17.
Я хватаю рюкзак, скейт и убегаю. Убегаю, не оглядываясь. Убегаю, потому что не знаю, что мне сейчас делать. Что значит этот поцелуй? И значит ли вообще? Слишком много вопросов. И ни одного ответа. А как хочется, чтобы появился хоть один, хотя бы намек. Я. Два парня. Один день. Два поцелуя. И миллион вопросов. Почему жизнь такая сложная? Я забегаю за лестницу, прячась под ней и сползаю спиной по стене на пол. Упираюсь локтями в колени и запускаю руки в волосы. Как же хочется сейчас посоветоваться хоть с кем-нибудь, но, увы, абсолютно не с кем.
Слышу торопливые шаги по лестнице и вжимаюсь в стену еще больше. Человек спускается с лестницы и останавливается. Паша. Его я узнаю даже со спины. Я боюсь вдохнуть. Молча наблюдаю за парнем. Он встает, прислонившись к перилам и проводит рукой по волосам. Достает из кармана телефон. Недолго что-то набирает, и я чувствую вибрацию в своем кармане. Здесь очень тихо, поэтому звук вибрирующего телефона кажется очень громким. Паша оглядывается. Я торопливо убираю вибрацию и замираю, как спасающаяся от хищника жертва. Он похоже не замечает меня. Продолжает звонить. Отходит от перил и начинает мерить шагами небольшое пространство перед лестницей. Я продолжаю наблюдать за ним. Два шага от меня, поворот, еще три шага, несколько шагов в сторону лестницы – он ходит по весьма странной траектории. Телефон он все так же держит у уха. Я нащупываю свой телефон в кармане. На экране все так же светится «Шпак». Он резко поворачивается в мою сторону, я прижимаю телефон экраном вниз к себе, случайно дергаю ногой, задеваю скейт, который откатывается в сторону с жутким грохотом, по крайней мере мне так кажется в тишине здания. Как в замедленной съемке он катится к Паше, пока не останавливается у его ноги. Парень поворачивается. И наконец замечает меня. Приходится встать и выйти из своего укрытия. Шаг к нему. Еще шаг. Сердце сильно колотится в груди. Каждый шаг стоит неимоверных усилий. Ноги как будто наливаются свинцом. Я боюсь сейчас всего. Что бы он сейчас не сказал, мне страшно это слышать.
Паша тоже идет по направлению ко мне. Мы останавливаемся, когда между нами остается лишь один небольшой шаг. Такое ощущение, что пространство между нами электризуется. Мы молчим. Я внимательно смотрю на него, пытаясь запомнить это ощущение. Он собирается, похоже что-то сказать...
- Мне... надо... - слова даются с трудом. – Мне пора идти... - успеваю сказать я, прежде чем он успевает что-то сказать.
Разворачиваюсь и убегаю. Снова убегаю от него. Как несколько минут назад. Бегу по территории университета, по корпусу, мимо совершенно одинаковых дверей аудиторий. Останавливаюсь только рядом со своей группой, пытаясь затеряться среди них. Сжимаю кулаки так, что белеют костяшки, выдыхаю и понимаю, что в том коридоре, около лестницы, я оставила скейтборд. Я чертыхаюсь. Но времени возвращаться уже нет. Тихо, чтоб никто не слышал, характеризую ситуацию непечатным словом и захожу в аудиторию.
- Саша, у тебя все порядке? – Варя пытается заглянуть мне в глаза.
- В полнейшем, - мне легче сказать, что все хорошо.
- Точно? – она мне похоже не очень верит.
- Да, - киваю головой я. – Все хорошо, - я пытаюсь улыбнуться.
Судя по лицу Варвары, она мне не очень верит. Но похоже она уже привыкла к тому, что я не делюсь ни с кем своими переживаниями, предпочитая справляться со всем сама.
Историк начинает пару. Как обычно, на семинаре, мы отвечаем доклады по темам, которые так мило раздает нам староста. Моя тема по временным рамкам стоит первой и занимаю место за трибуной. Рассказываю своим одногруппникам про какое-то восстание, а у самой мысли сейчас совсем не здесь. Стук в дверь отвлекает меня от доклада. В приоткрывшуюся дверь просовывается голова Паши.
- Извините, а можно Сашу, буквально на секунду?
Нет. Меня сейчас нельзя. Уважаемый преподаватель, скажите, что сейчас меня нельзя.
- Ну раз на секундочку, то пожалуйста. Саша?
- Я тут, - хмуро отзываюсь я с кафедры. – Давайте, я дочитаю доклад, а потом выйду. Он подождет.
Теперь я мечтаю только об одном. Только о том, чтоб мой доклад не заканчивался никогда. Каждое слово приближает меня к концу и вот... Последнее слово.
- Молодец, - хвалит меня историк. – Ну теперь давай выходи к своему мальчику.
Я выхожу в коридор. Паша терпеливо меня ждет, прислонившись к стене. Около него стоит мой скейт.
- Держи, ты его там оставила, - он отдает его мне.
- Спасибо, - благодарю я его.
- Саша... - он снова пытается что-то сказать.
- Прости, я вернусь на пару, потом поговорим, - я быстро ретируюсь обратно в аудиторию.
Вечером я поднимаюсь на крышу. Это крыша одного из недавно построенных небоскребов. Небоскреб... Я вслушиваюсь в это слово. Скрести небо. Да.... Точно... Эти высотки будто и впрямь задевают небо. Я встаю на самый край крыши и раскидываю руки. Здесь на крыше я начинаю чувствовать себя свободной. Свободной от всех мыслей и тревог. Уходят куда-то на задний план все проблемы, оставляя в голове приятную пустоту. Крыши – мой личный психолог. Порыв ветра треплет мне волосы. Откидываю их рукой с лица и вдыхаю этот воздух с залива. Эта крыша дарит мне вид на морской порт, в котором стоит не один огромный корабль. Белые пассажирские лайнеры в одной стороне и огромные контейнеровозы в другой. Там вдалеке теряется горизонт залива, соединяясь с небом. Я чувствую себя птицей, парящей над городом. Но я помню о том, что я человек и мне ни в коем случае нельзя делать шаг вперед. Я не взлечу.