Выставка

-Блять, ну вот и где она? – Матвиенко нервно осматривал толпу.

-А почему вы изначально вместе не пришли? – Арсению порядком поднадоело поведение друга, но ещё ему поднадоело окружение богатеев, видящих в нём денежный актив, поднадоели девицы, ходящие на такие мероприятия, чтобы найти себе спонсоров, поднадоели люди, которые лицемерно улыбались ему во все 32.

-Ну, она хотела показать, что она неебаться какая независимая. Мол она сама сюда пришла, случайно встретилась со мной, а я случайно познакомил её с тобой, - каждое «случайно» Серёжа сопровождал кавычками, изображёнными пальцами в воздухе, - что у баб вообще за проблема с независимостью? Будь я бабой, и был бы у меня мужик, который платил бы за меня, я бы на хуйце сидел и в тряпочку помалкивал.

-Знаешь, ты весьма симпатичен, я думаю, ты в силах найти себе папика, - Попов устал игнорировать откровенный сексизм, который стал уже неотъемлемой частью образа его друга.

-Очень, блять, смешно...

В этот момент в помещение вошли Антон и его отец. Парень шёл неохотно, немного позади родителя и послушно жал руку каждому, на кого отец ему указывал. Он невольно рассматривал людей и заметил, что многие мужчины были в компании своих жён, а некоторые в компании дочерей. Хотя, возможно, это вовсе и не дочери...

-А почему мама с нами не пошла?

-Потому что эта алкоголичка может устроить сцену, а мне это нахуй не надо, - одними губами прошипел мужчина и продолжил свой «обход» коллег и конкурентов.

Антон обвёл быстрым взглядом помещение, увешанное картинами. К его удивлению, этот «современный художник» не просто чихал на холст краской и выставлял десятизначный ценник. Картины были действительно красивыми, реалистичными, воздушными, некоторые и вовсе напоминали фотографии. Раз уж он пришёл на эту выставку и заинтересовался творчеством, почему бы ему не познакомиться с самим художником.

-А чья это выставка? Кто художник? – Антон задал резонный вопрос своему отцу, осматривая толпу и примеряя на каждого роль художника.

-Вон, смотри, - мужчина одним взглядом указал направление, - стоят двое: пониже с дебильным хвостиком и повыше, педиковатый такой. Вот, тот, что повыше.

-Я пойду, поздороваюсь.

-Знаешь, что, - мужчина грубо дёрнул сына за плечо, - попизди с ним там за жизнь, о бабах или там, о футболе, может, если ты с ним поладишь, он мне цену снизит.

О деньгах Антону хотелось бы думать в последний момент. Его вообще мало интересовали финансы. Он кардинально отличался от детей отцовских знакомых тем, что родился с золотой ложкой в зубах, но не имел совершенно никаких склонностей к бездумным тратам.

Пока Шастун преодолевал свой путь, он заметил, как «тот чувак с дурацким хвостиком» сначала водил глазами по толпе, потом почти вскочил на месте, должно быть нашёл, кого искал, и быстро зашагал в том же направлении, оставив художника одного.

-Привет, - Антон протянул руку.

-Привет, - немного холодно, но спокойно ответил Попов и пожал руку.

-Это же твоя выставка? Ну, то есть ваша. Можно на «ты» или на «вы»?

-На «ты» будет хорошо, - Арсений невольно усмехнулся растерянности молодого человека, - и, да, моя.

-Мне очень нравятся твои картины. Я-то думал, что все «современные художники», - говоря это, он изобразил пальцами кавычки, что невольно напомнило Попову о привычке его друга, - это мазня с претензией на искусство и высокий ценник, и они просто рандомно проливают краску на холст и считают себя творцами.

-Как Джексон Поллок, например? Абстрактный импрессионизм... Не понимаю, чем он тебе так не угодил, я иногда и в такой технике работаю, очень полезно для мозга, - Арсения смутили негативные выпады в сторону направления живописи, которое ему самому нравилось, но он весьма и весьма оценил смелость и честность молодого человека.

-А я всегда думал, что это позерство и вы таких вообще за художников не считаете, - Антон говорил искренне, не чтобы привлечь внимание или начать конфликт, - вот те картины, которые висят, их же сложно нарисовать, а наляпать краску на холст - это каждый дурак сможет.

