в глубине души Володяпонимал, что они пишут друг другу только для того, чтобы не потеряться снова. В остальномпереписка была, по сути, бессмысленна, ведь дальше неё всё равно ничего не зайдёт.А разговоры с каждым разом становились всё более бессодержательными и короткими.Мысль о том, что рано или поздно темы попросту закончатся, пришла к Володе неожиданно. Передсном, лёжа в кровати, он по привычке заглянул в ежедневник — напомнить себе, какие дела ждутего завтра, полистал книгу по музыкальному мышлению и выяснил, что в ней в основном идёт речьо физиологии мозга, поэтому решил отложить её на потом. С большим трудом прочёл две главымузыкальной теории, ничего не запомнил, зато убедился, что вечером ему не удаётся нормальноусваивать информацию. Убрал книги в сумку, чтобы читать их днём, в перерывах на работе.Он выпил снотворное и стал ждать, когда то подействует. На душе было неспокойно: его мучилимысли не о встречах, отчётах и распоряжениях, а о переписке — о чём говорить завтра? Не протеорию же музыки, это глупо. И ещё глупее — про работу. Одно успокаивало: когда придёт посылкаот Юры, он точно найдёт, о чем рассказать. Но в подсознание закрался страх: пусть они с Юрой имогли обсудить все вещи в этом мире, но рано или поздно им станет не о чём говорить, станетсложно писать друг другу.Что будет делать Володя, когда все темы закончатся, а новых не найдётся, потому что они далекодруг от друга и живут совершенно разными жизнями? У них нет общих увлечений, есть толькопрошлое, но нет настоящего и будущего. Но Володя не мог позволить себе снова потерять то, чтобыло так важно.И, видимо, Юра думал о том же самом. Он находил темы из ниоткуда: присылал фотографии того,что его окружает — домов, сада, каких-то церквей, — и писал просто о том, что видел сегодня.Однажды прислал фотографию метронома с надписью «Работаю». Володя в ответ загадал загадку,выслав фотографию подарка от фирмы-партнёра: похожей на циферблат пластины, на которой подуглом сорок пять градусов был закреплён штырь, а с его наконечника свисала тонкая цепь с грузом — золотистым конусом. Юра не узнал в сувенире строительный отвес, а когда Володя написал отгадку, пошло отшутился.«Я не знаю, что это, — написал Юра. — Сдаюсь. Пиши ответ».«Это строительный отвес».«Почему?»«Что "почему"?»«Почему он отвис? Мало внимания уделяешь?»«Зато посмеялись», — ответил Володя без тени улыбки на лице. Их общение стало выглядетьневероятно жалко.Наверное, Юра считал так же, но упрямо продолжал писать, даже когда было очевидно, что онтеряет интерес. Каждый день в строго отведённое время, утром в девять, в обед и вечером в восемь,он отправлял бессмысленные сообщения и глупые фотографии.Володя ждал его посылку как никогда. Он уже потерял всякую надежду получить Юрину музыку, новсё-таки дождался — седьмого октября в дверь позвонил почтальон и передал ему коробочку сдвумя дисками, подписанными косым почерком.На первом Володя прочёл: «Володьке от Юрки». На втором: «Моему особенному другу». Сердцесжалось. Володя даже не сразу осознал, что держит в руках годы Юриных мыслей, облечённых вмузыку. Его опыт и чувства — всё было здесь.«Я получил твои диски. Не могу найти слова, чтобы выразить, что чувствую, держа их в руках», —отправил Володя в офлайн. Была суббота, он скучал дома, но Юра работал по привычному графику иответил бы не раньше, чем через пару часов.Володя включил музыку и перечитал своё сообщение. Оно показалось ему таким нелепым, чтопришлось добавить:«Ненавижу аську. У меня не получается текстом передать то, что хочу. Всё как-то расплывчато ибезэмоционально».Через два часа пришёл ответ:«Володь, ты не хочешь созвониться?»«Хочу. Когда? Сейчас?»«Когда хочешь. У тебя есть скайп?»«Нет. Я на мобильный наберу».«Погоди, не спеши. На мобильный не надо — это очень дорого».«Цена — это не аргумент. На пять минут денег хватит».«И какой толк от пяти минут? Лучше установи себе скайп, поговорим нормально. Можем даже свидео, если твой интернет позволяет».