О чём молчит Ласточка

Юра не нашёл вдохновения в галерее. Он не говорил об этом прямо, но Володя всё понял без слов,потому что за следующие пару дней ни разу не увидел его за пианино.Помня, как Юра обижался на Йонаса за нелюбовь к своей музыке, Володя пообещал себе, что будетинтересоваться Юриным творчеством как можно чаще. В офисе он старался не забыватьспрашивать Юру об успехах через ICQ, а возвращаясь домой, просил сыграть то, над чем он работалвесь день.В субботу, проснувшись раньше обычного, Юра сразу же закрылся в своём кабинете, но спустился кзавтраку. С благодарностью принял из рук Володи чашку кофе, немного виновато посмотрел на негои сказал: — Володь, а ты не расстроишься, если я попрошу тебя эти выходные провести порознь? Мне что-тоочень тяжело даётся работа над «Мастером и Маргаритой», хочу засесть в кабинете, отгородитьсяот мира и погрузиться в контекст целиком и полностью.Разве мог Володя отказать? Конечно, ему хотелось как можно больше времени проводить вместе, ноон понимал, что музыка для Юры важнее всего на свете, и готов был идти на любые жертвы, лишьбы он ею занимался. — Юр, я всё понимаю и совсем не против, раз твоя работа того требует. — А увидев благодарнуюулыбку, Володя добавил: — Но, пожалуйста, про еду и сон не забывай, мой Мастер. Юра чмокнул его в губы. — Обещаю, что по ночам буду полностью в твоём распоряжении.Володя нашёл чем себя занять. В субботу он полдня изучал немецкий, а в воскресенье убирался научастке — давно пора было это сделать. На улице уже всё зеленело и цвело, а в саду после зимы досих пор валялись прошлогодние листья. Юра действительно работал — со второго этажа почти всё время доносилась музыка. Правда, чаще — записи, среди которых Володя иногда улавливал нечто отдалённо знакомое. Живойфортепианный звук слышался редко — и то какой-то обрывистый и нескладный, будто Юра пыталсячто-то наиграть и тут же бросал. На первый этаж он спускался всего пару раз — выходил либоперекусить, либо сварить кофе. Володя его не трогал и ни о чём не спрашивал — не хотел мешать. Юра появлялся в спальне ближе к трём ночи, ложился к Володе под одеяло и почти сразу засыпал,пристроившись под боком.Казалось, что всё в порядке: Юра работал над спектаклем, процесс пошёл. Но, вернувшись домой впонедельник, Володя так и замер на пороге от изумления. Невыгулянная Герда пулей бросилась наулицу, едва перед ней открылась дверь. Видимо, Юра заработался и забыл её выпустить. Володябыло махнул на это рукой, но, зайдя на кухню, обомлел от царящего там бардака. Он всё понимал,видимо, творчество Юры было важнее уборки, но разве она заняла бы так много времени? Ведь Юразнал, что Володя вернётся с работы поздно и уставший.Подавив раздражение, он хотел сделать Юре замечание, что хотя бы посуду можно было помыть. Нотут же посмотрел на диван в гостиной, и желание ругаться вмиг пропало. Юра лежал в полнойтишине, будто спал, но, приблизившись, Володя заметил, что его глаза распахнуты, а взглядустремлён в никуда. Юра выглядел усталым и подавленным.— Что-то случилось? — встревоженно спросил Володя. — Нет, всё хорошо. Просто устал. — Ты написал что-нибудь? Можно послушать? — аккуратно поинтересовался Володя, подходя кнему. — Нет и нет, — пробормотал Юра, не поднимая головы. — Что с тобой? — спросил Володя, опускаясь рядом на пол. — Мне показалось, что в выходные тыпоработал очень продуктивно. — Не знаю. Не пишется, — ответил Юра, подставляя губы для поцелуя. — Два дня пытался написатьчто-то цельное и вразумительное, но ничего не вышло. — Почему же так? — Акклиматизация, видимо. — Юра пожал плечами и уставился на него грустными глазами.Володя вздохнул, погладил его по голове, коснулся губами волос, прошептал в них: — Юрочка, ну что с тобой такое? — Сам не знаю. Вроде бы мыслей много, но не могу заставить себя сесть за инструмент и записатьих. Хожу вокруг него, что-то наигрываю, но всё не так. — Что мне сделать? Как тебе помочь? — Никак. Ты вообще тут ни при чём. Мне до сих пор не выслали сценарий. Как получу его — делопойдёт. Просто мне очень непривычно, что вообще нет идей. От этого как-то тревожно — нетворческий кризис ли это?Володя представлял, что такое «творческий кризис», но понятия не имел, от чего он начинается изависит, как проявляется. Но попытался утешить Юру:— Не будь пессимистом — почему сразу кризис? Без сценария у тебя просто отсутствует постановказадачи, правильно ведь? — Да-а... — задумчиво протянул Юра и уже веселее добавил: — А ведь ты прав! Так здорово, что тыинтересуешься моей работой и поддерживаешь меня. Это так приятно. — А мне будет приятно, если ты помоешь посуду и почистишь лук. Юра недовольно замычал, но всё-таки встал с дивана и поплёлся помогать.Следующим вечером Володя снова вернулся поздно. Приготовился увидеть тот же бардак, чтовчера, и услышать ту же тишину, отворил дверь, но на него обрушилась музыка. Володя не поверилсвоим ушам — это была не запись. Юра играл!От музыки тугой узел, что все эти дни скручивался в груди, ослаб. Стало так радостно, что Володяначал подпевать незнакомой мелодии, ни разу не попав в такт.Он не тревожил Юру до самой ночи, боялся спугнуть его вдохновение. Учил в одиночественемецкий, но мыслями постоянно возвращался к Юре и улыбался.Ближе к полуночи музыка затихла, и на лестнице послышались торопливые шаги. — Я получил сценарий! — увидев Володю, воскликнул Юра и заключил его в объятия. — Поздравляю! — улыбнулся тот. — Вот видишь, а ты говоришь: «Кризис-кризис». Сыграй, чтонаписал. — Пошли, — позвал Юра и вбежал по лестнице.Поднявшись на второй этаж следом, Володя почувствовал запах табака, который так и ударял в нос. — Ты что, опять курил? Ещё и в доме! — не смог промолчать Володя. — Я ненавижу эту вонь! У менятут же начинает болеть голова. — Но ты сам сказал, что это моя комната и я могу делать здесь всё, что захочу, — растерялся Юра. — Не в этом дело. Дело в твоём здоровье. Так и до рака недолго. Юра отмахнулся. — Да ну, перестань. Я курю раз в сто лет — так, балуюсь. У меня нет привычки. — Тогда тем более! Раз привычки у тебя нет, Юра, я запрещаю тебе курить, тем более в доме.Иначе... — произнёс он и задумался: а что иначе? Юра же не ребёнок, чтобы ставить емуультиматумы или стыдить за курение, как в «Ласточке». — Без «иначе», я просто по-человеческипрошу тебя: пожалуйста, не кури больше. — Ну ла-а-адно, — как-то по-детски протянул Юра, смеясь. Подошёл к пианино и, не садясь, наигралстремительную мелодию.