-Каждый дурак, возможно, и сможет, а Поллок до сих пор считается очень важной фигурой в истории искусства. И, нет, они не позеры. Вот смотри, любой может сказать, что эти картины, - он окинул рукой стены со своими работами, - это искусство и что их сложно написать. Но при этом далеко не каждый может понять, что та «мазня», которая тебе так не нравится – это тоже искусство, просто оно направлено больше на чувства и ощущения. Но это же не делает вас дураками, верно?

-Ну, да, у нас достаточно других вещей, делающих нас дураками, - Шастун непринуждённо усмехнулся, - а...

Антон хотел было задать вопрос, но его перебило неожиданное вторжение того самого «чувака со странной причёской».

-Арсений, позволь представить тебе Ксению, она успешная инста-модель и очень интересуется твоим творчеством, а я, как твой ближайший друг, не мог допустить, чтобы вы не познакомились.

-Здравствуйте, - девушка протянула руку, подразумевая, что Попов её поцелует, но Арсений пожал её и вместо ответа на приветствие просто немного качнул головой.

Видя, что художник совсем не собирался помогать, а кажется даже был способен нагрубить девушке, Сергей взял инициативу в свои руки.

-Милая, знаешь, Арс сильно устал, и все эти его поклонники, - он небрежно указал рукой на Шастуна, который просто неловко наблюдал за происходящим, - они его так утомляют, а я, как его ближайший друг, должен оберегать его от излишнего переутомления.

-Да, он очень заботлив, держитесь за него, - выдал Попов в надежде, что это ускорит их удаление.

-Вот, слышала, держись за меня. А пойдём-ка вместе подержимся за бокальчик шампанского...

Матвиенко ещё долго говорил что-то девушке, которая, очевидно, была не в восторге от такого сумбурного знакомства, но по мере удаления от Арсения, он всё хуже мог разбирать слова друга, хотя не то чтобы его это сильно беспокоило.

-Это не будет оскорбительным, если я спрошу: он твой лучший друг, чтобы склеить девушку, или потому что это правда? – Шастун подал голос, когда слова Серёжи совсем растворились в толпе.

-Хм, и то, и другое. На самом деле, его можно понять, он правильно использует ресурсы. Ему что-то надо от неё, а она, как «типичная гостья», чего-то хочет от меня. А он имеет прямой выход на меня.

-Извини, «типичная гостья», это, тут такие ещё есть? – спросил Антон с живым любопытством.

-Есть несколько видов «типичных гостей». «Мадам», - Арсений загнул мизинец, отсчитывая, - «мадам» обычно ничего не понимает в искусстве, но видела меня, где-то в журнале или на интернет-портале, или просто подписана на меня в Instagram. Так что я для неё не личность и не творческая единица, я для неё отметка на фото в Instagram, которая поможет собрать побольше лайков. Но джекпотом для неё станет фото со мной, сделанное местным фотографом, которое попадёт в интернет, прикреплённое к статье об открытии выставки. Это сразу большущий плюс к её медийности. Ещё есть «денежный мешок», - он загнул безымянный палец, - «денежные мешки» приходят, чтобы купить картины, которые, по их мнению, через какое-то время можно будет дорого продать. Часто «денежные мешки» приводят своих деточек, - Попов загнул средний палец, а Шастун почувствовал, как у него краснеют кончики ушей, - их я зову «золотые ложки». Это богатенькие ребята, которым плевать на мораль и которые уверены, что в случае чего «папа за всё заплатит». Особенно я люблю, когда «денежный мешок» пытается мне сосватать свою дочь. Я имею в виду, это же омерзительно, пытаться выдать своего родного ребёнка за какого-то парня, только потому что этот парень хорошо зарабатывает. Проблема «денежных мешков» в том, что они и остальных видят ходячими кошельками...

-Как Мистер Крабс... - Антон невольно вспомнил, что видел подобную картинку в одной из серий «Губки Боба», и усмехнулся сам себе, но, когда он увидел серьезное выражение лица Арсения, ему сразу стало стыдно за себя, - прости...

-Хм, а ведь правда, как Мистер Крабс, - Арс усмехнулся, - а ты кто?

-Антон, - только сейчас до Шастуна дошло, что он так и не назвал своего имени.

-Арсений Попов...

-Да, я слышал, когда твой друг представлял тебя той «мадам», - Шаст улыбнулся тому, что узнал внутреннюю терминологию и теперь тоже может ею козырять.

-Я всё же предпочёл бы представиться тебе лично, - спокойно, но вполне доброжелательно ответил Попов, - и всё же, кто ты? С какой целью ты здесь?

