Глава 11
Артём
В квартире было тихо, за исключением того, что минут пять назад Быков смотрел тикток на полной громкости, пока я ему не запретил. Я же, как всегда, аккуратно перебирал вымытую после Егора посуду, и параллельно заваривал нам чай. На столе остывала карбонара, которую я решил приготовить на ужин. Егор в это время сидел за столом, барабаня пальцами по кружке, и ждал меня.
Мы провели вместе весь день. Он якобы пришёл с «вопросами по учёбе», а остался просто так. Я не выгнал. Но и не приближался сильно. Знал, что надо держать дистанцию.
Егор долго наблюдал за тем, что я делаю. Я ощущал на себе его взгляд. И вдруг он сделал выдох, вопрос вылетел сам собой, будто он спросил меня о погоде:
— А чаще тебя трахали или ты?
Пауза. Звякнула ложка в чашке. Я замер.
— Что? — голос ровный, но уже почти срывался на металл. Конечно, я пребывал в ахуе.
— Ну, бля, в сексе. Ты чаще сверху или снизу? Или, может, ты любишь, когда тебя держат, а ты прижимаешься? Или ещё чё-то такое? — Егор смотрел на меня, никуда не отводя взгляд, и не двигаясь. Я видел его в отражении стеклянной кухонной вытяжки. — Или ты любишь, когда ты или тебя берут жёстко?
Я резко обернулся. В лице — раздражение, в глазах — тревожный огонь.
— Совсем ебанулся, Быков?
— А чё не так? Может я хочу тебя узнать? По-настоящему.
Я окончательно развернулся и подошёл к нему ближе, собираясь, казалось, поставить точку в этом тупом диалоге. Но Егор не отступил. Наоборот, встал и сам шагнул мне навстречу. Ладонь резко оказалась на моём затылке, другой рукой он схватил меня за край футболки. Поцелуй был смелый, глубокий, дерзкий. Не просьба — действие.
Я не оттолкнул. Руки напряглись, но не двинулись куда-то дальше. На миг я позволил это. Позволил Егора, наглого, голодного, настырного. Позволил язык, который вторгся в мой рот. Позволил дыхание, сбитое от желания. Позволил меня тянуть и сильно хватать за волосы.
Когда я всё-таки отпрянул, на лице уже не было холодной маски. Был злой жар. Я тяжело дышал.
— Ты нарываешься...
— Угу. Я читаю, как «вскрываются» закрытые партнёры. Ты как сейф, но у меня есть ключи. Хочешь, покажу? — прошептал Егор, облизнув губы.
Он вдруг опустился ниже — не на колени, но близко, чувственно проходясь по моим ногам вниз. Опасно. Я сжал челюсть.
— Хватит, — выдохнул я, но голос уже был не таким твёрдым. Я еле сдерживался.
Егор поднял взгляд снизу вверх.
— Только скажи «да», и я покажу, как сильно я тебя хочу. И не просто тело. Всего тебя.
Это было выше моих сил. Я слегка его оттолкнул от себя, резко развернулся и вышел из кухни. Дверь в мою комнату не захлопнулась, лишь мягко притворилась. Мне надо побыть одному.
Егор
Когда Артём резко сбежал, то я выкупил: он точно на грани. И, возможно, я сделал пиздец какой смелый шаг. Но назад дороги не было. Не сейчас. Не тогда, когда Артём смотрел на меня вот так. Не злыми глазами, а глазами того, кто боится собственных желаний.
Повисла тишина. Я слышал собственное сердце, сидя на полу, и рассматривая узоры на плитке. Затем провёл рукой по лицу, медленно встал, подошёл к комнате Артёма и осторожно толкнул дверь.
Артём стоял у окна, повернувшись спиной. Спина прямая, руки в карманах. Он даже не обернулся. Вообще бля не двигался. Только дышал. Медленно и тяжело.
— Ну, и нахрен ты так делаешь? , — сказал я тихо, но чётко. — Я не отстану. Ты можешь злиться, молчать, бежать от всего этого, но я не дам тебе снова меня, блять, просто так выбросить или забыть. Не в этот раз. Не сегодня.
Молчание. Ни звука, ни движения.
Я подошёл ближе.
— У нас выходной. Никому никуда не надо. Дела все сделаны. Дай мне этот день. Пожалуйста.
Я осторожно обнял Артёма сзади, прижавшись к нему всем телом. И не стал ничего говорить. Только стоял, обнимая.
— Я боюсь, — выдохнул Артём.