Володя слышал о скайпе, но никогда им не пользовался. Вообще это казалось ему подозрительным — видеозвонки, да ещё и бесплатно. Впрочем, Юра быстро расставил все точки над «i» — для скайпатребовался быстрый интернет, которого в «Ласточкином гнезде» не было и пока не предвиделось.Но в офисе такой интернет был. Дорогой, не безлимитный, но быстрый. Главное, звонить, когда всесотрудники разойдутся по домам, чтобы не делить с ними скорость.«Завтра поеду в офис. Буду ждать от тебя команд, что нужно сделать, чтобы тебя увидеть».«Хорошо», — ответил Юра и задал универсальный вопрос, от которого Володю уже мутило. Правда,без него их общение прервалось бы ещё месяц назад:«Что ты сегодня делал?»«Отдыхал, — сухо ответил Володя. И вдруг вспомнил свою старую и, как он считал, дурацкую идею,о чём поговорить. Подумал, кивнул сам себе — пусть дурацкая, зато тема. — Читал книгу по теориимузыки». Юра ответил не сразу — пара минут прошла, прежде чем Володя получил:«Зачем это тебе?»«В смысле? Ты же музыкант, как нам говорить о твоей жизни, если я ничего не знаю о музыке?»«Зря ты так шутишь».«Я не шучу. — Володя сфотографировал книгу. — Прими файл».Он увидел, что Юра скачал фотографию, и стал ждать ответа. Но Юра не отвечал даже слишкомдолго.«Ты где?» — поторопил Володя и получил мгновенный ответ. Юра будто повторил его сообщение:«Иногда я тоже ненавижу аську. Когда надо думать, что собираешься сказать, формулировать».«Для меня ничего формулировать не надо, просто скажи, что на уме», — написал Володя, но ждатьвсё равно пришлось. Юра набирал сообщение не меньше пары минут.«Мне очень приятно. Никто никогда не интересовался, чем я живу, настолько, что даже книги бычитал. Ну, то есть по-настоящему интересовался. Музыка не просто важна для меня, она — это иесть я сам. Даже близкие не понимают, как много она для меня значит, хотя спрашивают, но тывот... Книги читаешь ради меня. Я такого не ожидал».«Не ожидал от меня? Это ещё почему?»«Вообще ни от кого не ожидал».После таких слов Володя был попросту обязан не только закончить обе эти книги, но и прочесть какминимум десяток-другой.Теорию музыки в будни он оставлял на работе, но на выходные брал домой, так что она всегда былас ним. Закончив переписку с Юрой, Володя положил в сумку и вторую книгу, показавшуюся емубесполезной и слишком сложной — о музыкальном мышлении. Теперь ему хотелось изучить всё,даже косвенно касающееся музыки. Тем более книгу о том, как работает мозг музыканта.Подозревая, что придётся долго возиться с установкой скайпа, Володя приехал в офис с утра.Охранник, привыкший, что начальник и раньше работал без выходных, даже не удивился, открываяему дверь.Володя вошёл в кабинет, по Юриной инструкции стал скачивать и устанавливать скайп. Всёработало очень медленно. Пока ждал, на удивление продуктивно поработал, а когда закончил,взялся за книгу по теории музыки. Но, не успев начать, отвлёкся на сообщение в ICQ.Писал Игорь. Он даже не поприветствовал Володю.«Ты вообще собираешься мне писать?»«Сам бы написал, если так заждался», — равнодушно ответил Володя. Не хотелось даже вспоминатьоб Игоре, а общаться с ним — и подавно. Тем более что, судя по всему, тот собрался выяснятьотношения.«Значит, извиняться ты не собираешься?»«Я? Я должен извиняться? Перед тобой? Игорь, ты что-то путаешь», — быстро набрал Володя,увидев, что Юра появился в сети.Володя открыл окно чата с YuriKo и прочитал:«Привет! Вечером всё в силе?»«Здравствуй! — ответил он. — Да, специально приехал в офис пораньше. Устанавливаю».«И как успехи?»«Жду письма с подтверждением регистрации. Книжку читаю».«О! Ну и как, готов к экзамену?»«По теории музыки? А можно мне автомат?» Юра прислал хохочущий смайлик, Володя улыбнулся.В другом окне, в чате с Игорем, тоже пришло сообщение. Володя переключился на него, прочёл:«Ты меня кинул в гостинице, просто взял и ушёл. И ждёшь, чтобы после такого облома я сам тебеписал?»«Игорь, а тебя ничего не смущает? В своём поведении в гостинице, я имею в виду».