-Обязательно должна быть цель? – игриво сощурившись, спросил Антон.

-Ты невнимательно слушал? «Мадам» приходят за шансом на медийность и лайками. «Мистеры Крабсы» идут за возможностью обогатиться в будущем за счёт вложения сейчас. «Золотые ложки» не приходят, их тащат силком, но всё это происходит «за кулисами», так что на «сцене» они просто немного отстранённо ходят по помещению и иногда взаимодействуют со своими «собратьями». Но всё же, их пребывание здесь тоже имеет смысл – бонусы от их богатых родителей. А зачем здесь ты?

-А есть кто-то, кто приходит на выставку с картинами, ради картин? – продолжая увиливать от ответа, парировал Шастун.

-Ну, как тебе сказать... Иногда на такие мероприятия захаживают художники, но, как правило, их должен пригласить хозяин выставки.

-А ты не хочешь никого звать? Или...?

-А я не считаю, что им будет интересен этот фестиваль коммерческого лицемерия, - строго ответил Арсений и скрестил руки на груди.

-То есть ты сейчас хочешь сказать, что ты тоже про коммерцию? – эта мысль не нравилась Антону, она не стыковалась в его голове с образом самого Попова. Художник был слишком честным, а если бы он хотел только денег, он бы стелился и подлизывался, только бы накрутить чек.

-Я? Я нарисовал картины, наслаждался процессом, был доволен результатом. А сейчас проходит выставка. Мне лично она не нужна. Я уже не в том возрасте, когда мне нужно было чьё-то одобрение, чтобы чувствовать себя хорошо. Я здесь, потому что мой менеджер сказал, что мне нужно выставить свои работы, привлечь «мадам», «Мистеров Крабсов» и «золотые ложечки», потому что они накидывают обсуждаемость и чеки.

-Но если тебе так не нравится всё это «коммерческое лицемерие», то почему ты не отказался от выставки?

-Потому что нет ничего благородного в том, чтобы быть бедным.

Антон открыл было рот, чтобы продолжить диалог, но его бесцеремонно прервал собственный отец.

-Арсений, здравствуйте, - мужчина протянул руку Попову, - я смотрю, вы уже познакомились с моим наследником, - мужчина говорил с таким радушием, которое было у него в ходу исключительно при посторонних людях.

-Ага, - вопросительно взглянув на Антона, коротко ответил Арсений и пожал протянутую руку.

-Знаете, все ваши работы воистину удивительны! Но одна запала мне в душу более остальных, - мужчина продолжал лепетать, а Антон с каждым словом всё больше удивлялся словарному запасу отца, – может, вы скинете мне немного? Вы ведь уже подружились с моим сыночком. Для друзей нельзя жалеть.

-Я не занимаюсь ценниками. С такими вопросами вам к менеджеру, - спокойно, без агрессии ответил Попов.

-Понятно, - бездушно и довольно грубовато отозвался мужчина и ушёл прочь от парней.

-«Мистер Крабс» ... - констатировал Арсений, когда мужчина покинул их.

-Кусок говна он... - без лишних эмоций, как-то между прочим заметил Шастун.

-Интересно... Ты не «золотая ложка», хотя пришёл с «Мистером Крабсом»...

-Ты был прав в том, что меня притащили сюда силком, я действительно не хотел идти, но не из-за скуки, а из-за него. А ошибся ты в отношении к деньгам. Они меня слабо интересуют. Ну, в плане, мне не помешали бы средства к самостоятельному существованию, но его деньги я трачу без особого удовольствия. И на таких мероприятиях как-то особо тоже не бываю.

-И как тебе «такое мероприятие»?

-Ну, музыка скучная и лицемерия много, а так всё неплохо.

-Музыка? А какой плейлист ты бы составил?

-Я бы добавил жизни: Сэм Смит, Трой Сиван, Леди Гага, Брендон Ури...

-Гейская подборка получается, - по-доброму усмехнулся Арсений.

-Виновен, - иронично вскинув руки, парировал Шастун.

-Как ты думаешь, что будет, если я шепну менеджеру, чтобы он немного задрал ценник для твоего отца? – в глазах Попова сверкнула какая-то дьявольская искра.

-Думаю, будет скандал, но не здесь, а дома. Так что, если надумаешь, дай мне знать, чтобы я нашёл где переночевать день-другой.

-Предупреждаю, - Арсений достал телефон и открыл Telegram, чтобы отправить сообщение своему менеджеру, - какая у него фамилия?