— А я — нет, — шепнул я в ответ. — Потому что я уже выбрал. Тебя.
И тогда Артём развернулся. В зелёных глазах — не злость, а бешеное напряжение, будто он вёл с собой бесконечную войну. И внезапно — срыв.
Он схватил меня за лицо, поцеловав грубо, больно, будто дикий. Тот самый поцелуй, которого я ждал так долго.
— Ты сам этого хотел, — хрипло бросил Артём, прижимая меня к шкафу.
— Хотел, — прошептал я, задохнувшись от счастья и переполняемых чувств. — Пиздец, как хотел.
Артём стянул с меня футболку почти зло — не как в фильмах, а как с дерзкого, упрямого нарушителя границ, которых у него, у Артёма, всегда было слишком дохуя. Я слегка запутался в одежде, но Артёма это нисколько не волновало.
Он не говорил ни слова, только смотрел: тяжело, хищно, будто оценивая.
— Ложись.
— Я...ну... А если...
— Без «если», Быков, — перебил Артём. — Сегодня ты хотел — значит, будь готов.
Артём не разделся полностью. Только снял футболку и носки. Я увидел тонкую цепочку на шее с каким-то кулончиком. Он снял часы, поставил их точно на край тумбы, выровнял угол. Контроль даже в таких мелочах. Пиздец.
Артём сел на кровать рядом со мной, медленно провёл рукой по моему телу, по линии бедра. Затем поцеловал, резко, с нажимом. Его поцелуй был жестоким, быстрым. Он больше не позволял мне выходок, целуя с напором, и требуя ответа. Потом встал на колени на кровати, стянул всё лишнее, что осталось на мне. Наконец-то. А то я уже как-то не совсем в состоянии.
— Ты возбуждаешься от давления. И от подчинения. Даже не осознавая, — произнёс Артём, изучая. — Я это вижу.
— Я... — я не знал, что сказать. Да и не знал, как реагировать на себя, на своё дыхание, возбуждение, на то, как дрожат пальцы от каждого движения Артёма.
Он не говорил пошлостей, не называл меня сладким, милым или своим мальчиком, но так смотрят только на «своё».
Блять, как он это делает???
Артём навис надо мной. Я был потерян. Просто в отрубе от реальности. И сгорал от стыда.
Посмотрев на его лицо, я увидел как он улыбнулся. И я вам отвечаю, что это самая криповая улыбка, которую я когда-то видел. Артём опустился ниже — не спеша, изучающе. Он явно любил шею. Он почти насильно заставлял меня повернуть башку, открывая шею целиком, и вжимался в неё ртом, вдыхал, целовал с таким нажимом, будто хотел стереть следы других.
— Ты ведь даже не знал, где у тебя самое чувствительное место, да? — тихо, почти в ухо, обдав меня горячим дыханием.
Я ничего не ответил. Меня аж передёрнуло от волны мурашек по всему телу. Почему так хорошо и стыдно одновременно?
О неет. Он дошёл до рёбер. Он не просто их гладил своими блядскими пальцами. Он ласкал их, надавливал, изучая, и запоминая каждый выступ, заставляя меня извиваться от стыда и щекотки.
Конечно же, после моих костей он добрался и до самой позорной части моего тела — живота. Я лежал на подушке, сжимая под собой одеяло, и смотрел на то, как Артём выцеловывает мой ужасный и некрасивый живот. Он задержался там так надолго, что я был весь мокрый от его бесконечных поцелуев. Да и кто вообще целует пупок???
— Прошу, давай бырей... — схватил я его за предплечья, вцепившись, чтобы он действовал быстрее. Но Артёму было поебать. Он не сдвинулся с места. Лишь отвлёкся, чтобы затем вновь дойти до шеи. Пиздец.
Он довольно сильно сжал пальцы, надавив на кадык, и провёл языком по ключице. Он издевается просто. Мне очень стыдно сейчас. Я такой весь голый перед ним, а он весь такой строгий и до сих пор в брюках. Эх, где-то валяются сейчас мои трусы с человеком-пауком.
— Дыши, Егор, — скомандовал он. — И не торопи меня. Ты здесь для того, чтобы быть послушным.
Мне кажется, что я покраснел. По крайней мере уши точно горели.
Когда Артём наконец-то занялся подготовкой, то это было пиздец как странно, мучительно медленно и очень влажно, ведь смазки он не жалел. Уже лужа целая была на кровати, которая холодила мне бок. Но радует, что Артём разделся.