Володя не понял, какое отношение к «Мастеру и Маргарите» может иметь столь легкомысленнаямузыка, но Юру, разумеется, похвалил.И этот день стал единственным, когда Володя слышал его игру. Юра больше не притрагивался кпианино и проводил вечера в кабинете в полной тишине. Даже записи не ставил. Эта тишинанаполняла душу Володи тревогой.Он старался не давить на Юру, но, каждый раз возвращаясь с работы, с замиранием сердца отворялдвери дома и прислушивался — вдруг зазвучит музыка?Она зазвучала в последний рабочий день перед майскими праздниками. Правда, снова запись. НоВолодя порадовался и такой мелочи — может, всё же есть какие-то подвижки?Юра сидел за инструментом с книгой в руках, но крышка пианино была закрыта. — Над чем сегодня работал? — привычно спросил Володя. — Что-нибудь написал? — Я перечитал сценарий вдоль и поперёк, но всё ещё не понимаю, какой должна быть музыка, —ответил тот. — Казалось бы, сам Булгаков указал, как должен звучать этот роман. Фамилии у героевкак у композиторов: Стравинский, Римский, очевидно, что Римский-Корсаков, и, конечно, Берлиоз. — И что же за музыку зашифровал Булгаков? — с любопытством спросил Володя. Он подтащил кпианино кресло, которое для успокоения Юры назвал отцовским, и уселся в него, всем своим видомпоказывая, что готов внимательно слушать. — С Берлиоза всё начинается, он как ключ ко всему. У него есть «Фантастическая симфония», вотпослушай, что сам Берлиоз писал про неё. — Юра открыл книгу и зачитал страницу, заложеннуюзакладкой: — «Молодой музыкант с болезненной чувствительностью и горячим воображениемотравляется опиумом в припадке любовного отчаяния. Наркотическая доза, слишком слабая длятого, чтобы вызвать его смерть, погружает его в тяжёлый сон, сопровождаемый страннымивидениями, во время которого его ощущения, чувства и воспоминания претворяются в его больноммозгу в музыкальные мысли и образы. Сама же любимая женщина становится для него мелодией икак бы навязчивой идеей, которую он находит и слышит повсюду». — Юра отложил книгу,повернулся к Володе и добавил уже от себя: — Казалось бы, что тут думать, правда? Но это слишкомпросто. Слишком на поверхности. Тем более какие, к чёрту, будни Москвы под Берлиоза? Нет, тутдолжно быть что-то ещё, более сложное.Володя взял его руку в свою, посмотрел в глаза и начал, осторожно подбирая слова:— Ты очень интересно рассказываешь. Здорово, что ты так глубоко разбираешь материал, но тытолько думаешь и ничего не пишешь. А твоя работа — писать, без этого ведь теряется навык, так?Но Юра его будто не слышал, спрашивая скорее воздух, чем Володю: — Как должна звучать повседневная Москва? Или, точнее, как передать Москву тридцатых немцам?Может быть, Утёсов? Как у него было: «Я могу под окнами мечтать, я могу, как книги, их читать»...— Его глаза загорелись искорками интереса, а щёки залились нездоровым румянцем. Юра заёрзална стуле и вдруг воскликнул: — Володя, надо срочно купить Утёсова. Отвези меня в Харьков! Я бысам съездил, если бы не выпил. Юра кивнул на полупустой стакан, стоящий на пианино, и Володя вздохнул. — Юра, подожди, успокойся. Не надо никуда ездить. Я скачаю тебе Утёсова. — Спиратишь? Ты что, это же воровство! — Я куплю в интернете, — не зная, как это сделать и можно ли сделать вообще, пообещал Володя. —В крайнем случае куплю завтра. Только не надо никуда бежать прямо сейчас, хорошо? Тем болееуже вечер, ты не успеешь к закрытию магазинов. — А, да. Да, верно. Жаль. — Ты лучше запиши, что придумал. Сыграй что-нибудь из того же Берлиоза, но не размышляй, асыграй, ладно? — Ладно, — сдался Юра, кажется, успокоившись.Оставив его наедине со своими мыслями, Володя отправился заниматься немецким. Нососредоточиться не получалось: вместо того чтобы учить новые слова, он то и дело отвлекался намысли о Юре.Он уже который день ничего не пишет, придумывает сам себе отговорки, занимается всем, чемтолько можно, но только не сочинительством. У него резко меняется настроение, появляются какието маниакальные идеи. И сценарий уже неделю назад прислали, а он никак не сядет за работу. Ктому же Юра слишком часто пьёт, да ещё и в одиночестве. Неужели это действительно творческийкризис?Размышляя, как можно ему помочь, Володя бросил немецкий и отправился в кровать. Юраприсоединился к нему через полчаса. Обняв его, Володя задумчиво пробормотал: — Юр, помнишь, рассказывая о Йонасе, ты говорил, что твоя музыка бессмысленна, потому что ненастолько великая, чтобы остаться в истории? — Ну? — буркнул Юра ему в шею. — Я считаю, что это не так. Я считаю, что она достойна того, чтобы о ней помнили будущиепоколения, — сказал Володя, но в ответ услышал лишь какой-то невнятный звук. — От твоегофырканья моё мнение не изменится. Юр, чтобы стать великой, музыка должна быть написана. Японимаю, что пока она не пишется, но ты хотя бы пробуй, просто попытайся что-нибудь сочинить.Хотя бы просто сиди за открытым пианино, а не используй его как стол. — Ну что мне, прямо сейчас идти? — жалобно спросил Юра. — Я устал... — Нет, не сейчас, конечно — завтра. Завтра попробуешь? — Не знаю... — Юра отвернулся от него.Володя с грустью посмотрел на его затылок, на разбросанные по подушке, чуть отросшие волосы,которые, и без того непослушные, теперь вились. Юра никогда не казался ему жалким, дажесейчас, когда тщетно пытался выжать из себя хоть что-то, но Володе стало так его жаль, чтостиснуло горло. — Юра, — печально прошептал он, — а тебе поможет, если сделать что-нибудь с пианино? Ты самговорил, что оно фальшивит и плохо звучит. Возможно, из-за этого тебе так сложно сесть за него? — Возможно, — тут же отозвался Юра. — Надо бы вызвать профессиональных настройщиков. Япытался сделать что-нибудь со звуком, но у меня ничего не получилось. — Да, давай вызовем, пусть посмотрят. Только сначала их надо разыскать. А завтра, как назло,начинаются праздники, никто и не будет работать. — Ну, не завтра, так позже, время ещё терпит, — согласился Юра.Володя уже начинал проваливаться в сон, потому что заранее выпил снотворное. Последние парунедель засыпать без него не выходило.— Володь? — вдруг прозвучал шёпот в тишине комнаты. — М? — промычал Володя сквозь сон. — Мне так надоело сидеть дома, — пожаловался Юра, прижимаясь к нему со спины. — Поехализавтра гулять по Харькову?