-Шастун, у меня, кстати, тоже, - Антон добросовестно дождался, пока собеседник дописал и отправил сообщение, прежде, чем спросить, - а тебе с этого какая выгода? Чисто экономическая?

-Помнишь, я говорил про «мешки», которые пытаются сватать мне своих дочерей? Так вот, это примерно то же самое. Он прислал тебя, чтобы ты сбил цену, разве не так?

-Так, но как ты понял? Я же тебе не говорил... Вроде... - Антон начал сомневаться в собственной памяти.

-Он дважды заметил, что мы с тобой познакомились. А ещё эта фраза «для друзей нельзя жалеть», хотя, судя по всему он прекрасно знает, что дружбу и бизнес нельзя мешать, если у него конечно вообще есть друзья...

-Нифига себе, - Шастун был искренне удивлён способностью собеседника к чтению людей, - ты выглядишь так, как будто вообще никого не слушаешь...

-Это мой дар, - Попов смотрел в широко раскрытые, зелёные, как он только что заметил, глаза напротив, - шучу, это навык, и развивается он довольно легко. Пару раз побудешь «принцессой бала» - научишься, - фраза «принцесса бала», заключённая в кавычки, была сказана особо пренебрежительно.

-Ты так говоришь, как будто к тебе непрерывно подходят люди, желающие поздороваться. Как будто тебя это уже утомило.

-Ну, смотри, те, кто просто хотят что-то купить, идут сразу к менеджеру. Все взрослые дяди и тёти прекрасно знают, как такие мероприятия работают. Инста-дивы всё больше трутся у фотографов. А богатые детишки около алкоголя. Так что до меня обычно доходят либо самые лицемерные и наглые, либо самые неискушённые.

-Приму за комплимент, - Шастун немного смутился и потупил взгляд, но вдруг вспомнил, что ему нужно искать, где переночевать сегодня, - ой, мне нужно написать другу, нужно же где-то ночевать, - Антон быстро набрал сообщение и отправил единственному контакту в Telegram, - будем ждать...

-Знаешь, если там не выгорит, ты можешь переночевать у меня, - невозмутимо, как будто между прочим произнёс Арсений. Он не подал вида, но на такое благородное предложение его толкнула собственная наблюдательность, он заметил, что диалог, который открыл парень, был единственным.

-Это как-то странно? Нет? - нельзя сказать, что у Антона было много друзей или хотя бы много знакомых, или, что он легко сходился с людьми и умел поддерживать разговор. Он только сейчас заметил, как легко ему было общаться с Арсением, - мы же знакомы не больше часа...

-Во-первых, переночевать, а не переспать. А во-вторых, я просто предложил. К тому же, ты ведь из-за меня ищешь себе «политическое убежище», верно? – Арсений не пытался оправдаться или отказаться от своих слов.

-Ну, да, спасибо... - Шастуна перебил звук уведомления, он прослушал голосовое сообщение, в котором друг сердечно извинялся за то, что не в силах помочь парню, - лан, Поз, не парься, я придумаю что-нибудь, - Антон отправил голосовое сообщение и убрал телефон в карман, - Арсений, я буду счастлив принять ваше предложение, - Шаст пытался подражать высокопарной манере речи его собеседника.

В ответ Попов просто слегка кивнул, как и прежде расслабленно и без лишних телодвижений.

Только сейчас Антон наконец смог оторвать глаза от своего собеседника и посмотрел в зал. Количество людей уменьшилось в разы, сейчас их осталось не более десяти человек, среди которых не было видно ни отца Антона, ни того парня с дурацким хвостиком.

-А куда все делись? – Искренне удивившись, спросил Шастун.

-Ну, судя по этому, - Арсений указал на свой телефон, в котором был открыт Telegram и светилось свеженькое сообщение от его менеджера, - твой отец, вне себя от злости, но с новой картиной уехал домой...

-Ну, это как раз не вопрос, уехать и даже не спросить меня, это совершенно нормально. А все остальные, тут же куча людей была.

-Так, официальное закрытие через десять минут, остались только те, кто от количества выпитого потерял счёт времени. Ну, и конечно те, кто увлечён интересной беседой, - такие мелкие комплименты, которые сложно заметить, если не слушать внимательно, были одним из любимых инструментов Арсения, вот только он редко его применял, потому что, по его мнению, мало кто на самом деле заслуживал комплиментов.

Антон умел слушать, а потому не пропустил свой комплимент. Он улыбнулся и поправил волосы.