Я стонал от боли, ругался, орал, матерился, и пытался отвести руки Артёма от своего очка, но он был непреклонен, продолжая процесс растягивания.
— Лежи смирно. Иначе я прекращу.
Само собой я подчинился. Хотелось же продолжения. Не зря ж я столько форумов облазил. Столько порнухи пересмотрел. Да даже я сам себе пробовал пальцы в жопу запихнуть. Так что, сейчас было интересно как оно там это всё, бля, бывает.
Когда Артём стал в меня проникать, боль была просто пиздец какой резкой и обжигающей. У меня даже слёзы выступили из глаз.
— Ай, блять, сука! , — кричал я в который раз, хватаясь за всё, что по близости, в том числе и за Артёма. — Не так резко, ебать!
Артём остановился, стоя на коленях передо мной, и нависая. Он был тяжёлым, идеальным, контролирующим. А я, как не знаю кто, лежал на спине, раздвинув ноги, и боялся даже лишнее движение сделать.
Артём Олегович двигался медленно, постепенно усиливая темп, заставляя меня забыть обо всём, кроме ощущений. И заглушая мои стоны и мат своими губами и языком.
Через время боль сменилась огнём и непонятными приятными ощущениями, которых я раньше не ощущал и близко. Я обхватил талию Артёма ногами, притянув его ближе, и переставая сопротивляться. И впервые в жизни я кому-то так доверился и полностью подчинился.
Когда я снова выгнулся, сдавленно застонал, Артём всё же сдался первым — на миг потеряв контроль и резче вдавив меня в кровать. Несколько движений, глухой стон, и он кончил. Его дыхание сбилось, но лицо сохраняло холодную маску. Следом догнался рукой и я.
И потом снова ебучая тишина. Наше дыхание. Потная, мокрая, скомканная простыня под нами.
Мы лежали рядом, одеяло сползло куда-то на пол, видимо, поближе к моим труханам. Тело ещё гудело от пережитого. Жопа болела. Я смотрел в потолок, пытаясь отдышаться, а потом повернулся к Артёму. Он уже лежал на спине, с ладонью на животе, и второй рукой под головой, как будто в одиночестве.
— Это был... мой первый, — начал я, срывающимся шёпотом, вытираясь от спермы своей футболкой, которую я поднял с пола.
Я ждал реакции. Хоть чего-то, блять: взгляд, кивок, комментарий. Но ничего не было. Ничего. Только спокойное дыхание.
Но продолжил пиздеть, сам не зная зачем, будто изнутри вырывалось:
— Я думал, будет больнее. Или стыднее. Или тупее. Но было... как будто норм. Ты же всё контролировал. До секунды. Даже когда вставл... — я замолчал, запнувшись, потом хрипло усмехнулся. — Бля. Я тут тебе расписываю, а ты...
Артём перевёл на меня взгляд. Не холодный. Не нежный. Прямой. Как будто между нами ничего не было, или как будто это было просто тело и реакция. Как будто он уже снова переоделся в привычную броню.
— Я ничего не обещал, Егор.
Это прозвучало не жестоко. Просто ровно. Нейтрально. Сухо. Почти как «завтра дождь». Но от этих слов в животе у меня словно что-то опустилось.
Я резко сел, откинув с себя одеяло, и провёл рукой по лицу вниз.
— Да ты, нахуй, издеваешься... Ты сейчас снова будешь делать вид, что между нами ничего? Что это просто... выплеск? — я вскочил на кровати, голый. — Ты же не робот, блять! Ты же сам... ты же двигался, дышал, смотрел на меня так, будто я единственный и неповторимый! А теперь...
Артём тоже сел. Не спеша. Плечи расслаблены. Он смотрел на меня, не осуждающе, а как-то отстранённо.
— Я не делаю вид. Ты знал, на что идёшь.
— Я знал, что ты сложный. Но я не знал, блять, что ты настолько умеешь...обесценивать.
Молчание.
Я, покачав головой, вздохнул, прикрываясь краем простыни.
— Я всё равно, блять, не отстану.
— Ты уже это говорил, Егор, — спокойно, без сарказма сказал Артём.
Но в следующий момент Артём всё-таки потянулся. Не ко мне, к одежде. Подал мне трусы, потом штаны. Жест будничный, почти бытовой, но в нём было больше, чем в сотне слов.
Я надел их, не отводя взгляда. Хотя до этого всего почти не смотрел на Артёма...