Володя так хотел провести праздники дома, хорошенько отоспаться, закончить уборку в саду ивычесать Герду. Да и гостиная покрылась пылью и тоже требовала внимания. Но Юра и правда ужебольше недели коротал дни дома, не гулял даже в окрестностях «Ласточкиного гнезда». Должнобыть, он очень устал сидеть в четырёх стенах.— Поехали, — ответил Володя, вздохнув. Юра в благодарность прижался ещё крепче.«Надо позвонить Ирине с Женей, — решил Володя, засыпая, — хоть немного сменить обстановку дляЮры».***В город поехали с самого утра. Володя надел плащ и минут десять прождал Юру в прихожей,возмущаясь, сколько можно наряжаться для банальной прогулки. А когда Юра вышел к нему,Володя не смог сдержаться и демонстративно закатил глаза. — Помнишь, ты спрашивал, почему люди сразу видят в тебе гея? — Что со мной опять не так? — Юра с искренним недоумением уставился на него. — Брюки, Юра, светлые брюки в обтяжку. Ты в них будто голый. — Я думал, тебе понравится... — Лично мне нравится, когда ты вообще без них, но моё мнение здесь ни при чём. — Видя сердитоподжатые губы Юры, Володя смягчил тон: — Лучше переоденься в джинсы. Так будет и спокойнее,и теплее.Юра нахмурился, скептически оглядел себя в зеркале и угрюмо побрёл переодеваться.После обеда в кафе они неспешно возвращались к машине, планируя ещё прогуляться по Свердловадо набережной. Уже подходя к историческому музею, Володя заметил на другой стороне улицывывеску «Музыкальные инструменты». — Не хочешь зайти? — предложил он Юре. — Да нет, зачем? — Тот пожал плечами. — Вдруг там есть настройщики? — предположил Володя и не смог сдержать хитрой улыбки — вголове появилась интересная мысль. — Как думаешь, если специалисты не смогут настроитьпианино, может, мне его вообще продать и купить себе новое? — Зная отчаянное желание Юрыбыть финансово независимым, он специально выделил слово «себе». — Хороший инструмент стоит хороших денег, а если только для интерьера, то лучше оставь старое, — предостерёг Юра и послушно побрёл за Володей. — Не только для интерьера, оно и тебе нужно. Ты же не в последний раз приехал ко мне, правда? — Да, но мне сгодится и нынешнее пианино. Уверен: после настройки оно зазвучит гораздо лучше, — упрямился Юра.Володя повёл его к светофору, чтобы перейти улицу. Юра шёл рядом, продолжая убеждать Володю втом, что настройка поможет, а перед самым входом выдал главный аргумент: — Увидишь цены — быстро передумаешь покупать новое.И они вошли внутрь.Хотя вывеска выглядела скромно, сам магазин оказался дорого оформленным и довольно большим.Он занимал два этажа: на первом стояло с десяток пианино и висело множество гитар, а на второмВолодя заметил барабанные установки, какую-то электронику и светоаппаратуру. Внутри былонемноголюдно, продавцы скучали и, едва завидев Юру с Володей, разом набросились на них: — Подсказать что-нибудь? — Вам какое: ученическое или профессиональное? — Для себя смотрите? — Нам, вообще, нужно узнать насчёт настройки пианино, — ответил Юра всем сразу. —Настраиваете? — Да. Пожалуйста, следуйте за мной, — пригласила девушка. Юра было пустился за ней, но Володя остановил его: — Давай бумажками я займусь сам, а ты пока походи тут, осмотрись. Вдруг вспомнишь, что ещёнадо докупить в кабинет? Провода какие-нибудь или... Во — Утёсова!Юра согласился на удивление легко и в сопровождении продавца пошёл гулять по магазину, о чёмто с ним переговариваясь.Оставшись один на один с девушкой-консультантом, Володя попросил: — Не могли бы вы показать молодому человеку профессиональные пианино? Мы с друзьями хотимсделать ему подарок, и это должен быть сюрприз, а без него нам не выбрать. — Да, конечно, — кивнув, улыбнулась продавец. — Ценовая категория?.. — Нас с друзьями много, так что... главное, чтобы инструмент был действительно хороший. И,пожалуйста, будьте понастойчивее. — Всё поняла, — снова улыбнулась девушка и, передав Володю коллегам на стойке информации,отправилась к Юре.Оформив заявку на вызов настройщиков, Володя пошёл искать Юру и нашёл его в дальнем углумагазина среди множества пианино. Они были разные: и вычурные классические, и лаконичныесовременные. Юра сидел за одним из инструментов в окружении продавцов и посетителей,привлечённых звуками его игры. Даже издалека было заметно, как горят Юрины глаза. Идя к нему,Володя покачал головой и подумал: «А говорил, что моя шарманка его устраивает».Клавиши блестели под Юриными пальцами, по помещению разносились впечатляюще красивыезвуки. Володя узнал эту музыку — то была первая композиция с Юриного диска, посвящённая ему. Мелодия была такой силы и глубины, что по телу Володи побежали мурашки, но не успел онпривыкнуть и прислушаться к ней, как Юра обернулся и тут же прекратил играть.— Закончил? Уходим? — спросил Юра, вставая и с грустью поглаживая клавиши пианино, накотором только что играл. — Перед уходом попробуйте ещё вот это, — вмешалась консультант, с которой договорился Володя.Она указала на современное чёрное матовое пианино, стоящее в центре зала. — Этоисключительный инструмент, единственный в своём роде.— Давай, — ободряюще кивнул Володя, видя сомнение Юры.Тот робко глядел то на Володю, то на пианино. Должно быть, метался между желанием ещёнасладиться хорошими инструментами и необходимостью срочно уйти. — Зачем? — нахмурился Юра. — Мы же не будем ничего покупать.Но Володя только пожал плечами. — За спрос денег не берут, тем более что сегодня выходной, времени у нас предостаточно. Поиграйещё, почему нет? — Посмотрите, сколько у вас слушателей, — поддержала Володю консультант, как бы ненарокомкивая на посетителей. Стоящая рядом семейная пара делала вид, что выбирает инструменты, когдана самом деле — и это было заметно, — прислушивалась. Ещё трое, не таясь, переговаривались вожидании Юриной игры.Уговорить Юру оказалось совсем несложно. Он сел за инструмент и начал играть. По телу Володиснова побежали мурашки — звук этого пианино, более громкий и глубокий, впечатлял ещё больше.Володю даже взяла гордость за Юру — до чего же он талантлив! Своей игрой и музыкой он умелвызывать у множества абсолютно разных людей столь сильные эмоции, что они забывали о делах изастывали на месте, слушая. Юра и сам наслаждался всем этим — прикрыв глаза и легонькопокачиваясь на банкетке, он не ударял по клавишам, а будто тонул в них.