-Слушай, а раз здесь теперь стало дышать легче, я бы с удовольствием поближе посмотрел картины. Может ты бы сопроводил меня? Я где-то слышал, что по системе одного литератора, книги можно читать только после изучения биографии автора, чтобы понимать, чем жил человек и лучше вникнуть в материал. Так может и с картинами также? Вот ты мне и расскажешь, что и почему, - Шастун смотрел на собеседника горящими глазами.

Арсений был для него привлекателен. Почему? Да потому что таких Антон раньше не встречал. И дело даже не в творческой натуре или красивых картинах, а в том, как брюнет ведёт себя и как разговаривает. Попов говорил с парнем на равных, несмотря на то, что он явно был постарше. Арсений рассказывал, делился интересными мыслями, а не учил и не навязывал мнение. Он стоял прямо, спокойно, расслабленно, безмятежно, словно ни одна колкость или оскорбление в его сторону не были способны задеть его или вывести его из себя. Но при этом его спокойствие не делало его пресным или скучным, это было скорее благородное спокойствие. Да и манера его речи не давала покоя, эта высокопарность, размеренность, отсутствие слов-паразитов и мата, Шастун, привыкший к совершенно другому окружению, чуть не начал молиться на Арсения, который словно сошёл со страниц романа 19 века, эдакий граф Попов.

-Прежде, чем начать, я хотел бы знать, почему тут только портреты? – идя вслед за Арсением, который шёл к картине, с которой он хотел бы начать, спросил Шастун, - ты же явно могёшь и в пейзажи там всякие.

-«Пейзажи там всякие» я просто не так сильно люблю, - Арсений усмехнулся, - в этой выставке я собрал именно портреты, во-первых, потому что их довольно много накопилось. А во-вторых, потому что считаю, что люди все невыносимо красивые, такие... разные, индивидуальные, понимаешь, - Антон молча кивал, - я хотел показать, что особенности – это не недостатки. Просто в определённый момент жизни я понял, что терпеть не могу «Барби» и «Кенов». Потому что это неинтересно, скучно. Глянцевых, вылизанных кукол слишком много, из-за этого настоящие люди с прыщами, с морщинами, с растяжками считают себя неправильными или недостойными. Хотя, мне, как художнику, они нравятся куда больше.

Они подходили к картинам, и Антон внимательно рассматривал каждую. Шастун был далёк от искусства в целом и от живописи в частности, но это не мешало ему искренне восхищаться работами. Арсений был педантом, потому что портреты были написаны настолько точно, что их можно было перепутать с фотографиями. Кожа моделей казалась живой, у одних сухой, у других жирной, с угрями и прыщами, с мешками под глазами и родинками, ни одна деталь не ушла от внимания художника. Временами у Антона спирало дыхание от этого сочетания восхитительных картин и интересного словесного сопровождения.

-Забавно, кстати, что я не знаю никого из этих людей.

-Это как? – еле оторвав глаза от полотна и переведя их на Попова, спросил Антон.

-Ну, я ходил по улице, совершенно бесцельно, иногда рассматривая людей, и, если натыкался взглядом на кого-то, кто казался мне достаточно интересным, чтобы «испачкать холст», я подходил, представлялся и предлагал стать моделью. В принципе, мне было достаточно одного дня, чтобы написать портрет. Так что мы встречались, я писал, а когда я пишу, обычно не разговариваю. А после деньги и до свидания. Знаешь, как говорят, «красота не снаружи, а внутри», я же считаю, что есть красота наружная, а есть внутренняя. Я хотел показать исключительно наружную, внутренняя могла бы её исказить. Смысл в том, чтобы оставаться объективным.

Сказать, что Антон был поражён тем, что творилось в голове Попова – не сказать ничего. Поэтому он молча рассматривал картины и иногда кивал, чтобы показать, что прекрасно понимает, о чём говорит его собеседник. Таким образом они обошли все картины, и несмотря на то, что их было предостаточно, Шастуну хотелось ещё.

-Ну, что ты скажешь? – спросил наконец Арсений.

-Я сразу оговорюсь, что искренне боюсь задрать твоё ЧСВ, - Антон почесал нос, давая себе немного времени, чтобы отфильтровать в голове те слова, которые можно говорить, от тех, которые могут показаться откровенной лестью, - во-первых, это просто нереально офигительно, - он указал рукой в направлении висящих картин, - во-вторых, то, как ты мыслишь и рассуждаешь... это просто... не знаю... ты никогда не думал быть преподавателем? Или просто хоть иногда лекции читать? То есть ты очень интересно рассказываешь и думаешь, и вообще... - парень вскинул руки в восхищённом жесте и одними губами произнёс «вау».