— Я не хочу, чтобы это было на «один раз». Даже если ты молчишь, я хочу, чтобы... чтобы это был ты. Снова. Не один раз. Чтобы...
Я вдруг замолчал и выдохнул, смутившись сам от себя. Да, похуй. Будь, что будет.
Я забыл, что не принял душ и снова разделся. И пока я это обдумывал, то Артём уже ушёл в душ. Пиздец я завтыкал. И он вообще меня слушал???
***
Я проснулся. Сначала будто как из-под воды вынырнул, потом резче, с коротким вдохом. Глаза приоткрылись. В комнате Артёма было ещё полутемно. Только через дверь тонкой полоской пробивался свет. Я лежал на животе, наполовину укрытый одеялом. Простыня подо мной была сбившейся, горячей. И тело... тело откликнулось мгновенно.
— Ах, ты ж, блять...
Саднило, будто меня трахнул ёж. Не резкая боль, нет. Навязчивая, тугая, колючая. Особенно, когда я захотел чуть пошевелиться. Очко сжалось, кольнуло, я зажмурился. Попытался подтянуть бедро, но резко передумал.
Я вспомнил, как Артём держал меня, двигался глубоко, уверенно, не давая свободы.
Я откинулся обратно на подушку, зарывшись лицом в неё, и застонал, больше от эмоций, чем от боли. Всё это было взаправду. Не фантазия, не галлюны, не форумные споры, не глупая дрочка под порно. Это был Артём. Настоящий. Во мне...
Я дотянулся до телефона. Почти восемь утра. Где он?
В следующий момент — шаги. В дверях показался Артём: в серой домашней футболке и штанах, с кружкой кофе в одной руке, в другой — по привычке сжав телефон. Спокойный. Как будто прошлой ночью он не доводил меня до стонов, как будто не заставлял меня хвататься за изголовье кровати, прикусывать губу, чтобы не закричать.
— Проснулся, — просто сказал Артём, поставив кофе на прикроватную тумбу. — Я думал, поспишь подольше.
— Ага, — сипло. Я приподнялся на локтях и поморщился. — Всё болит. Даже кость, кажется.
Артём ничего не сказал. Только посмотрел. Оценил. Сел на край кровати.
Ни одного слова извинения. Ни одного «ты в порядке?». Только взгляд. Как рентген. Как напоминание — я знал, что делаю. Ты — знал, на что идёшь.
— Мог бы предупредить, — пробурчал я, усмехнувшись. — Я бы хотя бы... крем какой-нибудь купил. Или водки для обеззараживания.
Артём всё же тоже усмехнулся.
— Ты не просил облегчений.
Я рассмеялся и снова застонал от боли.
— Да, но я же не думал, блять, что ты меня... так разложишь.
Артём молча пил кофе и что-то смотрел в телефоне.
— Слушай, — хрипло сказал я, садясь, натянув одеяло на пояс. — Может, ты и не обещал ничего, но я, бля, тут остался с ощущением, будто мне снесло крышу, а ты просто — «ну ок». Я хоть имею право знать, ты вообще... ты хоть что-то почувствовал?
Артём посмотрел на меня спокойно, слишком спокойно.
— Я почувствовал, что ты был готов. И ты справился.
— А чувства? — я вскочил. — Хоть одна эмоция? Или ты всех так...трахаешь?
В этот момент Артём встал. Подошёл ближе. Глаза — ледяные. Не потому что он был злой. А потому что не пускал внутрь никого. Даже меня.
Но вдруг... Поцелуй. Мягкий и нежный.
Хм. Так тоже пойдёт.
***
Артём всё больше уходил в работу и учёбу. Его дни стали расписаны по минутам — лекции, практические занятия, проверки, отчёты, дополнительные смены. Он почти перестал выходить из своей зоны строгой блядской дисциплины, и в этом ритме не было почти никакого места для отдыха. Тем более для меня и секса.
Я же, наоборот, всё сильнее ощущал пустоту. Всё чаще оказывался один дома, и думал только об одном — как быть рядом с Артёмом, как снова почувствовать его тепло, прикосновения. Моё тело напоминало о себе. Желание от воспоминаний разгоралось всё сильнее, а без ответа я страдал.
Я пытался маскировать свои желания, занимался учебой и помогал родителям, но вечерами, когда все обязанности были выполнены, не мог избавиться от тоски по Артёму.
Однажды вечером, когда Артём уже почти собирался уходить на очередную встречу с руководителем, я решился.
— Можно остаться? — спросил я тихо. — Просто посидеть рядом... Мне... хочется быть с тобой.
