Покуда цветёт надежда
Одиннадцать часов спустя после битвы в Резиденции.
Столица Флорианды — Блоссом.
Королевский дворец возвышался над городом.
Тяжёлые шаги эхом отдавались по коридорам. Высокий мужчина в рыцарской униформе уверенно двигался вперёд. Его лицо оставалось непроницаемым. Ему было всё равно на придворных, слуг, ковры под ногами. Он шёл к Королеве.
Каждый поворот, каждая лестница — он знал этот дворец так же хорошо, как себя. И вот, наконец, он остановился у массивных позолоченных дверей на самом верхнем этаже. Тонкие, почти ювелирные узоры на их поверхности. Мужчина на миг задержался, вздохнул и тихо пробормотал:
— Когда она уже поставит серебряные...
Стук.
Ответ раздался почти мгновенно — строгий, холодный, женский:
— Входите.
Двери тут же распахнулись — беззвучно, будто сдерживали дыхание. Рыцарь прошёл внутрь, церемониально склонил голову. За ним двери с глухим хлопком сомкнулись.
— Ах, Харон... — голос стал мягче, почти тёплым. — Почему же ты сразу не сказал, что это ты?
— Прошу прощения, Ваше Величество. На службе нет места фамильярности, — он приблизился, снова поклонившись.
— Всё тот же серьезный брат... — с уст Королевы сорвалась лёгкая усмешка. — Ну, чего я ещё могла ожидать. Докладывай.
— Благодарю, Королева Эльфлора. Мастер меча Харон прибыл с донесением.
— Погоди. — Она подняла ладонь. — Стража, покиньте зал.
Рыцари, не сказав ни слова, молча удалились.
— А теперь, братец... Прошу. Говори, как обычно. Здесь нет посторонних.
— Как скажешь. — Харон вздохнул, плечи его немного расслабились. — Я должен рассказать многое. Ты точно не занята?
— Если бы даже и была — бросила бы всё. После того, что произошло, ничто не может быть важнее. Начинай.
— Всё началось у реки Ури. В городе Хеллес. Уроды... открыли портал. Перешли границу измерений. Как — до конца непонятно. Фанатиков на берегу они уничтожили — своих же... Хотя, как мы думали, должны были быть союзниками. Странно. Но это не главное. Из всего отряда выжили лишь восемь наших. Восемь. Против пятнадцати. Мы потеряли шестьдесят человек.
Лицо Лилеи побледнело. В её глазах промелькнуло настоящее, живое беспокойство.
— Чёрт... — прошипела она сквозь зубы. — Если они смогут повторить это...
— Именно. Если они могут открывать порталы где угодно и когда угодно... — Харон отвёл взгляд, на миг замолчал, прежде чем произнести: — Мир, который мы знали, погибнет.
Королева сжала пальцы на подлокотнике трона.
— Продолжай.
— Мы нашли тела двух гражданских. Молодая девушка сражена стрелой в глаз — быстрая смерть. А юношу... даже повторять не хочу. Варварство. Только они и погибли — но всё равно... это утрата.
— Ни в чём не повинные люди... — прошептала она. — Мои подданные не должны страдать.
— Я знаю, сестра. Но есть кое-что ещё. Два важнейших факта.
— Говори.
— Купол. Он... уничтожен.
Лилея замерла. Из её рук выпало перо, и оно бесшумно упало на стол.
— Что... как? — шептала она. — Этот купол... Мой купол...
— И второе. В городе... я почувствовал всплеск магии. Прибыл на место — и увидел: губернатор Хеллеса оказался фанатиком. Как и подозревали. Но он уже сражался с четвёркой неизвестных — две девушки, два юноши. Они истощили его, вполне могли бы убить.
— Эти четверо... кто они?
— Один из парней был проклят, другой — обычный. Одна из девушек... Люми Нивалис.
Королева вскинулась, губы дрогнули.
— Нивалис... Ты уверен?
— Без сомнений. Та, что была объявлена пропавшей несколько лет назад. Я не сказал ей, что знаю кто она. Вторая — служанка Корис Нивалис. Носит клеймо, взяла фамилию. Исходя из её магической энергии у неё сильный магический дар исцеления. А Люми... у неё была та самая катана изъятая у их семьи. Она была принята духовным оружием.
— Судьба забавно плетёт узоры... — Лилея оперлась локтем на подлокотник и задумалась. — И встретились они в точке, где начинается всё самое страшное.
Харон дорассказал и завершил доклад. В воздухе повисла гнетущая тишина.
— Что ж... Прикажу прекратить все действия против рода Нивалис. И вернуть им то, что было отнято.
Она тяжело выдохнула, словно скинув с плеч груз, лишь для того чтобы тут же принять другой.