«Что меня должно смущать? — тут же ответил Игорь. — Я просто делал то, что ты просил».Володю начал злить этот разговор. Он заколотил пальцами по клавишам:«Только это и больше ничего? Ну-ну... Может, тебе показалось, что я был в неадеквате, но, прикинь,я прекрасно осознавал, что ты хотел меня отыметь!»Он отправил сообщение и переключился обратно на чат с Юрой. Тот писал, что освободится сегодняпораньше, в девятнадцать пятьдесят. Володя собирался ответить что-нибудь забавное, нопрозвучало уведомление от почты — пришло письмо с подтверждением регистрации.«Кажется, всё получилось», — написал Володя в чат с Юрой и свернул ICQ, спеша закончитьустановку скайпа.Когда дело было сделано, Володя принялся изучать скайп. Стал искать в нём контакт Юры иувлёкся так сильно, что аж вздрогнул от неожиданности, услышав тихое «о-оу». В ICQ пришлосообщение. Сосредоточенный на скайпе, Володя рассеянно взглянул на всплывшее внизу экранаокошко — ник Игоря и маленькое, обрезанное сообщение:«Отыметь? Ты чег...»И тут Володя окончательно разозлился. Он свернул скайп, открыл ICQ и набил текст так яростно,что под пальцами жалобно скрипнул ноутбук. Не глядя, ударил по клавише Enter, и в чатепоявилось:«Выпороть, Игорь, не значит отыметь! Ты пытался воспользоваться моей невменяемостью и чуть неизнасиловал, когда я был не в состоянии отказать».Ответ на его сообщение пришёл незамедлительно. Странный ответ. — Что за?.. — пробормотал Володя, читая.«Что за херня у тебя творится?! Ты там совсем с ума сошёл? Прошлого раза не хватило?!»Володя поднял взгляд на строчку выше, к имени собеседника — YuriKo. И беспомощно уставился наокно чата с Юрой — последнее сообщение Володи начиналось со слов «Выпороть, Игорь, незначит...».Осознание случившегося пришло к нему не сразу. Внутренний голос протестовал: «Да быть неможет!» Мозг отказывался принять, что Володя отправил такое сообщение не тому адресату. Какон вообще умудрился это сделать, ведь окна-то разные?Сколько бы Володя ни сопротивлялся, глаза видели другое — он отправил это Юре.Сердце на миг замерло и ударило так, что стук эхом отразился в голове. Володя обхватил ладонямилицо. Он много раз слышал выражение «провалиться сквозь землю», но даже не догадывался, чтоэто чувство может быть буквальным. А оно таким и было! Володя буквально опускался ниже и ниже — кресло чуть откатилось назад, будто призывая его спрятаться под стол.Время тянулось, Юра молчал. Володя пытался придумать ответ, но что он вообще мог сказать? — Дурак, не молчи, — прошипел сквозь зубы сам себе. — Напиши хоть что-нибудь!И стал набирать совершенно дурацкое сообщение, прекрасно понимая его ничтожность:«Это было не тебе». Юра ответил мгновенно и зло:«Да я, блин, и так понял, что не мне».«Только не думай обо мне плохо», — написал Володя, кривясь от того, насколько жалобнойполучилась просьба и насколько жалким стал он сам. Володю охватило настолько сильное чувствостыда, что он не покраснел, а побледнел.От ответа Юры стало ещё хуже:«Я не буду говорить об этом сейчас, мне надо работать».Володя опустил голову на сложенные на столе руки.Кем он стал в глазах Юры теперь, со своими мерзкими пристрастиями? Гадким психом? Володя неудивился бы, окажись всё так. Тут нечему удивляться: отвращение — нормальная и вполнепредсказуемая реакция.Володя с трудом нашёл в себе силы спросить Юру:«Ты ещё напишешь мне вечером?»Но тот, явно взбешённый, проигнорировал вопрос.«Ты скажи мне только одно: тебе реально было мало прошлого раза?»«Это не ещё один раз, я и писал про прошлый. Больше я даже не виделся с ним — и не хочу».«Не хочешь видеться или не хочешь, чтобы тебя били и унижали?»«Никто меня не унижал! Я не мазохист! Это был исключительный случай!» — чуть было неотправил Володя, но удалил, рассудив, что такой ответ может стать поводом для новых разборок.Отправил наиболее безопасное:«И того, и другого».Володя видел, что Юра набирает сообщение. Глядя на иконку пишущего карандаша, он терпеливождал целую минуту, прежде чем тот остановился и пришло неожиданно короткое:«Всё, ухожу. Мне надо работать».