Артём на мгновение замер, потом вздохнул, глядя на меня уставшими, но искренними глазами.
— Ладно, — сказал он почти шёпотом. — Но не обещаю, что смогу уделить много внимания.
Остаток дня прошёл в тишине, лишь время от времени разрываемой легкими прикосновениями и телеком. Я наслаждался каждым мгновением, зная, что такие моменты очень ценные.
***
Очередной редкий вечер тянулся медленно, свет лампы в гостиной отбрасывал мягкие тени на стены. Я сидел рядом с Артёмом на диване, пытаясь не слишком навязчиво положить руку ему на колено. Внутри всё горело — желание, надежда, страх быть отвергнутым.
Артём, сжав губы, тихо убрал мою руку.
— Егор... — сказал он ровно, но твёрдо, — Я понимаю, что тебе хочется быть рядом. И я хочу. Но сейчас... я действительно очень устал. У меня зачёты через два дня. И твоя сессия тоже уже скоро начнётся.
Я почувствовал, как сердце сжалось. Хотелось орать, настаивать, просить, требовать. Но в глазах Артёма не было холодности, был только серьёзный, решительный контроль ситуации.
— Я обещаю, когда освобожусь, мы всё наверстаем. Ты для меня важен. Просто не сейчас. Не тогда, когда я истощён и не могу быть по-настоящему с тобой, — Артём сделал паузу и добавил мягче: — Ты понимаешь?
Я почувствовал, как мои розовые мечты сломались. Хотелось рыдать от нетерпения и от лютого отчаяния.
— Ты — сука, — прошипел я, но уже без былой злости. Скорее от безысходности и обиды.
***
Артём
Наши отношения с Быковым зашли в фазу запретного сожительства.
Егор стал частым гостем в моей квартире. Соседи уже просто не обращали никакого внимания, когда видели нас вдвоём. Он приносил свои дошираки, чипсы и энергетики. А также забивал ящики своими шоколадками и одноразками. Я не запрещал. Но отводил ему отдельные места.
Я видел как старательно Егор готовится к сессии. Как сидит с учебником «Теория электрических цепей», грызя ручку, и матерится себе под нос, пытаясь решить очередную задачу.
Я же садился за стол у себя в комнате, раскладывал документы, и пребывал в своей стихии. Я давно сдал свою сессию «автоматом». И был теперь сосредоточен больше на преподавательстве.
Иногда я мог подойти к Егору, наклониться и поцеловать. Просто, чтобы переключить его внимание. Особенно, когда он откидывался на стуле с воплями: «Ебаная сраная схема, блять. Да где этот резистор ебучий? Сука, а здесь параллельное или последовательное соединение проводников???».
Для меня это был идеальный компромисс: физическое присутствие Быкова, которое гасило внутренний пожар, но нулевой интим, чтобы сохранять контроль.
***
Егор
Настал черёд моей зимней сессии. Я уже сдал три других предмета на «отлично». Чем привёл в ахуй не только преподов и Артёма, но и родителей. Те даже пообещали мне деньжат подкинуть за труд.
Через двадцать минут последний экзамен. Да, тот самый, который принимает сам Артём. Мне страхово до трясучки. Именно поэтому мы с пацанами стоим и курим возле арки. Холодно, но и покурить тоже надо. Параллельно в телефоне у меня открыты билеты, и я себе шёпотом проговариваю некоторые моменты.
— Егыч, чё ебу дал? — выпустил пар в воздух Валерка. — Нахуй ты эту залупу учишь? Ты ж всегда на харизме выезжал.
— Ой, да иди нахуй. Мне этот предмет нужен, чтобы полностью всё на пятёрочки сдать. Чтобы по красоте. Это не как твоя физра, которую ты чисто абонементом закрыл. — отмахнулся я, и продолжил повторение.
Мне вот абсолютно сейчас было насрать на то, что они с Вовой обо мне подумают. На то, как я выгляжу и тд. Раньше я сдавал сессии, чтобы просто не вылететь. А теперь хочу произвести впечатление на Артёма.
Когда мы уже с пацанами двигали к кабинету, то я ловко обходил вопросы куда я дел свои вписки, девок и прочая хуйня. Мне теперь это всё было неважно. Зато я узнал, что Настя, моя подружка, оказывается, зацепила молодого преподавателя по информатике. Хах, тоже нашла себе препода, как и я.
