часть 8.
Пара с Винни казалась вечностью.
Эмма сидела на своём месте, ощущая, как её сердце сжимается с каждым его словом. Он даже не смотрел в её сторону.
Ходил между рядами, говорил об авторских голосах, о страсти в тексте, о страхе — и всё это будто было обращено ко всем, но не к ней.
Он будто стер ночь, которую они разделили.
А она сидела, пытаясь не показать, как внутри рушится.
Когда пара закончилась и студенты начали собираться, Эмма осталась сидеть.
Не шевелилась.
Он собирал бумаги. Спокойно. Молча. Без взгляда на неё.
— Мистер Хакер, — тихо сказала она.
Он не обернулся сразу. Только через несколько секунд.
— Эмма.
— Мы можем поговорить?
Он посмотрел в дверь — ждал, пока выйдут последние. Потом захлопнул её и подошёл ближе.
— Что случилось?
— Ты серьёзно? — в её голосе дрогнула эмоция. — После всего, что было?
— Эм, это не... — он вздохнул, провёл рукой по волосам. — Мы же говорили. Что это тайна. Что...
— Что? Просто встреча? Просто... физика? — перебила она. — А всё, что ты говорил — это было для игры?
— Я ничего не играл. — Его голос стал резче. — Но ты должна понимать, в каком положении я.
— Я понимаю, — она поднялась со своего места. — Я каждый день просыпаюсь с этим пониманием.
Но ты даже не смотришь на меня.
Даже взглядом. Как будто той ночи не было.
Он подошёл ближе.
— Я не смотрю, потому что, если буду — не смогу остановиться.
Потому что, если прикоснусь — захочу снова. Прямо здесь.
Она дёрнулась.
— А мне, по-твоему, легче?
— Ты не один это чувствуешь. Только я хожу в одиночестве, прячу следы от чужих взглядов. А ты прячешь меня.
Он замолчал.
На секунду.
— Я не прячу тебя. Я пытаюсь защитить.
— А ты спросил, хочу ли я этой защиты? Или я хочу... быть с тобой по-настоящему?
Он не знал, что сказать. Впервые.
Он просто стоял и смотрел.
А потом — шепотом:
— Мы не можем быть вместе. Не сейчас.
— Я... боюсь всё испортить.
Она кивнула. Сухо.
И отвернулась.
— Поздно. Уже испорчено.
Она вышла, не оборачиваясь.
А он остался в пустой аудитории — один, со взглядом в пол, с руками, которыми хотел удержать её, но не посмел.
После того, как дверь за ней захлопнулась, Эмма не пошла сразу в общагу.
Она просто шла.
Без цели.
С мокрым взглядом и гулом в груди.
А потом — просто остановилась у ближайшей скамейки, села и уткнулась лицом в колени.
Там её и нашла Несса.
— Эй... — тёплый голос вырвал Эмму из пустоты.
— Ты чего одна тут сидишь? Ты плакала?
Эмма подняла глаза. Несса присела рядом, нахмурившись.
— Что случилось, Эм? — она погладила подругу по плечу. — Ты вся как... разбитая.
— Я... не могу больше держать в себе, — прошептала Эмма. — Но только ты. Только ты, ладно?
Несса насторожилась.
— Говори.
Эмма замолчала на секунду. Потом — выдохнула.
— Это про Хакера.
Несса приподняла бровь.
— Ты влюбилась в него?
Эмма не ответила.
— Эмма... ты... — Несса замерла. — Ты... была с ним?
Молчание.
— Боже мой, — прошептала она. — Скажи, что я не поняла правильно.
— Я была у него. Ночью. Мы... мы были вместе. Не один раз.
— И это не просто что-то мимолётное. Я... я не знаю, кто он для меня, но я знаю, что не могу без него.
Несса резко отстранилась.
— Ты с ума сошла?! Эмма, он твой учитель! Это преступление, ты понимаешь это?
Ты рискуешь всем! Кампус, репутация, учеба — а если кто-то узнает?..
— Думаешь, я не думала об этом?! — в голосе Эммы прорвался надрыв. — Думаешь, я хотела влюбиться? Думаешь, мне легко?
— Это не любовь, Эм. Это зависимость. Это... что-то, что тебя сжигает.
— Он не использует меня, Несса. Он держит всё в себе, он боится, он борется. Но мы оба... реально чувствуем.
Несса молчала. В глазах — шок, страх, гнев. А потом — грусть.
— Я просто не хочу, чтобы ты сгорела.
— Ты не видишь со стороны, Эмма. Ты стала другой. Ты либо летаешь, либо тонешь. А это — не любовь. Это американские горки.
— Но я не могу без него.
Несса отвернулась на секунду. Вдохнула.
— Я... не поддерживаю это. Но я тоже твоя подруга.
— И если ты когда-нибудь запутаешься — я буду рядом. Даже если ты делаешь чёртову глупость.
Потому что я знаю — ты не из тех, кто делает всё без сердца.
Эмма снова заплакала. Но теперь — не от боли. А от того, что рядом всё-таки осталась хоть одна рука, которую она может держать.