— Также усилю меры безопасности по всей стране. И направлю послания в другие королевства. Их нужно предупредить. Это — бедствие.
Харон кивнул. Но Лилея вдруг приподнялась, будто вспомнив что-то важное.
— Братец... Пока тебя не было, произошло ещё одно. Ужасное.
Он вопросительно поднял бровь.
— Лукас Кутс... мёртв. Убит в тот самый момент, когда жители Разлома напали. Очевидно, всё было спланировано.
— Верховный главнокомандующий... — прошептал Харон. — Нет...
— Потому я прошу тебя, брат...
— Только не говори это.
— С сегодняшнего дня ты — новый Верховный Главнокомандующий Флорианды. Указ давно подписан.
Харон опустил голову, медленно сжал кулаки.
— Я понял... Я не подведу.
— Верю. — Лилея пристально взглянула ему в глаза. — И ещё одно... Я объявлю ту четвёрку в розыск.
— Что? Но зачем?
— Они нам нужны. Те, кто могут убивать даже таких фанатиков... Кто принят оружием Духа... — её голос стал твёрдым. — Они слишком важны. Но объявим розыск не сразу, слишком много дел сейчас. Через дня три.
— Хорошо...
Лилея встала. Её фигура, величественная и решительная, словно сама стала воплощением государства.
— Ну что ж, братец... Теперь — за дело. Мы должны предупредить мир. И защитить наш.
Она подняла руку к сердцу, глаза её светились внутренним пламенем.
— Отдадим честь... покуда цветёт надежда.
Харон прижал ладонь к груди, другой рукой сжал кулак и положил его к поясу.
— Покуда цветёт надежда!
Спустя некоторое время после доклада все гарнизоны Флорианды были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Из глубин северных укреплений до южных пограничных фортов.
Всем военным силам было предоставлено расширенное право действий в пределах границ страны: право на мгновенное задержание, мобилизацию ресурсов, реквизицию транспорта и имущества, а также ввод временного контроля в стратегически важных точках.
Столица, Блоссом, наполнилась двойными патрулями. С дозорных башен спускались приказы, охранявшие улицы рыцари сменяли друг друга не раз в день, а каждые три часа
Флорианда — страна, веками считавшаяся неприступной — теперь больше походила на спящего титана, который начал медленно, но пробуждаться.
Все, кто понимал суть происходящего, знали: мирные дни подходят к концу.
Три дня спустя после доклада Харона.
6 июня.
Газеты пестрели жирными заголовками: «Война близко!», «Катастрофа неизбежна!», «Враги уже внутри наших земель!» — но когда именно рухнет спокойствие, не знал никто. Опасность витала в воздухе, не давая спокойно существовать.
Утро в столице, в районе центральной площади, было особенно шумным. Толпа суетилась — разносчики сновали между людьми, раздавая розыскные листовки. На них — лица четырёх человек: Люми Нивалис, Артис, Харпи и Корис. Их изображения были выполнены с пугающей точностью.
— Всем внимание! Разыскиваются четверо крайне важных для государства личностей! Любая информация поможет Флорианде в трудный час! — выкрикивали глашатаи, возвышаясь над толпой.
— Хм... Уважаемый господин! — раздался вкрадчивый голос мужчины в маске. — Наше славное государство похоже не дремлет, верно? Позвольте мне одну листовку... А хотя, нет-нет, давайте сразу две! — парень в маске лучезарно улыбнулся и поднял два пальца.
— Э-э... Две? — стражник замер, не зная, как реагировать.
— Да шучу я, шучу! Простите за дерзость, доблестный служитель порядка. Одну будет вполне достаточно. — с ленивым взмахом руки парень всё же взял листовку и неторопливо отошёл в сторону.
Он взглянул на бумагу с вниманием, как будто пытался вычитать в ней что-то большее, чем просто имена.
— Никак не пойму, фортуна на твоей стороне, или нет... — тихо произнёс он, не отводя взгляда от лиц на листовке. Затем поднял глаза к ясному небу.
Сложив листовку в карман, он ещё раз обвёл взглядом улицу. Вокруг было удивительно спокойно — даже слишком. В этот момент Смайл словно на секунду вернулся в своё детство. Что-то внутри него дрогнуло: небо показалось безмятежным, как никогда. Гул улицы, крики торговцев, топот людей — всё это вдруг стало родным и живым. Он даже почувствовал, как по коже пробежал лёгкий ветер — прохладный, освежающий, настоящий.
— Точно... Такое же чувство было перед тем ужасом... — прошептал он, опуская голову. — Хотя тогда было холоднее. Может быть, теперь иначе... потому что появилась надежда?
Он замолчал, глядя вперёд, в тот мир, который вновь начинал меняться.