Атмосфера перед кабинетом была лютая. Все стояли на плотненьком. Узкий коридор едва всех вмещал, поэтому половина народа тусовалась в рекреации. Девки прихорашивались, поправляя волосы, будто от этого зависит сдадут они или нет. Я тихо закипал от того, что они пытаются соблазнить Артёма. Моего Артёма.
Со звонком мы зашли в кабинет. Артём Олегович был как всегда идеален. Он сидел за кафедрой, совершенный и невозмутимый. И ахуеть какой красивый. Тёмный костюм с чуть фиолетовым отливом и белоснежная рубашка. Держите меня, я сейчас сдохну. В каждом его движении и слове ощущался абсолютный контроль. Я знал, что под одеждой было охуеть какое шикарное тело и... Так, всё, тихо. Спокойно. Вдох-выдох... И мы опять играем в любимых... Да, блять, это-то сейчас к чему???
Я ждал своей очереди по билету. Видел как Артём строг и безжалостен, но справедлив к тем, кто действительно готовился. Меня всего трясло. Но не от страха, ведь я знал материал, а от этой ролевухи. Сейчас я вновь Егор Быков — студент, сидящий на экзамене у строгого преподавателя — Артёма Олеговича, который через несколько часов, надеюсь, что позволит положить мне голову на его колени.
Меня вдруг вызвали. Фух, блять. Ладошки потеют. Коленки трясутся.
Я сел. Мой взгляд встретился с холодными зелёными глазами. Внутри всё перевернулось, как тогда, на первой паре. Но теперь это было не от ненависти, а от ебейшего запретного желания.
Я потянул билет. Пальцы были мокрые, как и ладошки. Я вслух сказал номер билета и принялся читать задания.
— Пять минут на подготовку, а затем можете отвечать, Быков, — голос Артёма был сухим, безжалостным.
Я потянул минуты три для вида, а затем начал отвечать. Говорил уверенно, используя термины, которые так долго вбивал себе в голову, будучи на кухне у Артёма. Иногда я делал паузы, чтобы Артём успел задать свои каверзные вопросики.
Я чувствовал, как Артём Олегович меня внимательно слушает, анализируя не только мои знания и ответы, а ещё и общее состояние.
Я разочек запнулся, но вовремя взял себя в руки и закончил отвечать материал. Я даже слегка зажмурился, ожидая вердикта.
Артём отложил ручку. Он посмотрел на ведомость, на зачётку. Я слышал как бьётся моё сердце в горле, и как я хочу жрать и курить.
— «Отлично», Быков, — наконец, произнёс Артём. В его голосе не было ни грамма тепла или намёка. Только оценка.
Я замер. Мне хотелось вскочить, заорать от радости, но я сдержался.
— Спасибо, Артём Олегович, — ответил я, чувствуя, как мои губы растягиваются в дурацкой улыбочке.
Забирая из рук Артёма свою зачётку, я вдруг услышал едва различимый шёпот, адресованный только мне:
— Молодец. Заслуженно.
Я чуть ли не вприпрыжку направился к выходу из аудитории, поймав на себе ахуевшие взгляды группы и моих корешей. Да, не думали? Я затащил эту катку. Сосите!
Стоя в туалете, и смотря на грязное зеркало, я почувствовал, как внутри всё расправилось от гордости и облегчения. Экзамен, как и сессия — всё. Теперь можно нажраться и выдохнуть.
Ноги до сих пор были ватные, но я решил дождаться Артёма. И под предлогом помощи кураторше, я ждал, когда Артём уже со всеми там закончит. Тем более, я его не пропущу, ведь он после экзамена зайдёт в учебную часть, где я его и буду ждать.
***
Мы решили обмануть систему. Я, выйдя из шараги, пошёл пешком, остановившись возле задуманной локации, а через какое-то время Артём подобрал меня. И вот мы уже едем на гелике к нему домой. У меня было дикое желание врубить музло на всю катушку, орать песни, и пялится в окно на украшенные улочки и кучу гирлянд. Но я снова себя сдержал.
Артём был пиздец какой уставший и измотанный. Даже его безупречная поза за рулём казалась сейчас слегка расслабленной.
— Твой мозг наверное сейчас просто выебан в хлам, — пробормотал я, откидываясь на сиденье.
Артём кинул на меня быстрый взгляд:
— Я бы выбрал другое слово... Но да, блять, ты прав. Но и ты устал.
***
Вечером, уже в квартире Артёма, мы по очереди сгоняли в ванную. В комнате пахло хвоей и мандаринами, которые я недавно сюда притащил. За окном начали мерцать первые огоньки новогодних гирлянд. Артём снял пиджак и лёг на диван, усталость сквозила в каждом его движении, но взгляд был спокойным и немного мягче, чем обычно.