«Юра, подожди! Я всё испортил?»«Нет, я просто занят. Я напишу тебе вечером. До свидания, Володя».От стыда и злобы хотелось рычать. Володя встал из-за стола, пошёл умыться. Посмотрелся в зеркало — бледный и всклокоченный. Опять какой-то жалкий. Странное наступило время — раньше день заднём он становился сильнее и крепче, а теперь все труды прошлых лет, будто слепленные из песка,рассыпались прямо на глазах. Неужели они на самом деле ничего не стоили? Неужели всё, чегоВолодя добился, — создал красивую маску?Он вернулся в кабинет, сел за стол. Сообщение от Игоря всё ещё мигало, он ждал ответа.«Отыметь? Ты чего? Ты обиделся на то, что я хочу тебя?»«Я не обиделся, но теперь не знаю, смогу ли тебе доверять. Ты мог бы просто попросить тогда».«И ты бы не отказал?»«Нет».«Хорошо, я прошу тебя, давай поменяемся местами?»Володя не стал отвечать сразу. Тупо смотрел в экран. Думал о том, что все эти разборки с Игорем,словно мышиная возня, глупы, мелочны и бессмысленны. Но как много от них вреда.Зазвонил телефон, на экране высветилось: «Игорь». Володя не хотел его слышать и сбросил. Игорьнаписал в ICQ:«Вов? Почему не берёшь трубку?»«Не хочу. Не до тебя сейчас».«Почему? Сегодня выходной!»«Да просто не до тебя», — спокойно ответил Володя, но реакция Игоря была агрессивной:«Вот так, значит? Тогда пошёл ты, чёртов невротик! Было бы перед кем унижаться!»Прочитав, Володя даже бровью не повёл. За годы общения не только Игорь узнал Володю, но иВолодя Игоря. Он наизусть выучил все его реакции, нашёл, на какие точки надавить, и сейчасспровоцировал Игоря специально. Не ответив, закрыл окно чата. Реакция Игоря была предсказуема:для него просить прощения и правда было сродни унижению.И всё-таки Игорь был прав: у Володи бывали срывы, и тот, что произошёл в сентябре, — далеко непервый. А Игорь не раз помогал ему справиться с ним — разговаривал, выписывал рецепты. А ещёоднажды, в самом начале их общения, сделал то, о чём попросил Володя, — выпорол. Можно было по пальцам сосчитать, сколько раз эта проклятая порка вообще случалась в его жизни:всё в молодости и вот недавно — в сентябре. Не больше десяти раз за почти сорок лет! И опоследнем разе сейчас узнал Юра. Нужен ли Володя ему такой, какой есть, — невротик? Неиспугается ли? — Так, стоп, — приказал Володя сам себе. — Хватит стыда и вины.Он не мазохист. Но даже если бы Володя был им, то это его личное дело и стыдиться здесь нечего.Тем более Юра знал про шрамы — и всё равно его принял. Но дело было вовсе не в них. Своимсообщением он окунул Юру в грязные подробности того вечера. Подробности столь унизительные,что Володя не знал, как теперь смотреть ему в глаза и захочет ли Юра вообще с ним увидеться.Захотел. Во всяком случае, сдержал слово и написал, как обещал, в девятнадцать пятьдесят семь:«Вечером всё в силе?»«Да, я жду тебя», — ответил Володя и замер в кресле, не отводя напряжённого взгляда от экрананоутбука. Юра писал долго. Каждый удар секундной стрелки бил по натянутым нервам.Володя весь день места себе не находил, искал отговорки и придумывал, как будет объясняться,если они вообще созвонятся с Юрой. Он ожидал встретить осуждение или неприязнь, но, когдаответ наконец пришёл, так и замер с приоткрытым ртом — Юра извинялся.«Володя, я всё обдумал, пока работал. Я хочу извиниться за свою реакцию, я не должен был тебегрубить и оскорблять словами или тоном. Я понимаю, что всё это меня не касается и я не долженлезть в твою личную жизнь».Володя аж выдохнул от облегчения. Ещё раз с лёгким сердцем перечитал сообщение и написалпервое, что пришло в голову:«Да лезь сколько угодно, Юр. Я же понимаю, что ты желаешь мне только добра».«Ты меня прощаешь?» — написал Юра, дополнив сообщение извиняющейся рожицей.«Конечно!» — ответил Володя,«Хорошо. Тогда позвоню через пять минут».Володя подскочил к зеркалу, принялся критично оглядывать себя. Сегодня он выглядел куда лучше,чем в день их встречи под ивой. Вполне удовлетворённый своим внешним видом, он на всякийслучай ещё раз причесался, расправил воротник поло, обнажая шею, и поправил кардиган.