-Хм, ну ЧСВ, в принципе на месте, - иронично ответил Попов, вскинув брови.

-Извини, а сколько времени? – Шастун обернулся вокруг себя и понял, что не осталось ни одного гостя. Несмотря на то, что он уже задал вопрос, парень сам достал телефон, - в смысле? Как половина первого? Только же одиннадцать было.

Арсений ухмыльнулся, эта яркая реакция собеседника явно дала понять, что Антон был достаточно увлечён картинами, чтобы не заметить, как время прошло.

-Ты есть хочешь? – не столько из заботы, сколько из-за собственной потребности, спросил Арсений, - я бы поел.

-Да, я бы тоже.

-Тут недалеко есть круглосуточная пиццерия. Это, кстати, то заведение, которое от вывески «круглосуточно» не становится проходным и дешёвым. Обычно, когда я там бываю, стараюсь просто не шуметь, чтобы не мешать дремать официанту, стоящему за стойкой. Пошли, я на машине, - Попов договаривал фразу, уже шагая к выходу. Он как будто вовсе не сомневался в том, что Антон согласится, что он не захочет есть пиццу в это время суток, ну, или, по крайней мере, его это просто не волновало.

Поняв, что ответ не требуется, Антон последовал за своим собеседником. Дорога до машины не была длинной, но тишина, которая их сопровождала, слегка напрягала Шастуна. Когда парни сели в машину, Арсений по-хозяйски включил музыку, и по всему салону негромко, но достаточно ясно начала звучать классика.

-Знаешь, я заметил некоторую схожесть между тем, что звучало на выставке, и тем, что звучит здесь, - только произнеся это вслух, Антон осёкся, ведь садиться в чужую машину и осуждать в ней что-то не слишком-то красиво.

-Да, я уже понял, что ты фанат «гейских» плейлистов, - Попов сказал это беззлобно и с типичным для него спокойствием, – просто эта музыка, - он указал рукой на источник звука, параллельно закручивая руль, и выезжая с парковки, - она не отвлекает. Когда слышишь слова, так или иначе, думаешь над текстом, пытаешься подпевать. А когда слов нет, можно сосредоточиться на своих мыслях, но при этом не улетать в них слишком далеко.

«Такое ощущение, что он ничего никогда не делает просто так, у него всё продумано, всё имеет обоснование. Интересно, а если я сейчас спрошу «почему именно пицца?», он ответит что-то вроде «потому что научно доказано, что пицца в это время суток быстро усваивается» или «потому что если поесть пиццу с брокколи перед сном, то наутро кожа будет гладкая и упругая, как попа младенца»?» - думал про себя Антон, улыбаясь уголком губ.

-Есть вопрос, просто с потолка, - Шастун пытался выглядеть непринуждённо, - почему пицца?

-Я же говорил, - отстранённо сказал Попов, смотря на дорогу, - потому что пиццерия близко, круглосуточно и вкусно.

«Он как Шерлок в той серии, где он специально соврал старому знакомому, чтобы выставить того дураком,» - мысленно негодовал Антон, хотя отчасти это негодование сопровождалось восхищением.

-Точно, говорил, прости, - парню вдруг стало неловко за то, что Арсений запомнил про «гейский» плейлист, а Шаст забыл то, что было сказано буквально десять минут назад, - а как часто ты там бываешь?

-Два-три раза в месяц точно бываю. Я туда не по расписанию езжу, а по «зову сердца», если так можно выразиться.

-Это, официантка какая-то понравилась? – Антон спросил с видом искреннего любопытства, хотя и рассчитывал на отрицательный ответ.

-Официантка?! – Арсений переспросил и посмотрел на Шаста с видом «ты, блин, серьёзно, что ли».

-Официант? – немного пришибленно уточнил Антон, - я просто не понял, проблема в поле, или в должности? Или?.. – парень развёл руками, искренне не понимая реакции собеседника.

-Ну, допустим, догадка про должность оскорбительна. Помнишь, все профессии нужны, все профессии важны. Пол тоже не так уж важен, в смысле, какая разница, лишь бы человек нормальный был, - Попов поуспокоил эмоции и продолжил также холоднокровно, как и прежде, - просто это странно для меня, узнать, что кто-то считает меня нерешительным романтиком, способным иногда приезжать в кафе только для того, чтобы побыть недалеко от кого-то... Если бы я хотел, я бы сразу что-то сделал, ну, при условии взаимного согласия, сам понимаешь.