Я сидел рядом, держа в руках тёплую кружку с чаем.
— Поздравляю, — тихо сказал Артём, не отводя взгляда.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Без тебя бы я не справился.
Артём лишь слегка кивнул, потом вдруг оторвался от дивана и пододвинулся ближе. Он посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — признание, доверие. Я вновь улыбнулся, делая глоток чая.
— Кстати, как думаешь, Валера и Вова теперь считают меня ёбаным ботаником?
Артём чуть улыбнулся, забрав с моих рук кружку, и отхлебнул:
— А тебе не похуй? Ты сдал, они не сдали. Они считают тебя странным. А я считаю, что ты умный и способный. Что для тебя важнее?
Внутри прям тепло стало. Сам Артём Олегович меня нахваливает.
— А теперь чё? Каникулы. Новый год. — я погладил Артёма по руке, и он не отстранился. — А дальше? Я же ещё два года у тебя под колпаком.
— Егор, давай не сейчас, — устало выдохнул Артём. — У нас ещё будет время подумать. Завтрашний день точно принадлежит нам. А пока...давай просто отдохнём?
Я кивнул и пристроил свою голову на плечо Артёма. Но вместо того, чтобы меня спихнуть, он вдруг очень осторожно, будто бы боясь, начал гладить мои волосы. Ох, это оказывается приятно. И это сейчас так уютно и заботливо. Именно об этом я мечтал. О таком завершении дня.
***
Артём
Егор уснул, а я пошёл в свой кабинет, чтобы добить необходимые бумажки и уже потом окончательно отрубиться.
Тихо. Так непривычно.
Спустя время, я отложил ручку, отметив в ведомостях галочки и подписи. Зачёты сданы, экзамены сданы, сессия закрыта. Идеально.
Почти идеально.
Боже, этот Быков...
Я, конечно, сам виноват. Сам пересадил его за первую парту. К себе ближе. Сам дал «зелёный свет», когда согласился его подвезти, после того, как он, наглый засранец, положил свою ладонь на капот моей машины.
Вот угораздило же меня влюбиться...
Не в его эту успеваемость, которой он хочет меня поразить. Не в его альфач-позы, которые он так неумело демонстрирует. Не в его напускную показушность и позёрство.
Влюбился в его смех. Громкий, чуть заливистый, который сбивает с толку. Смех, который окончательно прорвал дамбу в моём сердце.
Влюбился в его тупые шутки. В то, как он матерится. Каждое слово, как отдельное искусство.
Или, Господи, в этот его рот полный слюней, когда он спит или когда слишком жадно целует. Это так...странно. Это так нарушает мой порядок. Но я не могу оторваться.
Влюбился в его наглость. В ту, когда он докоснулся до гелика. Потом, когда стал мной крутить-вертеть. В наглость, с которой он завалился ко мне бухой, и блевал, а потом попробовал командовать в постели. И я, чёрт бы его побрал, почти поддался.
Мне пиздец.
Я со своей новой квартирой, новой машиной, дипломами, с моими привычками и ебучим контролем — влип. Влип в это хаотичное, невоспитанное, но настоящее и открытое существо по имени Егор Быков.
Егор — это всё, что я подавлял в себе с пятнадцати лет: спонтанность, беспорядок, неуважение к правилам и границам.
Внутри меня была настоящая буря, которая пугала меня. Это не просто интрижки, которые у меня были до этого... Это совпадение. Егор — ключ, который открыл клетку, построенную богатыми родителями и собственным перфекционизмом.
Это страшно. Очень.
Страшно от того, как сильно я его хочу. Не только в постели, где могу контролировать. А хочу принять его всего — со всеми его приколами, чипсами и этой кошкой, которая всегда на меня залезает.
Шёл уже третий час ночи. Я отложил бумаги и поставил телефон на зарядку.
«...блять, Артём, только не там...ай, сука...»
Я закрыл глаза и автоматически перенёсся в тот день.
Как он стонал. Это было некрасиво, не мелодично. Это было рвано, хрипло, на грани крика. Я, который ненавижу громкие, резкие звуки, готов был отдать многое, чтобы услышать этот стон снова. Это звук, когда Егор окончательно мне подчинился. И звук, который я сам и спровоцировал.
Как он кусал губы до крови. Как он хватался то за меня, то за простынь, то за изголовье кровати.