Володя подошёл к консультанту, кивающему в такт мелодии, и спросил о цене этого пианино. Ауслышав ответ, внутренне обомлел и многозначительно хмыкнул. Да, действительно эксклюзивныйинструмент стоил как половина Юриного седана.Выйдя из магазина и шагая в сторону машины, Юра отметил: — Ничего не скажешь, времена меняются. Когда пытался поступить в консерваторию, хотел купитьновое пианино. Так и не купил: в каждом магазине на меня смотрели как на убогого, мол, чегоходишь, всё равно не можешь себе его позволить. На дорогих так вообще не давали играть, даже припродавце, представляешь? — Капитализм всё расставил на свои места, — улыбнулся Володя. — И, как видишь, теперь для нихчесть принимать у себя такого таланта, как ты. — Ой, перестань, — смущённо рассмеялся Юра.Всю дорогу до дома Юра пребывал в приподнятом настроении. Он без умолку восхищалсяневероятной красотой звука, который выдавало второе пианино.Володе оставалось только задумчиво улыбаться и поддакивать.***Володя был на работе до позднего вечера, поэтому настройщиков Юра принимал сам. Сообщив емуоб их приезде, пропал на пару часов. Он разбирался в отладке пианино и живо интересовалсяпроцессом, поэтому сразу предупредил Володю, что будет недоступен.Впрочем, и Володе было не до пианино — на объекте, в одном из строящихся домов, обвалиласьстена. Никто не пострадал лишь потому, что произошло это в обеденный перерыв и рабочих простоне было на месте. Но Володе всё равно пришлось ехать на объект выяснять, в чём причина: висполнителях, технологии или материалах. Возвращаясь домой под ночь еле живой от усталости, онмечтал только о еде и сне, а о пианино и думать забыл.Но мрачное лицо Юры тут же напомнило о нём.— Ну как? — только и спросил Володя, снимая влажную, насквозь промёрзшую на ночном весеннемветру одежду. — Как бы я хотел сказать, что стало лучше, но нет. Вообще никакой разницы. — Ясно... — только и сказал Володя, не испытав от новости ни единой эмоции. Он пережил засегодня всю гамму чувств от страха до ярости, и сил на что-либо ещё у него просто не осталось. Да ичто он вообще мог испытать? И так было ясно: это не музыкальный инструмент, а ящик.Он попросил Юру приготовить ужин, а сам отправился отогреваться в душ и стал размышлять, гдевзять денег на новое пианино.Сегодня утром он ещё сомневался, стоит ли покупать другой инструмент. В сотый раз перепроверяябюджет проектов, Володя ничего нового в нём, разумеется, не обнаружил. Изучил даже план попремиям. Сейчас как руководитель премии он не получал, но оставалось небольшоевознаграждение за время, когда Володя ещё не был начальником. Но и от этих денег толку не было:на пианино всё равно не хватило бы, а завышать себе зарплату он никогда бы не стал. Выходоставался только один: брать кредит.«Предложить, что ли, Юре купить его в складчину? Да ну, он не согласится», — решил он, выходя издуша таким же усталым, как и до него.Упав после ужина в кровать, он понял, что сегодня уснёт мгновенно. А тут ещё Юра, усевшисьрядом, принялся гладить его волосы. — Поделись, как ты сегодня? — тихо спросил он. — Чуть не замёрз там насмерть, на открытой местности на ветру, — пожаловался Володя и положилголову на Юрины колени. — Слава богу, всё обошлось, — вздохнул Юра, нежно массируя ему шею. — Да уж, — пробормотал Володя, расслабляясь. — Главное, что я выяснил, чья это вина. — И чья же? — спросил Юра. — Брагинского... — протянул Володя. — Привёз им не тот раствор. — Опять он, — вздохнул Юра. Он не первый раз слышал о том, что в последнее время отБрагинского больше вреда, чем пользы. — Но это ладно, — отмахнулся Володя. — Что нам делать с пианино? — Ничего. Буду заниматься на нём как раньше. — В том-то и дело, что раньше ты на нём и не занимался толком. — Ой, не ворчи, — отмахнулся Юра, шутливо ткнув его в спину. Володя почувствовал, как другая егорука опустилась с затылка на ключицу и коснулась того места, где раньше была ссадина от ремня.Вдруг расслабленные пальцы Юры напряглись.— Он тебе звонит? — серьёзно спросил он. — Игорь? Не знаю, я внёс его в чёрный список. Ума не приложу, что ещё можно сделать, чтобы онотстал. Он как будто русского языка не понимает. — Дай мне его номер, я объясню на немецком, — угрожающе заявил Юра.Володя хмыкнул, с удивлением думая: «Ну у Юры и интуиция». Ведь именно сегодня Игорьпоявился вновь.Вечером охрана «Ласточкиного гнезда» сообщила Володе, что к нему хотел попасть посетитель.Фамилию не назвали, но указали марку и номер авто — Игоря. Володя попросил, даже когда ондома, не пропускать ни машину, ни владельца и больше не звонить по этому поводу. После этогослучая он добавил Игоря в чёрный список и на телефоне, и в аське, не оставив тому возможностисвязаться. На душе сразу стало спокойнее. Теперь оставалось только одно место, где Игорь мог донего добраться — работа, но выдворить его и оттуда у Володи всё равно не получилось бы. Ну,скажет на вахте, чтобы не пускали, а Лере — чтобы не соединяла, но улицу не перекроешь. Да и нестоит лезть на рожон, не стоит злить Игоря — вдруг ему придёт в голову в отместку раскрыть ихотношения коллегам? Тогда проблем не оберёшься.И всё же Володя сомневался, все ли меры предпринял, чтобы порвать с Игорем окончательно. Нераз прокручивая в памяти их разговоры, он убеждался, что всё сделал правильно, но Игорь всёравно никак не оставлял его в покое.Случай на работе так вымотал Володю, что назавтра он даже не появился в офисе. Ему хватило силтолько на то, чтобы съездить в банк и подать заявку на кредит. Володя собирался сразу вернутьсядомой, но узнал, что заявку уже утвердили, и отправился в музыкальный магазин.Он не говорил Юре о том, что купил другой инструмент, и с замиранием сердца ждал его реакции,когда на следующее утро к дому подъехал грузовик.— Опять настройщики, что ли? — не понял Юра, увидев название магазина. — Нет, не совсем, — ответил Володя, пряча взгляд. Ему отчего-то стало стыдно, будто он обманулЮру, будто заставил сделать нечто плохое.Ожидая, что Юра разразится гневной тирадой, Володя вздрогнул от неожиданности, когда тот,хлопнув дверью, скрылся в спальне.Юра не появился, ни когда пианино несли, ни когда устанавливали на место старого и настраивали.Сразу как грузчики и настройщики ушли, Володя тихонько прокрался в спальню, думая, что Юраспал. Но тот лежал на своём месте, незряче уставившись в окно.