Из этого спича Антон вынес для себя две вещи: Попов не вешает ярлыки и не разменивается на романтику.

Машина остановилась, и Шастун увидел в лобовое стекло горящую вывеску.

-Приехали, - немного небрежно бросил Арсений и открыл водительскую дверь. Антон вылез из машины и последовал за приятелем, – прошу, - вежливо произнёс брюнет, открывая и придерживая входную дверь.

-Спасибо, - Шаст кивнул головой и вошёл в помещение.

Без лишних слов они подошли к стойке, сделали заказ и сели за столик у окна в совершенно пустом небольшом помещении.

Антон в свойственной ему манере осмотрел помещение, оно показалось ему крайне приятным. Его внимание особо привлекали плакаты с изображениями старых музыкантов, висящие на стенах, он узнал почти всех. Полки с книгами и небольшими кактусами в цветных горшках. Какие-то растения стояли на подоконнике, а на столике суккуленты. В другом конце помещения стоял проигрыватель винила, а рядом лежала стопка пластинок. Над проигрывателем висели две картины, которые вместе составляли целую композицию.

Арсений сидел и смотрел, с каким живым любопытством Шастун рассматривал оформление помещения. Сказать, что ему нравились эти по-детски широко раскрытые зелёные глаза, не сказать ничего. Попов поймал себя на мысли, что давно не видел никого, чья реакция заинтересовала бы его также. Ему даже начинало казаться, что либо люди разучились видеть красоту, либо он разучился искренне интересоваться людьми. Брюнета почти током прошибло, когда до него дошло, что он вообще-то смотрел на Антона так же, как сам Антон смотрел на пластинки или картины.

-Нравится? – по-доброму, с лёгкой полуулыбкой поинтересовался Арсений.

-Ага, - больше кивая, чем говоря, отозвался Шастун, насильно отрывая глаза от картин, - это так... стильно, но не пафосно, но красиво. И зелень прикольная, - он указал двумя пальцами на растения, стоящие на подоконнике, и усмехнулся, - один из моих преподавателей говорит, что все растения – это кактусы, - Антон по-детски искренне улыбался, говоря это, - деревья – это высокие кактусы, кусты – это кудрявые кактусы, цветы – это мягкие кактусы, - парень искренне рассмеялся.

Попову безусловно эта история показалась забавной, но засмеялся он скорее от того, что смеялся сам рассказчик. Антон был немного зажат, поэтому видеть его искренний смех было удовольствием для Арсения. Брюнет вообще всегда считал, что самые красивые люди – те, которые не знают об этом.

-Пожалуйста, молодые люди, приятного аппетита, - официантка принесла парням две пиццы и незамедлительно удалилась.

-На кого ты учишься? – как-то между прочим спросил Попов, беря кусок пиццы.

-На экономиста, - с долей сожаления ответил Антон и укусил пиццу.

-Ты этому не слишком-то рад. Родители надавили?

-Проницательно.

-Очевидно, не ты первый, не ты последний, - Арс понимающе взглянул на собеседника, - а ты чего хотел?

-Вообще-то, я ничего не хотел, мне с начальной школы отец говорил, что я пойду в этот вуз, потому что там у него связи, и буду учиться на эту профессию, чтобы продолжать его дело. У меня не было времени, чтобы подумать о том, чего я хочу. Пафосный лицей не оставлял времени, чтобы подумать о том, кто я, и кем я хочу стать. Да мне это как будто и не нужно было. Папа решил, я не рыпаюсь. На самом деле, я даже сейчас понятия не имею, кем я хочу стать, когда вырасту. А в 20 лет такие мысли начинают пугать... - с каждым словом голос Шаста становился всё тише и зажатее, последнюю фразу он произнёс хрипя.

-Знаешь, а я рад, что тебе нравится оформление пиццерии, значит, у нас сходятся вкусы, - Арсений понял, что тема болезненная и поэтому решил, что пора бы её перевести.

-Тебе тоже нравится? Ты поэтому сюда приезжаешь? – Антон немного оживился.

-Я его делал... Один из моих любимых заказов. Директор оказался очень приятным человеком. Я бы отнёс его к моему любимому типу заказчиков, он сказал: «делай так, чтобы тебе самому было здесь уютно, чтобы ты сам захотел сюда возвращаться». И что ты думаешь? Я возвращаюсь, - брюнет усмехнулся.

