часть 13.
Винни дома. Вечер.
На столе — стопка контрольных.
На фоне играет медленная музыка, свет приглушённый.
Винни сидел за столом, просматривая одну работу за другой.
Рядом, на углу стола, сидела Эмма.
На ней — тонкая светлая майка и короткие шорты, открывающие длинные ноги.
Она слегка покачивала ими, лениво глядя на экран телефона.
— Тебе не скучно, пока я проверяю? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Немного, — усмехнулась она.
— Но мне нравится просто... быть рядом.
Он отложил очередную тетрадь.
Взял другую — с её почерком.
— О, а вот и ты.
— Хочешь узнать результат?
— Только если он хороший, — подмигнула она.
Он прочёл пару строк, хмыкнул.
— Что ж... ты написала лучше всех.
— Особенно анализ монолога Катерины. Впечатлило.
— Я всегда была хороша в литературе, — невинно ответила она, склонив голову.
Он приподнял бровь и, наконец, взглянул на неё:
— Да...
— И не только в литературе.
Она медленно улыбнулась.
И опустила ноги со стола.
— А в чём же ещё?
— Хочешь, напомню?
Он отложил тетрадь.
Поднялся и подошёл ближе.
Она встретила его взгляд — игривый, уверенный, затаённо дерзкий.
Он положил руку ей на бедро.
Медленно. Осторожно.
Пальцы скользнули вверх, по внутренней стороне.
Эмма чуть вскинула подбородок, и в её дыхании появилось дрожание.
— Это... мешает тебе проверять? — прошептала она, касаясь его губ своим дыханием.
— Это лучше любой контрольной.
Они поцеловались.
Мягко. Сначала медленно.
Но вскоре поцелуй стал глубже — язык коснулся её губ, а рука скользнула под край её шорт.
Она притянула его к себе, сев на стол и обвив ногами его талию.
Он застонал едва слышно — и поднял её на руки, будто она ничего не весила.
⸻
Они рухнули на кровать.
Она смеялась — от возбуждения, свободы, лёгкости.
Он целовал её шею, спускался ниже, медленно стягивал с неё одежду.
Она приподнялась навстречу, руки в его волосах, пальцы сжимающие спину.
— Винни...
— Ш-ш-ш.
— Сегодня ты никуда не уйдёшь.
Она задыхалась от его прикосновений, от страсти, которая будто вырвалась наружу.
Пальцы сплетаются. Тела — двигаются в унисон.
Она шепчет его имя, губы прижимаются к его ключице.
Он зарывается в её шею, ловя каждый звук, каждый вдох.
⸻
Позже — тишина.
Она лежит на его груди, он гладит её волосы.
Свет всё ещё горит.
На полу — шорты, тетрадки, телефон, забытые навсегда.
— Так вот...
— Ты точно хороша не только в литературе, — усмехается он.
— А ты не такой уж строгий преподаватель, как кажешься, — дразнит она.
Он целует её лоб.
— Никогда не думал, что впущу кого-то так глубоко.
— Но ты... совсем другая.
Она только крепче прижимается.