— Тебе даже не интересно, что за пианино я купил? — спросил Володя, садясь рядом. Он положилладонь на Юрино плечо, но тот её сбросил. — Ты должен его вернуть. — Не могу — потерял чек, — соврал Володя. — Ты издеваешься? — устало выдохнул Юра.Володя морально готовился к ссоре, думал, что Юру придётся успокаивать. Но, когда тот показал,что по крайней мере пока ругаться не намерен, расслабился. Лёг рядом, обнял Юру и спокойноначал: — Я не понимаю тебя. Почему ты решил, что я издеваюсь? Почему тебя это так задевает? — Меня задевает то, что ты не прислушиваешься ко мне. Ты всё решаешь сам, будто моего мнениядля тебя просто не существует, — проворчал Юра в подушку, впрочем, на этот раз Володину ладоньне сбросил. — Ещё как существует. Поднимись наверх, сам посмотри. — Володя вздохнул. — Юр, ты слишкомупрямый, у меня нет выбора, кроме как действовать по-партизански. И, в конце концов, это же мойдом, и я покупаю сюда то, что хочу, а ты помогаешь мне. Сейчас помог потратить деньги надействительно хороший инструмент, а не на такую же дорогую шарманку, как старое. — Само пианино ни в чём не виновато, — уже мягче ответил Юра. — Ты держал его однойполовиной у вечно открытого окна, другой — у камина. Конечно, оно испортится — это же дерево. — Ну вот, ты мне помог ещё раз: теперь я знаю, как делать нельзя и где лучше его устанавливать,чтобы жило дольше. Раньше я о таком не беспокоился, ведь пианино было у меня для украшенияинтерьера. А теперь вот буду беречь — для тебя. Ну так что, посмотришь, что нам привезли? — Какое это пианино? — спросил Юра, поворачиваясь к нему. — То чёрное? — Чёрное, — кивнул Володя, а Юра расплылся в улыбке. — Теперь видишь, как я «не учитываю»твоего мнения?Глядя, как Юра светится от счастья, проводя пальцами по клавишам нового пианино, Володяподумал, что после этого кризис точно должен пройти. И действительно: теперь, возвращаясьдомой, он заставал Юру за инструментом. Старательно игнорируя мысль, что музыка, какая-тонервная и неровная, то звучала, то затихала, постоянно захлёбываясь, Володя радовался однимтолько попыткам Юры играть.Но Юра не выглядел счастливым. Заканчивая работу, он раз от раза возвращался злой. День ото дняВолодя спрашивал, что именно Юра сейчас пишет, и даже читал сценарий, чтобы пониматьконтекст. Юра отвечал, но так, будто отчитывался, и выглядел при этом виновато.Володя упрямо отказывался принять тот факт, что с покупкой нового пианино проблема нерешилась, ведь при нём Юра играл. Но в середине мая ему пришлось это признать.Он вернулся с работы раньше обычного, забыв предупредить Юру заранее. Часы показывали пятьвечера, и по графику тот должен был заниматься, но в доме стояла тишина. С тех пор как Юра сталжить в «Ласточкином гнезде», он часто нарушал график. Но в последнее время, наоборот,придерживался его, и Володя посчитал это добрым знаком. И потому теперь, заметив, что Юраснова сбился с привычного режима, напрягся.Он поднялся на второй этаж. Герда поскуливала, сидя под дверьми Юриного кабинета — тот что, нехотел её пускать? В комнате было холодно и стоял запах алкоголя. На столе и полу валялисьзачерканные до черноты и дыр нотные листы. Юра спал, раскинувшись на диване звёздочкой вВолодином халате и тапках. Один — на ноге, другой — на полу.«Так вот что происходит дома, когда меня нет», — разочарованно подумал Володя, накрывая Юрупледом. Он порывался поскорее уйти отсюда, даже не уйти — сбежать и хорошенько напиться. Егоохватили злость и обида, захотелось накричать на Юру, потребовать объяснить, почему онобманывает. Но вдруг Юра открыл глаза и посмотрел на него так жалобно, что сердце сжалось, араспирающий грудь гнев резко сошёл на нет.— Будешь ужинать? — спросил Володя, поглаживая его волосы. — Да, — одними губами прошептал Юра, продолжая смотреть на него грустными глазами. — Я только пришёл, не успел приготовить. Ты можешь подремать ещё полчаса. — Ладно.Когда Володя оказался на первом этаже, у него опустились руки. Герда скулила, просясь на улицу, адома опять царил бардак: вещи лежали не на своих местах, диски и книги вперемешку с диваннымиподушками валялись на полу, на столе стояла гора немытой посуды. Юра даже не удосужилсявыбросить в урну остатки еды и собрать крошки.Разочарованно бурча себе под нос: «Значит, всё это время он целыми днями спал и пил, а передомной только изображал прилежного музыканта?» — Володя принялся за уборку. Удивляясь тому,что Юра ни разу за последнее время не показался ему пьяным, Володя сначала рассердился насебя, потом — на него. Рассердился из-за всего: из-за Юриного вранья, из-за собственной слепоты,из-за постоянных разговоров только о музыке, из-за того, что, в конце концов, между ними ужедавно не было близости. И, конечно, из-за постоянного бардака дома. Но бардак — это мелочь, ипортить отношения с Юрой из-за подобной ерунды Володя не собирался, тем более что у них былакуда более серьёзная проблема. Но, как решить её, Володя не представлял.Он из кожи вон лез, чтобы помочь Юре побороть творческий кризис, потратил немало денег идушевных сил, с трудом засыпал по ночам, придумывая, что ещё можно сделать, но всё без толку. Атеперь, увидев, чем на самом деле занимался Юра, Володя окончательно растерялся. Он старалсяделать хоть что-то, вытащить Юру из уныния, но тот, казалось, совершенно не хотел помочь себесам. Или хотя бы подсказать Володе, что делать.Спустя несколько минут на втором этаже зазвучало пианино, но не прошло и получаса, какраздражённый Юра спустился в кухню. — Мне не нравится! Всё не то!Володя обернулся к нему, посмотрел на усталое лицо и замер, будто впервые увидев. Почему онраньше не замечал, как сильно изменился Юра за прошедший месяц? Он осунулся, из-затрёхдневной щетины лицо казалось посеревшим, глаза впали, под веками пролегли тени, волосысильно отросли. Он казался хрупким и надломленным, его хотелось защищать, а не критиковать.— В музей ты ходил, по местам детства гулял, что ещё можно сделать? — борясь с приступомжалости, спросил Володя и, уже не надеясь, что это поможет, озвучил первое, что пришло в голову: — Может, сходим на какой-нибудь мюзикл или концерт? — На концерт? А давай... правда, давай только я сам выберу. — Договорились.