16.
- Привет, - голос сзади заставляет меня обернуться.
- Привет, Паша, - я немного приостанавливаюсь. – Неужели ты пришел долги исправлять?
- Тип того, - улыбается он. – Надо в деканат сходить.
Мы идем вместе по коридорам университета. Он в рубашке и черных штанах, так не похожий на того парня с крыш, и я в узких драных джинсах и довольно широкой темной толстовке. Мы не похожи со стороны. Разные. Интеллигентный питерский мальчик и главный гопник района. Именно так я воспринимаю нас. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.
- Чего ты улыбаешься? – спрашивает Паша.
- Да так, - я решаю не озвучивать ему причину своей улыбки. – Не бойся не над тобой.
Он смотрит на меня подозрительными глазами.
- Ну ладно тогда, - добавляет парень после недолгой паузы. – Кстати, что у тебя сейчас?
- Ничего, - я развожу руками. – Контрольную по информатике я в прошлый раз написала, в этот пишут те, кто не писали. Так что пойду с тобой, должник. Делать мне все равно нечего ближайшие полтора часа. Ты что хочешь сейчас исправить?
- Право, - отвечает он. – Бегунок только надо взять.
Он идет в деканат, а сажусь на скамейку, дожидаясь его.
- О, баскетболистка, - знакомый голос заставляет меня поднять голову.
- Привет, - здороваюсь я и беззвучно молю высшие силы о том, чтобы Паша поскорее вышел.
Игорь, а это он собственной персоной, садится рядом, опуская рюкзак на пол и вытягивая ноги в кроссовках Nike из последней коллекции. К слову стоят они около семи или восьми тысяч рублей. Я задвигаю свои ноги в драных кроссовках, купленных по скидке на зимней распродаже, под стул.
- Ну как дела, красотка? - он двигается немного ближе ко мне, так, что я чувствую его плечо своим. – Прости, тогда на площадке я немного распустил руки.
Я смотрю на него и не вижу в его глазах ни капли раскаяния. Похоже он говорит эти слова просто так, для галочки.
- Если ты пытаешься извиниться, то я тебе не верю, - пожимаю я плечами. – И вообще, так, к сведению, учти, что тебе будет сложно извиняться. А знаешь почему? Потому что я не дурочка, у которой появляются сердечки в глазах при виде тебя. И кстати, вот там, - я показываю рукой в конец коридора, - стоят две гимнасточки, советую идти и покорять дежурными фразами и «красотками» их.
Тут из деканата выходит Паша. Я встаю со скамейки и о подхожу к нему.
- Дали бегунок?
- Дали, - показывает он лист бумаги у него в руках. – Теперь задача номер один сдать право.
- Сдашь, - с уверенностью говорю я. – Право – это несложно.
- Когда ты на него ходишь, - перебивает меня Паша. – А когда ты весь семестр дурака валял, то нет.
Мы сталкиваемся с преподавательницей еще в коридоре, когда она идет со стопкой каких-то бумаг в преподавательскую.
- Здравствуйте, Любовь Александровна, - здороваюсь я с ней.
- Здравствуйте, - она смотрит на нас. – Должники?
- Только он, - улыбаюсь я, показывая на парня. – А я у вас на первом курсе учусь.
Она еще раз смотрит на меня.
- Точно, ты же рисковая девушка, - улыбается она. – К слову говоря, набравшая уже кучу бонусов. А ты должник значит, - смотрит она на Пашу. – Давай может ты завтра придешь?
- А может примете у меня зачет? – спрашивает у нее парень. – А то мне уже бегунок дали, надо сдать.
- Да, Любовь Александровна, примите у него сегодня, пожалуйста зачет, - я складываю руки в мольбе. – Ну просто очень надо. Он осознал, что прогуливать не надо, что надо учиться. Ну посмотрите в его честные глаза, поддержите энтузиазм к учебе, ну пожалуйста.
- Ладно, - вдруг соглашается преподавательница. – Я приму у него зачет, только вот Вы, умная ведь девушка, в парни то почему радолбаев выбираете? – она тяжело вздыхает. – Пойдем, двоечник и прогульщик, сдашь мне зачет.
Он выходит из кабинета минут через двадцать довольный.
- Она поставила зачет, - он радостно машет бегунком и зачеткой у меня перед носом.
- Ну и хорошо, - я ударяю ногой по скейту и подхватываю его.
- Слушай, а дай покататься?
Я толкаю скейт к нему.
- Катайся, - улыбаюсь я.
- Я не умею, - протягивает он. – Подержи меня за ручку.
Я протягиваю ему руку, и он хватается за нее.
- Только не падай, - прошу я его, - я тебя не удержу.
- Постараюсь, - он неумело толкается одной ногой. – Как ты на этом ездишь?
- Просто, - я дергаю его на землю, а сама встаю на скейт и проезжаю пару метров. – Вот так, - я снова толкаю доску к нему.
Подхожу к нему. Он встает на скейт уже боком и дает мне обе руки.
- Покатай меня, - просит он.
Я смеюсь и двигаю его в сторону. Он немного шатается, ну, в принципе, как и я, когда только начинала кататься на скейтборде. Вдруг его резко качает вперед, и он падает на меня. Поскольку его масса явно больше моей, то согласно всем законам физики, я его не удерживаю и падаю на пол, еле успев подставить руки, чтоб от удара не выскочил позвоночник. По инерции лечу дальше и вот я уже лежу на полу, а Паша падает на меня сверху. Его лицо останавливается буквально в нескольких сантиметрах от моего. Я буквально растворяюсь в его глазах. В них плещется море, так сильно любимое моим братом. Он ставит руки по бокам от моих плеч и приподнимается, но не встает. Так и лежит на мне. Со стороны наверняка это выглядит очень двусмысленно. Темный коридор (интересно, почему здесь нет окон и не горит не одна лампочка?), парень лежащий на девушке. Молю Бога, чтобы сейчас по этому безлюдному коридору не пошел ни один человек.
Паша все так же смотрит мне в глаза, не отводя взгляд. На лице нет даже тени улыбки. Из его прически выбивается несколько прядей. Не могу удержаться и, протянув руку, поправляю ему прическу. Провожу рукой по его мягким волосам и уже собираюсь убрать ее, но парень хватает ее и встает, помогая мне подняться. И вдруг дергает меня к себе, закидывая мою руку к себе на плечо, обнимает за талию и накрывает мои губы своими. На какое-то мгновение, я оказываюсь в глубоком шоке. Одна моя рука лежит на его плече, а вторая безвольно висит вдоль тела. А вот парень еще крепче прижимает меня к себе одной рукой, а вторую запускает мне в волосы. Я наконец выхожу из ступора и, закинув вторую руку ему на плечо, отвечаю на поцелуй.
И в эту самую минуту я будто падаю в пропасть. Сердце замирает, как при прыжке с парашютом, пока за твоей спиной не раскрылся спасительный купол. Но это не прыжок с парашютом, который замедлит твое падение. Это самоубийственный прыжок с крыши дома, и, если тебя не подхватит ангел с пушистыми крыльями, ты неминуемо разобьешься.
Паша наконец отстраняется. Смотрит мне в глаза. И я понимаю, что полностью погибла в этом омуте с именем Паша Шпак.
И камнем вниз, с крыши дома, не звони,
уже недоступны мои номера (недоступны мои номера)
Ты улыбнись, смочи горло колой
И сделай вид, будто никто не умирал (никто не умирал).