Сел в кресло, глубоко вздохнул и выдохнул, унимая мандраж. И через пять минут сам позвонилЮре.Когда соединение установилось и на мониторе показался тёмный силуэт, Володя сипло прохрипел: — Здравствуй. — Ты опять без очков? — разочарованно протянул Юра.Володя затаил дыхание. Связь была так себе — размытая картинка то замирала, то двигалась. И,пусть плохая, главное — она была. Ведь вскоре Володя смог увидеть Юру — копну его тёмных волосна фоне комнаты, где ничего, кроме коричневых обоев и чёрной громады в углу, невозможно былорассмотреть. Сначала его лицо состояло из мелких квадратиков. Было понятно, где глаза и рот, ночерты не разобрать, но вскоре его лицо стало отчётливым. Юра улыбался. Володя тоже расплылся вулыбке. — Я в линзах. Но в следующий раз специально для тебя надену очки. — Давай, — послышался Юрин голос, и картинка замерла.Когда она ожила, Юра сидел уже в другой позе и держал в руке бокал с тёмной жидкостью. — Виски? — спросил Володя — Ром. Йо-хо-хо! — воскликнул Юра. — А мне за руль. — Володя пожал плечами.— Знаешь, если никогда не расслабляться, как, видимо, делаешь ты, можно съехать с катушек. — Обычно я плаваю в бассейне, это хорошо расслабляет...— Кстати о катушках! — перебил его Юра. Хитро улыбнулся и начал: — Раз ты не против того, чтобыя лез в твою личную жизнь, то теперь, когда я спокоен, поговорим о важном. Кто такой этот Игорь икакое место он занимает в твоей жизни? — Я не хочу об этом. Давай сменим тему, пожалуйста. Юра пожал плечами и принялся молча разглядывать Володю. Выпил рома, кашлянул и произнёс: — Хорошо, сменим. Только позволь мне сначала высказаться.Володя поёрзал на кресле, тяжело вздохнул: — Критиковать меня будешь...— Не тебя — его. — Юра прокашлялся и произнёс очень серьёзно: — Володя, тебе нельзя быть стаким человеком, как этот Игорь. Особенно если ты любишь «экстремальные» развлечения. — Да я не... — Володя начал было объясняться. Юра поднял руку. — Не перебивай! Этот Игорь опасен. У тебя сложное прошлое, и к тебе надо относиться сособенным вниманием, беречь. Ты доверяешь ему себя, а он неосторожен настолько, что у тебяостаются такие страшные раны, так ещё и... поступает так подло. Он не заботится о тебе. — Слушай, — остановил его Володя. — Игорь не такой гад, как тебе кажется. Именно он помог мнепримириться с собой. Показал, что таких, как мы, много, а быть геем — не так уж и страшно. Я знаюего восемь лет, и всё это время он поддерживает и помогает. Юра ядовито усмехнулся: — Хорошую он тебе помощь оказывает! — Юра, в любом случае Игорь теперь в прошлом. А после того раза, о котором ты сегодня случайноузнал, у нас не будет больше никаких отношений, — уверенно сказал Володя. И тут же переспросилсебя — правда ли это. Ответ не пришлось искать долго — это была правда. — Сто процентов? — уточнил Юра. — Да. — Хорошо, — Юра кивнул и отвернулся от камеры. Глядя в сторону, негромко проговорил: — Я,конечно, взбесился, когда прочитал сообщение, но на самом деле — очень хорошо, что я узнал оваших с ним делах. — Почему? — Володя нахмурился. Говорить об этом было так неловко, что он не смел смотреть дажев монитор, а тем более в камеру. — Потому что теперь я сделаю всё, чтобы не позволить тебе быть с таким опасным человеком. Еслитебе нужен экстрим, то найди того, кто не будет рисковать твоим здоровьем. Ты красивый, для тебяявно не проблема найти партнёра. — Юра, но это совсем не то, о чём ты подумал! — затараторил Володя, не разбирая толком, чтонесёт. — Это случайность. Да, было, но всего пару раз. Это просто эксперимент, который вышел изпод контроля, и ничего больше! — Ну, значит, тебе нужен тот, кто способен контролировать тебя, — серьёзно произнёс Юра, но тутже ехидно улыбнулся: — На тот случай, если «эксперимент» повторится. — Да нет же, я не нуждаюсь... мне такое не нужно, — начал Володя, но осёкся, не зная, как лучшесказать, чтобы Юра понял правильно. — Блин, Юр, не мучай меня, я не хочу об этом! — Ладно, не будем, — смягчился Юра. Он налил себе ещё рома, сделал глоток и закусил то лиапельсином, то ли грейпфрутом. Затем, лукаво улыбаясь, протянул: — Та-ак, значит, кто такойИгорь, мы выяснили. Рассказывай про других парней. Какие ещё ошибки ты насовершал?