***Юра выбрал Шестую симфонию Чайковского. Концерт проходил в пятницу, Володя ворчал, мол,неудобно, лучшее в выходной, но Юра лишь развёл руками — ничего лучше пока не предвиделось.— А давай, чтобы ты не возвращался за мной домой, я сам приеду к тебе в офис, а оттуда вфилармонию? Хочу посмотреть, где ты работаешь. — Юра улыбнулся. Вообще этим утром он сновастал похож на себя: улыбался, шутил, лез обниматься. — Но мне идти не в чем, только джинсы ибелые брюки. Я пороюсь у тебя в шкафу, окей? Поищу что-нибудь классическое. — Поищи, — разрешил Володя.Перед выходом он поручил Юре несколько задач: помыть посуду, выгулять Герду и обязательноополоснуть ей лапы — всю ночь шёл дождь, на улице грязно. — И ещё, — он строго посмотрел на Юру, — побрейся уже наконец, а то колючий как ёж. — Погоди, но, если я сбрею усы, то как буду ориентироваться в пространстве? — хохотнул Юра. — Не понял... — Ну, это потому, что ты собачник. — Юра загадочно улыбнулся.До Володи только в машине дошёл смысл его шутки, мол, будь Володя кошатником, то помнил бы,что у кошек усы — сенсоры. Он рассмеялся. Если посещение концертов — это всё, что нужно Юредля счастья, они будут ходить в филармонию хоть каждый день.Юра собирался приехать, когда офис опустеет, чтобы их не отвлекали, но передумал и явился тогда,когда Лера ещё была на месте. Володя предупредил её, чтобы сразу, как Юра придёт, пригласилаего к нему.Володя расплылся в улыбке, когда увидел на пороге кабинета Юру. Каким же он был красивым, каксильно напоминал себя прежнего: с аккуратно зачёсанными назад волосами, в новом пиджаке иВолодиных брюках, но без серёжки и голубого шарфа. А стоило Юре подойти поближе, как воздухнаполнился лёгким ароматом его парфюма.С удовольствием вдыхая любимый запах, Володя встал из-за стола, и Юра тут же упал восвобождённое им кресло. — Так вот, значит, откуда ты звонил мне по скайпу... — протянул он, потягиваясь. — А у тебя тутздорово, уютно. — А ну брысь отсюда. — Володя развернул кресло и, взяв Юру за руки, поднял. — Мне осталосьнаписать несколько писем — и буду свободен. — Да ну, брось. Сегодня же пятница. Ты вечно работаешь. — Сам виноват — нечего было приезжать раньше. — Володя покачал головой. — Чем тебя занять?Можешь чаю попить...— Я сам себя развлеку, — успокоил его Юра.Он принялся бродить по кабинету, разглядывая плакаты, журналы и книги по архитектуре, безспроса достал из шкафа стопку проспектов с изображениями проектов, что выполнила Володинафирма. Сел на диван, стал листать.Несмотря на то, что Юра мельтешил перед глазами, заглядывал в шкафы и брал оттуда вещи,Володе он совершенно не мешал. А когда притих, шурша страницами, Володя вообще забыл о егоприсутствии и вспомнил, лишь когда Юра окликнул его: — Володь. — М? — Володя оторвался от ноутбука, взглянул на Юру. Он стоял напротив окна, раздвинувжалюзи, и смотрел на улицу.«Интересно, эти брюки сидят на мне так же хорошо? Особенно со спины...» — подумал Володя,беззастенчиво разглядывая Юрину фигуру.— Я пришёл сюда примерно час назад, да?Володя взглянул на часы. — Да, почти, а что? — Странно... — протянул Юра с подозрением в голосе. — Когда я приехал к офису, вся улица былазаставлена машинами, таксисту даже было негде высадить меня. Там, прямо на тротуаре, стояламашина, а в ней сидел мужик. Прошёл час, улица уже пустая, но та машина всё ещё стоит, и мужикдо сих пор в ней. Шпион какой-то, — хмыкнул Юра.Володя подошёл к окну, выглянул и тяжело вздохнул. Видимо, по его реакции Юра догадался. — Это тот, о ком я думаю? — Угу, — выдохнул Володя. — Юр, я пойду поговорю с ним. Жди меня здесь, ладно? — Володь, стой. Он вообще адекватный? Такое поведение как-то ненормально... — Ну, во всяком случае, он был адекватным, — ответил Володя, надевая плащ. — Будь осторожен, — встревоженно попросил Юра. — Конечно, не беспокойся, — сказал Володя и вышел из кабинета.Офис пустовал — даже Лера ушла. Лишь охранник сидел на месте, одним глазом поглядывая втелевизор, а другим — в камеры. Володя отметил это просто так, по привычке — Игоря он не боялся.Но всё равно говорить с ним прямо под окнами кабинета, посреди улицы и буквально на глазахЮры, Володя не собирался. Юре стоило лишь открыть окно, чтобы услышать каждое слово.Поэтому, выйдя из офиса и встретившись взглядом с сидящим в машине Игорем, Володя кивнул всторону ведущей во двор арки. Он ступил туда, убедившись, что Игорь пошёл следом.— Я принёс тебе рецепт, — сказал он, протягивая Володе бумажку.Володя взял её, недоверчиво осмотрел и сунул обратно Игорю. — Зачем ты пришёл на самом деле? — строго спросил он. — Игорь, как мне ещё объяснить тебе, чтомежду нами всё кончено? Что я ещё должен сделать, чтобы ты оставил меня в покое?!Игорь ответил невпопад. Он говорил и выглядел так подавленно и потерянно, будто стоял передсудьёй, а не перед Володей: — Я всё рассказал жене. Вообще всё рассказал: про бисексуальность, про измены, про наши с тобойвстречи, про то, что много лет жил с ней, не любя... — Господи, зачем? — Володя опёрся спиной о стену и с осуждением посмотрел на Игоря. — Ладнобы просто бросил, но зачем причинять ей боль? — Ради нашего с тобой будущего.Опешив, Володя вытаращился на него. — Какого будущего? Нет у нас никакого будущего, да и «нас» уже нет. Есть только совместноепрошлое — и то... не самое лучшее. — Вова, но можно же всё вернуть и улучшить! Чего ты всегда хотел? Чтобы я ушёл от неё? Так вотон я — получай, теперь я только твой. Чего ещё? Ты хотел жить вместе, как семья? Давай! Мненадоело скрываться. Давай я познакомлю тебя с родственниками, друзьями, коллегами? Пусть всезнают о нас!Игорь был искренен, и Володе стало его жаль. Наивный, он правда устал от всего — Володя виделэто. Но, какие бы чувства к нему он ни испытывал, Игорь сам виноват в содеянном и сам пришёл кэтой ошибке. — Зря ты это сделал. Между нами ничего больше не будет. — Володя покачал головой. — Почему? — простонал Игорь. Он на мгновение отвернулся, а когда снова посмотрел на Володю,переменился в лице, побледнел. — Из-за твоей интрижки с этим немцем? Господи, Вов, у тебя что,кризис среднего возраста? Под сорокет ввязываешься в не пойми что? Ещё и с иностранцем! — Он не иностранец. Он из Харькова, — сам не понимая зачем, сообщил Володя. — Это, конечно, всё меняет... — протянул Игорь. Казалось, он начинает злиться: бледный какполотно, нахмурился, сжал кулаки. — У тебя с ним всё равно ничего не получится.