Пытался быть тише, пытался сдерживать этот позорный и откровенный звук.
Видел, как он отворачивался, пряча лицо в подушке, но тело предавало его.
Как он выгибался.
Когда я касался его рёбер, он вздрагивал, как от удара током. Как выгибался дугой, когда я входил в него, отрывая поясницу от простыни.
Я вспомнил, как Егор, почти теряя рассудок, не зная куда деть руки, потянулся левой рукой вниз. Как он, стесняясь до дрожи, начал водить ладонью вдоль своего члена, пытаясь помочь себе, догнать тот темп, который я задавал.
Он стеснялся. Очень. Был зажат. Его лицо было красным, мокрым от пота, он смотрел куда-то в сторону, но рука двигалась быстро и отчаянно.
Этот момент меня добил. Напускная шелуха слетела. Это был не Быков, который врал всем подряд про девчонок, а потом просто хвастался всем подряд про очередную успешную вписку. Это был Егор. Перепуганный, возбуждённый до предела парень, который был настолько переполнен ощущениями, что ему пришлось трогать себя, пока его брал собственный преподаватель.
А потом...
Я открыл глаза. Мой собственный член напрягся под тканью штанов. Сука.
Я не выдержал, подошёл к окну, открыл его и закурил. Вкус сигареты смешался с привкусом воспоминаний о Егоре. Мой контроль трещал по швам.
Ладно. Я разберусь. Справлюсь. Но как потом объяснить окружению, что Быков живёт у меня? И что я больше не страдаю в одиночестве?
Я взял телефон и, не глядя, удалил непрочитанные сообщения от своих коллег и одногруппников. Сегодня мне не до них. Сегодня я с ним, как и последующие несколько дней.
Всё, надо идти спать. Всё происходящее со мной сейчас ощущалось лучше, чем любой мой идеальный план, выстроенный до этого.
***
Егор
Утро наступило быстро. Я даже не помню, как отрубился. Зимнее солнце светило нещадно, прямо в глаза. Первое, что я почувствовал, когда окончательно раздуплился — поцелуй. Чё? Да. Мягкий, нежный поцелуй от Артёма с привкусом зубной пасты.
Он смотрел на меня, не отрываясь:
— С добрым утром, отличник, — тихо сказал Артём, слегка улыбнувшись.
Бля. Я точно проснулся или это всё ещё сон? Или Артём что-то употребил, что я его не узнаю вообще...
— Бля... Артём Олегович, ты чего такой вдруг? — прошептал я.
— Какой?
— Ну, хз. Хороший, что ли.
Вместо ответа я снова получил поцелуй. Ну, всё. Это клиника, ребята. Тут Артём Олегович поломался. Несите нового. Шучу. Мне нужен мой. И всё тут.
На полу завибрировал мой телефон.
Маман: «Сын, как сдал? Ты где? Почему не дома???»
Кенты: «Егыч, ты где? Го бухать сегодня вечером?»
Пиздюк: «Помоги с домашкой, пж.»
И вот почему я всем резко понадобился, когда мы тут с Артёмом вдвоём?
— Нахуй их всех, — сказал я, отбрасывая телефон на кровать. Я придвинулся ближе, зарываясь лицом в грудь Артёма. — Мне не до этого сейчас. Прям абсолютно.
Артём улыбнулся и обнял меня.
— Мне тоже, — тихо ответил он.
Мы лежали так ещё минут пять, наслаждаясь друг другом, теплом, солнцем.
— Надо вставать, — сказал Артём, отстраняясь. — Я сделаю кофе. И нормальный завтрак.
— А я тебе тогда на обед дошик заварю, — ухмыльнулся я.
— Не рискуй, — предупредил Артём, но без злобы.
Мы встали. Я побежал в трусах и босиком в ванную, а Артём прошёл на кухню.
Нас ждала новая жизнь. Жизнь, где преподаватель и студент будут притворяться в колледже чужими, а дома делиться едой и впечатлениями. Ну, и я очень надеюсь, что и трахаться мы сможем почаще. Надо это. Прям вот с сегодняшнего дня. Каникулы ведь только начались и нельзя упускать ни минуты. Значит, в ванной я сейчас задержусь подольше.
Приходите в комментарии поболтать. Ваша обратная связь - источник моего вдохновения.Вот такая вышла история. Всё у парней будет хорошо. Не без трудностей, но будет.Ещё увидимся в других работах.Всех люблю и крепко обнимаю, ваша Пейра.