Юра улыбнулся так искренне, что Володю не смутила ни формулировка вопроса, ни его суть. Володяпочувствовал, что наконец может расслабиться. — Знаешь, можно сказать, что других у меня и не было. Были попытки завести отношения, но то лив Харькове мало серьёзно настроенных парней, то ли это не модно, то ли мне попадались лишь те,кому отношения неинтересны... — признался Володя и замолчал на полуслове.Задумался, как рассказать Юре максимально коротко о парнях, с которыми знакомился, когда вочередной раз расставался с Игорем. Вспоминать было толком нечего, да и рассказывать — тоже: содним просто переспали, а со вторым — даже до постели не дошло. Юра тихонько прокашлялся, вырывая его из размышлений. Володя поднял на него взгляд иуверенно произнёс: — В общем, скажу так — другие были, но даже ошибками я бы их не назвал. От встречи с ними вмоей жизни не изменилось ничего: не стало ни лучше, ни хуже. Те встречи не были ошибками, и тепарни ошибками не были — они были никем. Юра цокнул языком. — Вот не зря ты на дипломата учился — красиво увильнул! — А ты? Кто был у тебя? — прямо спросил Володя. — Ну... кроме таких же, как у тебя, из «не ошибок» был только Йонас. — А почему вы расстались? — Потому что он мудак, — хмыкнул Юра. — В моём представлении, жить с творческим человеком —это значит принимать творчество как часть личности, как черту характера. Особенно еслитворчество — это призвание. Йонас так не умел. Он разделял меня и мою музыку, мол, потомнапишешь, а сейчас пошли в клуб. В общем, относился к ней несерьёзно. А я считаю — еслинесерьёзен к музыке, значит, несерьёзен в отношении меня. Значит, на меня наплевать. — А после него кто-то был? — «Не ошибки». Просто секс, отношений не было. — Вообще? А не одиноко? — Для одиночества нужно свободное время, а я организовал жизнь так, чтобы свободного временине было.«Ну-ну», — подумал Володя. Он тоже каждый день с утра до ночи крутился как белка в колесе.Они помолчали. Володя ещё раз оглядел комнату Юры. Коричневые обои оказались стеллажамивдоль стен, возле двери висели рамки то ли с фотографиями, то ли с дипломами. А чёрная тень влевом углу оказалась ничем иным, как пианино.Только его взгляд упал на инструмент, как Володя попросил: — Сыграй мне что-нибудь. Если сможешь, конечно. — В смысле, если смогу? — не понял Юра. — Ну, после пары стаканов рома, — пожал плечами Володя. — Пф-ф-ф... — Юра закатил глаза. — Что сыграть? — Не знаю... Что ты написал сегодня? — Аранжировку. Скучную и нудную, от которой уже тошнит. — Тогда что-нибудь другое на твой вкус, нежное или грустное. — Ноктюрн? Ну, давай попробуем... — Юра пересел в угол за пианино и повернул к себе камеру. —«Грезы любви» Листа годятся? — Годятся, — улыбнувшись, кивнул Володя. Он не знал никаких «Грез» Листа, но главным было,чтобы Юра играл.Когда тот начал, Володя, не отводя взгляда, уставился на него, следил за каждым его движением,пытался поймать и запомнить каждую эмоцию на его лице. Любуясь, он старался не думать ни очём, но одна мысль всё же мелькала в голове: когда в мире существует такой человек, как Юра,никто, кроме него, не может иметь большего значения для Володи.***В переписках в ICQ прошёл октябрь. Они с Юрой больше не созванивались в скайпе, потому чтозвонки действительно оказались дорогими. Но Володя и без них не чувствовал себя одиноким — онощущал присутствие Юры в своей жизни. Он твёрдо знал, что каждое утро ровно в девять раздастсявесёлое «о-оу». Они напишут друг другу и в обед. И, главное, вечером, только он ступит на порогсвоего дома, его будет ждать весточка от Юры.Он торопился закончить все дела ко времени очередного разговора, игнорировал чужие звонки,когда они общались, заранее выгуливал собаку, чтобы не отвлекала.