Володя усмехнулся: — Какое интересное заявление, да ещё и от кого! — От того, кто разбирается не только в психиатрии, но и в психологии, — заявил Игорь.Он снова отвернулся, замолчал на несколько секунд и вдруг разом выдал целую тираду, будто этислова давно вертелись на языке: — Я давно тебя знаю. Знаю, что ты невротик и, чтобы жить с тобой, нужно много терпения — твоёэго приходится постоянно подавлять. Но у меня есть на это силы, а вот твой Юра вряд ли выдержитподобное давление. Помяни моё слово: он сразу сбежит, как только ощутит, что ты стремишьсяподчинить его себе. И дай бог, чтобы успел до того, как ты установишь над ним тотальный контроль.Гадая, не для того ли Игорь явился, чтобы просто вылить на него накопившуюся злобу, Володярешил не раздувать конфликт. Но вопрос сам слетел с языка: — Да что ты говоришь? Интересно, почему ты столько лет не можешь меня бросить, раз я такойневыносимо сложный? — Потому что я специально держал дистанцию все эти годы! Я понял, что ты деспот, и смог от тебяотгородиться. — Теперь я ещё и деспот! — воскликнул Володя, не скрывая циничной улыбки. — Игорь, ты,конечно, очень интересный человек. Правда! Забавно слышать такой подробный,псевдопроницательный анализ моей личности от того, кто лет восемь пытается уйти от жены иникак не может. — Я не уходил не потому, что боялся жить без неё, а потому, что не решался остаться с тобой! — онвыдохнул и продолжил уже куда более спокойным тоном: — Ведь, Вов, если начать с тобойотношения типа семейных, от тебя невозможно будет убежать. Сначала всё, конечно, будетволшебно, но потом, со временем, ты неизбежно станешь нарушать личные границы другогочеловека и будешь пытаться подчинить его себе. — Не ты ли только что предлагал мне серьёзные отношения? Ох, Игорь... Хватит с меня.Володя развернулся на пятках, собираясь уйти, но Игорь схватил его за локоть и процедил: — Я любил тебя и буду любить. Мне было очень трудно держать дистанцию. Ты слишкомпривлекательный, особенно когда влюблён. И когда ревнуешь. В тебя невозможно было невлюбиться! И я любил и очень дорожил тобой. И именно потому, что смог построить между намистену, наши отношения продлились так долго.Так вот как Игорь оправдывал целые годы Володиных обид? Володя вспомнил о них. О том, какубегал полураздетый из его дома, боясь столкнуться с женой, как торчал в воняющих клопамигостиницах, как ждал его вечерами на улице у института и прятался от его коллег. И после всегоэтого Игорь уверяет, что всё это время любил?— Ты не любил, а предавал, — не сдержавшись, рявкнул Володя. Он вырвал руку, снова развернулсяк Игорю. — Не знаю, какими для тебя были наши отношения, но для меня... Ты предавал менякаждый раз, когда прятал, каждый раз, когда возвращался к ней!В воздухе повеяло сигаретным дымом. Их могли слышать, но взбешённому Володе было на этонаплевать. Тем более Игорь подлил масла в огонь: — А твой Юра тебя, конечно, никогда не предаст... — Это уже не твоя забота, — прошипел Володя.Он хотел было рявкнуть, чтобы Игорь не сравнивал Юру с собой, но замолчал, услышав в арке звукшагов.— Добрый вечер, — прозвучал знакомый голос.Володя обернулся. Юра, вывернув из-за угла, неспешно приближался к ним — с сигаретой в зубах, враспахнутом пиджаке, бледный от ярости. Он выглядел угрожающе. — Юра, — представился он, бросил сигарету на асфальт и протянул Игорю левую руку.«Левую! — вскользь отметил Володя. — Но Юра ведь правша...» И за какую-то миллисекундусообразил, что сейчас произойдёт. Юра замахнулся правым кулаком, Володя кинулся вперёд, успел перехватить его за талию иоттащил от Игоря. Не выпуская Юру из объятий, Володя нараспев протянул ему на ухо: — Спокойно...С садистским удовлетворением он заметил, как расширились от удивления глаза Игоря.Интересно, что именно его поразило: Юрино поведение или то, что Юра в принципе здесь, рядом сВолодей?— Пошёл вон отсюда! — подавшись вперёд, но не пытаясь вырваться, прорычал Юра. — Хватитотравлять ему жизнь! Ни хрена ты не знаешь, и никакие твои пророчества не сбудутся!Игорь окинул его долгим нечитаемым взглядом. Развернулся и ядовито бросил через плечо: — Удачи тебе, Юра.Поднявшись в кабинет, Володя заметил, что так и не дописал письмо заказчику, но теперь было недо работы. Он закрыл ноутбук и убрал его в сумку. — Ты не злишься? — спросил, подняв взгляд на удивительно спокойного Юру. — Нет. Володь, вот честно, мне плевать, просто он мне надоел.— И много ты услышал? — Откуда мне знать, много это или нет? Слышал, что ты, как он сказал, — манипулятор? — И что? Думаешь, он прав?Юра улыбнулся и подошёл к нему, присев на край стола. — Думаю, что он сам манипулятор.Володя улыбнулся в ответ. Вся эта ситуация выбила его из равновесия, заставила разнервничаться,но Юрино спокойствие остудило пыл.Володя шагнул к нему, упёрся ладонями в стол по обе стороны от Юры, мазнул губами по щеке. — Ты выглядишь очень соблазнительно, когда злишься, защищая меня, — проворковал Володя ему вухо и поцеловал в шею. Юра хохотнул и запрокинул голову. Володя скользнул губами по кадыку и подбородку, забралсяруками под джемпер.«Чем я занимаюсь на рабочем месте?» — промелькнула мысль, но тут же исчезла, когда Юрапритянул его к себе за плечи и поцеловал.Хотя, если вспомнить, что он делал в этом же кабинете, разговаривая с Юрой по скайпу, то пылкиепоцелуи теперь казались невинной забавой. Правда, такими темпами одними лишь поцелуями онине ограничатся.Через минуту Юра всё же отстранился от Володи. — Мы на концерт опоздаем, начальник. Двадцать минут осталось!Володя вздохнул. И зачем ему какой-то концерт, если тут Юра, такой красивый и желанный, в егообъятиях? Но скрепя сердце он всё же отошёл от него и, взяв в руки сумку, глянул на часы. Они иправда могли опоздать.Симфонию играли в том же зале, где в сентябре, спустя двадцать лет разлуки, Володя увидел Юру.Зрители шумели, музыканты настраивали инструменты. Володя с Юрой успели занять свои места запару минут до начала.Юра спросил, наклонившись к его уху: — А где ты тогда сидел? — Вон там, — Володя указал на кресло в десятом ряду. — А я всё время сидел вон там, — Юра указал на последний ряд. — Ты был здесь как слушатель? — Конечно. В школе и позже, перед поступлением, ходил слушать учеников консерватории. — А ты вообще мог тогда представить, что будешь тут выступать как дирижёр со своей собственноймузыкой?