Но это касалось не только «их» времени. Володя поймал себя на мысли, что думает о нём постоянно:что бы сказал Юра о том или ином фильме или передаче, может ли ему понравиться этот галстукили пальто, купил бы он себе такие? Что он ест в своей Германии, скучает ли по оливье или борщу?Володе хотелось узнать о нём всё. И он задавал эти вопросы без стеснения, потому что Юра убедилего в том, что ему так же важны эти разговоры.Эмоциональное состояние Володи улучшилось, нервы, казалось, окрепли, но засыпать безснотворного он все ещё не мог. Пил по половинке, но, как ни старался экономить, прописанныеИгорем таблетки кончались. А это значило, что встреча с ним неминуема. Не желая видеться,Володя тянул до последнего, а Игорь, наоборот, стремился к общению — писал или звонил понесколько раз в неделю, предлагал увидеться. Володя отвечал, что занят.Он не хотел ни писать ему, ни слышать его по телефону, ни видеть его в реальности. Теперь он дажев фантазиях не мог снова представить себя с Игорем. В голове уже давно поселился один человек, иесли Володя хотел кому-то писать, с кем-то говорить и видеть кого-то, то все его мысли обращалисьтолько к нему — к Юре.Отношения с Юрой оставались хрупкими. Володя надеялся, что разговор после того сообщения —это самое худшее, что могло между ними произойти, но ошибся. Оставалось ещё многонедосказанности и лжи, а правда рано или поздно должна была выйти наружу. И она вышла, грозяразрушить их едва окрепшую связь. А ведь всё началось с невинного вопроса.Они договорились ещё раз созвониться в скайпе. Володя снова приехал в офис в выходной, но, вотличие от прошлого раза, взял с собой очки.Увидев его в них, Юра воскликнул: — Вот теперь я тебя узнаю, товарищ вожатый! Забавно, — он усмехнулся, — эти очки как две каплипохожи на те, которые ты носил в «Ласточке». Кстати, я их сохранил. — Правда? — почему-то удивился Володя. — Да, а что тут такого? — Юра нахмурился.Володя задумался, наблюдая за тем, как Юра тянется куда-то вбок, берёт бутылку рома и наполняетбокал. — Ну... — протянул Володя. — Одно дело — хранить фотографии или письма, но разбитые очки?— Мне важно всё. — Юра серьёзно кивнул. — А письма... — вдруг вспомнил Володя. — Ты прочёл мои письма? — Да. Сразу, как вернулся, — ответил Юра, сделал глоток и вальяжно растянулся в кресле. — Почему ничего не сказал? — нахмурился Володя. — Не представляю, что бы я тебе написал. Всё-таки столько лет прошло, а мы — совершенно чужиелюди. — Чужие? — нахмурился Володя. — Теперь нет, но тогда мы не были друг другу даже приятелями. А эмоций эти письма вызвали такмного, что я так и не придумал, что тебе написать. Но хотел. Знаешь, я читал много биографиймузыкантов, драматичных и даже трагичных, но все они вместе взятые не производили на менятакого впечатления, как твои письма. Никогда от чьей-то истории мне не было так тяжко. — Хм... — только и смог выдавить Володя. Юра заметно сконфузился: — Ой, не слушай меня, я уже пьяный, не думаю, что говорю. Сравнивать людей, которых даже незнал никогда, с тобой... — Всё нормально. Продолжай. — Твои письма вдохновили меня на ноктюрн. — Юра забавно скривился. — Банально, да? Так что,можно сказать, ты — моя муза. — Правда?! Ты и это от меня скрыл! Сыграй! — Нет, он не окончен. — Всё равно сыграй сколько есть. — Нет, я же сказал, он не готов. Он корявый, его править надо, ты ничего не поймёшь ирасстроишься — скажешь, что за гомункула я тебе посвятил. — Сыграй хоть что-нибудь, — попросил Володя. Ему ужасно захотелось снова посмотреть на Юру,как тот меняется, когда играет. — Всё-таки это так непривычно, — засмущался Юра. — Я имею в виду интерес к моему творчеству. — Ничего себе непривычно! На твои концерты люди за деньги ходят, а ты говоришь, что тебеинтерес непривычен. Юра закатил глаза и махнул рукой. — Ой, эти концерты... Поездка в СНГ была первой и, скорее всего, последней. — Почему? — Я же говорил, она не окупилась. Я ещё должен её отрабатывать. — Как же так вышло? Вы что, не считали? — Считали, да не рассчитали. В Европе концерты окупились. Это моя вина на самом деле. Мы сколлегой, певцом, для которого я писал эти произведения, в Европе выступали не раз. Но чёрт менядёрнул уговорить его включить в тур Украину. Мол, всё-таки моя родина. А ему интересно —согласился. Поехали. И всё у нас получилось шиворот-навыворот. Если с оркестром повезло, то хорбыл просто никаким...