Юра рассмеялся. — Нет, даже тогда. А до чего же амбициозный я был!Володя улыбнулся и хотел сказать, что Юра достоин ещё большего, но вышел дирижёр, и залразразился аплодисментами.Зазвучала Шестая симфония Чайковского. Патетическая, мрачная. Но, слушая её, Володя сравнивалсвои нынешние впечатления с теми, что произвели на него музыка Юры и он сам. В памяти мигомвсплыл его образ за дирижёрским пультом. Какая в нём чувствовалась сила, если не сказать мощь.Володя повернулся, посмотрел на реального Юру — подавленного и надломленного. Почему он сталтаким? Что за последние месяцы произошло такого, из-за чего он так выгорел?Если в «Ласточке» Володя его вдохновлял, не мог ли сейчас отравлять?Володя отогнал от себя эту бредовую мысль. С чего бы? Тем более говорят, что творцам нужнысильные эмоции — счастье или страдание, а Юра счастлив рядом с Володей.Всю симфонию Володя то и дело украдкой на него посматривал. Юра, казалось, полностьюпогрузился в музыку — сидел с закрытыми глазами, будто даже не дышал. Но вдруг Володяуслышал, что Юра шмыгнул носом. Странно, он же ходил в шерстяном пиджаке, когда успелпростыть? Володя не придал этому значения, снова увлёкся симфонией, но через минуту рядомпослышался всхлип.Обернувшись, Володя застыл — Юра так и сидел с закрытыми глазами, а по его щекам катилисьслёзы. Володя изумился — до чего же Юра тонкая впечатлительная натура. Что же он слышитсейчас, какие картины показывает ему сквозь толщу веков Чайковский?Видеть его слёзы от музыки было странно и трогательно. С одной стороны, хотелось не мешатьнаслаждаться, но с другой — пальцы сами тянулись к его руке. Оба желания боролись в Володенесколько минут, и в итоге победило второе.Потревожив соседку справа, Володя снял пиджак и положил его на колени, накрыв им и свои, иЮрины. Под тканью просунул руку, нашёл его пальцы, сжал. Юра удивлённо посмотрел на него.Володя улыбнулся, а Юрина ответная улыбка получилась вымученной — в его глазах плескаласьболь и тоска.Обратно к машине Юра не шёл, а плыл — медленно, будто чуть пошатываясь. Не будь он весь вечеррядом, Володя подумал бы, что Юра пьян. Он просто шагал, уставившись в асфальт, и молчал. Парураз Володе даже хотелось придержать его под руку — вдруг упадёт.Остановившись у парковки, Володя развернул Юру к себе, положил ладони ему на плечи и чутьвстряхнул. Тот посмотрел на него стеклянным взглядом. Спрашивать, всё ли в порядке, былобессмысленно, как и пытаться выяснить, что случилось. — Давай поднимемся ко мне в кабинет? — Зачем? — равнодушно спросил Юра. — Чая попьём. — И Володя, не дожидаясь согласия, взял его под локоть и повёл внутрь.Охранника на вахте почему-то не оказалось — может, в туалет отошёл? Володя пожал плечами — онвсегда носил с собой запасные ключи от офиса.Зайдя в кабинет, Юра сделал несколько шагов, зачем-то погладил пальцами столешницу, подошёл кокну, но даже не взглянул в него. Володя, наблюдая за этими бессмысленными действиями, лишьпокачал головой. Юра развернулся лицом к Володе, опёрся на подоконник и, сложив руки на груди,уставился в пустоту. Володю напугал этот совершенно отрешённый взгляд.Он быстро подошёл к стеллажу, открыл шкафчик, в котором хранил подарочный алкоголь,откупорил одну из пузатых бутылок — то ли коньяка, то ли виски, даже не разобрался. Налил прямов чайную чашку, стоящую на столе, сунул её Юре в руки. Тот, видимо, даже не понял, что это не чай — отхлебнул и тут же закашлялся.Володя мигом забрал у него чашку, поставил на стол. У Юры снова слезились глаза — наверное, всёже от неожиданности. Он смотрел недоумённо и несколько обиженно, но теперь — хотя быосмысленно.— Прости, — сказал Володя. — Мне показалось, ты совсем не в себе. — Я... — Юра растерялся, обвёл взглядом кабинет. — Юр, что случилось? Мне казалось, поход на симфонию должен тебя воодушевить, но вместо этоготы впал в... прострацию? Даже не знаю, как это назвать. Юра закрыл лицо руками, надавил на глаза. Покачал головой, прерывисто выдохнул. — Я не знаю...Володя шагнул ближе, встал вплотную, положил одну ладонь на плечо, вторую — на затылок.Притянул Юру к себе, поцеловал в висок. Юра прижался к нему так, будто только это ему и было нужно, упёрся лбом в плечо, потёрся щекойо пиджак. — Что с тобой такое, Юрочка? — выдохнул ему в волосы. — Скажи, как тебе помочь?Юра качнул головой — получилось, будто боднул Володю в плечо. — Слышал, как она прекрасна? — сдавленно спросил он. — Симфония. Сколько всего Пётр Ильичвложил в неё, сколько рассказал, сколько и как передал... Слушаешь — и будто и правда всю жизньза него проживаешь...Володя погладил его по голове. В Юрином голосе звучало нечто необъяснимое — не жалость, негрусть. Но, казалось, его необходимо утешить. Но как? Володя просто не знал, что сказать, чтобыненароком не сделать ещё хуже своими словами.— Боже, Володь, я просто бездарность, — выдохнул Юра так тихо, что Володя сперва решил, будтоослышался. — Что? — Он обхватил Юрино лицо ладонями и поднял его голову, заставив посмотреть себе в глаза. — Что ты такое мелешь?Юра ничего не ответил, но его взгляд выражал так много и будто бы ничего одновременно, чтоВолодя не на шутку за него испугался.— Глупый. — Он поцеловал его в лоб. — Ты самый талантливый человек из всех, кого я знаю. —Володя коснулся губами его подбородка, поцеловал в щёку и висок. — Я, может, не так уж и многоталантливых людей знаю, но разве правильно сравнивать себя с другими? — Он чередовал слова споцелуями: то в нос, то в губы, то снова в щёки. Только бы отвлечь Юру от его ужасных мыслей. —Твоя музыка уникальна, ты вкладываешь в неё себя, и только... как минимум поэтому она бесценна.Слышишь меня?Юра кивнул. — Ты веришь мне? — спросил Володя. Юра опять кивнул и тихо выдавил: — Да.Володя снова прижал его к себе и стал гладить по волосам. Юра послушно уткнулся носом ему вшею и прошептал: — Спасибо, Володь.Они ещё долго стояли так у окна. Юра не отпускал его, а Володя боялся разомкнуть объятия —вдруг, стоит только убрать руки, Юру снова охватит истерика?Но через какое-то время — может, минут пятнадцать, Володя не засекал, — Юра подал голос: — Поехали домой, уже почти десять...Когда они выходили из офиса, их заметил охранник и, наверное, очень удивился. Но Володе было нанего совершенно плевать. Важнее всего сейчас было отвезти Юру домой и уложить спать.