Тема музыки так увлекла Володю, что он совсем забылся и выдал: — Я, конечно, не специалист, но, по-моему, хор был просто потрясающим! Они как в церкви...— Стоп, что? Повтори, что ты сейчас сказал! — воскликнул Юра, перебив его.Повисла тишина. Володя спрятал лицо в ладонях. — А-ну посмотри на меня, — велел Юра, а когда Володя повиновался, очень строго спросил: — Тыбыл на том концерте и не подошёл ко мне? И даже ничего не сказал?Володя попытался отшутиться: — Ты же читал мои письма, ты знаешь, какой я дурак, и это, видимо, не лечится. Шутка не сработала. Юра молчал, смотрел пристально, лицо исказилось: он сердито нахмурил бровии сжал губы в тонкую линию.Володя начал серьёзно: — Понимаешь, у меня в жизни был полный кавардак. Я был уверен, что нам не надо встречаться,потому что... потому что... чёрт, да я не знаю почему! Но тогда я только начал оправляться отнервного срыва, я как из ада вынырнул...— Что с тобой случилось? — ледяным тоном произнёс Юра. — Сейчас это уже неважно. А тогда мне было сложно. Такой хаос, будто я не контролирую ни себя,ни свою жизнь, — пытался оправдаться Володя. — Я трезво думать не мог...— У тебя до сих пор бывают панические атаки? — Юра заметно побледнел. Он вдохнул полную грудьвоздуха и начал, с каждым словом говоря всё громче и злее: — Те раны на спине — это что,последствия паники? Ты говорил, что это была просто игра! Ты обманул меня?!Володя хлебнул чая и сказал в сторону: — А я надеялся, что беседа будет приятной...Захотелось скрыться от Юры, от его пристального взгляда и неудобных вопросов. А Юра несдавался. — Я правильно понял, что тебе до сих пор не оказали квалифицированной помощи? — Я не хочу об этом говорить. Закрыли тему, — холодно ответил Володя, пытаясь подавитьзакипающую злость. — Ты до сих пор причиняешь себе вред?Володя не удержался — злость на себя и пресловутая паника накрыли его с головой. Он крикнул вовесь голос:— Нет!От того, чтобы закончить звонок, Володю останавливало понимание — если они расстанутся сейчас,то, скорее всего, больше никогда не созвонятся. Юра, будто услышав его мысли, после минутногомолчания попросил: — Только давай не будем прощаться на такой ноте, ладно? — И не собирался, — буркнул Володя, упрямо не глядя в монитор. — Я не могу быть равнодушным к тебе и твоей судьбе. — Будь спокоен, я ничего с собой больше не делаю. — Я понял — теперь ты не причиняешь себе вред сам, а просишь его? В молодости ты обваривалруки, теперь же заменил руки на это?Слова вертелись на языке, но в горле застрял ком, и Володя только и смог, что судорожновздохнуть.Юра молчал, пристально глядя на него. Сделал два больших глотка, скривился. — Володя? — Юра прищурился. — Ну что ты хочешь от меня услышать? — Правду. Тогда твои ссадины были свежими, и тогда же ты пошёл на мой концерт, но свалилоттуда, не поговорив. Это всё... эти раны что, из-за меня?.. — Нет, но... наверное... я не знаю, — всё так же глядя в сторону, тихо ответил Володя.Теперь вздохнул Юра. Он молча отвернулся и ударил по клавишам. Принялся агрессивно игратьчто-то нескладное, уродливое, даже гротескное.Володя сидел опустошённый, снедаемый чувством стыда. Хотелось немедленно уйти и забыть этотразговор навсегда. Но тогда пришлось бы забыть и Юру. Больше всего на свете Володя не хотелвычёркивать его из своей жизни. Но, какими бы близкими ни были отношения между ними, онивели в тупик. Сколько бы радости они ни дарили, они были обречены. — Прости, Юр, — сказал Володя, с трудом дождавшись, когда Юра закончит играть. — Я не могубольше говорить. Я напишу потом, — и сбросил вызов.