-Возвращаешься только потому, что делал здесь дизайн? Как-то много самолюбования для тебя, разве нет? – не то чтобы Антон хорошо разбирался в людях или близко знал Попова, но он был твёрдо уверен, что это на него не похоже.

-Проницательно, - Арсений проглотил очередной кусок пиццы и усмехнулся, - я приезжаю сюда только по ночам, по возможности в будние дни. Мне нравится, что здесь никого нет, а персонал не имеет привычки приставать. Иногда мозг требует такой вот разрядки, когда я уже не могу сидеть один дома, но и с людьми взаимодействовать не хочу.

-Это так странно, ты же талантливый, популярный, богатый... - Шастун загибал пальцы, - ты же можешь дружить с кем угодно. Но предпочитаешь сидеть в пиццерии один поздней ночью...

-Начнём с того, что сейчас я не один, - Попов прищурившись посмотрел на собеседника, - а вообще, не то чтобы отсутствие людей мне как-то мешало по жизни. К тому же, дружба – это сомнительный социальный конструкт.

-А твой хвостатый друг как же? – Антон произнёс это победоносно, словно подловил собеседника на слове.

-Ха, - Арсений усмехнулся, - это совершенно отдельная история. Я бы сказал, что он присосался, а я сперва не заметил, потом игнорировал, а сейчас за должное принимаю. Мы со школы вместе, честно говоря, я и тогда сильно дружелюбным не был, а он просто постоянно увязывался за мной. Как-то так прошло много лет и, чтобы ты понимал, он – единственный человек, который был у меня в гостях, а в своей квартире я живу уже лет пять. На самом деле, я его совсем не понимаю. То есть, я не из тех людей, кто поддерживает связь. Как правило, без повода я ему даже сообщения не напишу.

-Да ты просто находка, - с ироничной усмешкой заметил Шастун.

Антон, на самом деле, не мог состыковать тот образ Арсения, который сложился у него в голове за время общения на выставке, и то, что брюнет сам о себе рассказывал. Шастун не часто встречал людей, общение с которыми давалось ему так легко и непринуждённо, честно говоря, он тоже был той ещё находкой. Парню проще было поверить в то, что Попов привирает, чем в то, что Антон показался ему особенным.

-Поехали? – доброжелательно спросил Арсений, бросая использованную салфетку на пустую тарелку.

-Мне будет не хватать этой атмосферы, - ответил Шастун, вставая из-за стола.

-Хм, ты о пластинках, растениях и книжках? – подозрительно игриво поинтересовался Попов.

-Угу, такие штуки создают какой-то особенный уют, - Антон следом за собеседником вышел из пиццерии и направился к машине, - если бы я обставлял свою квартиру на свой вкус, все эти атрибуты там бы присутствовали.

-Ну, долго скучать тебе не придётся, - игриво улыбнулся Арс, заводя машину.

-В смысле? – по-детски вскинув брови, спросил парень.

-Увидишь, - ответил Попов, явно зная чуть больше, чем его собеседник.

-Так нечестно, это родительский приём. Закинуть интригу, а потом сказать «увидишь», - Шаст театрально насупился и скрестил руки на груди.

-Если тебя это порадует – можешь включить свою музыку, - Арс понял правила игры и решил, что отказываться от неё не хочет, - к тому же, ехать совсем недолго, так что пару песен из твоего «гейского плейлиста» я потерплю.

-Ну, ты сам напросился, - парень быстро достал телефон из кармана и открыл приложение с музыкой, - таак, начнём с классики, - из колонок начал звучать один из величайших «гей-гимнов» всех времён - «Raining Man».

Теперь Антон не болтал, он в основном подпевал те три слова, которые знал, и размахивал руками, имитируя яркий динамичный танец. Такое поведение было максимально не в духе Шастуна, обычно в машине он сидел на заднем сидении, молча смотря в окно, пока отец, сидящий за рулём, орал на кого-то по телефону. Парень и сам не понял, чем было спровоцировано это шоу, но он точно понимал, что не чувствует неловкости перед Арсением и не хочет прекращать.

-Ой, а это совсем свежатинка, - радостно сказал Антон, услышав начало песни «Stupid Love».

Сначала Арсений сидел и лишь изредка поглядывал на своего пассажира, но, остановившись на светофоре, повернул голову и начал нагло пялиться на парня.

-У тебя голова не болит? – усмехнувшись спросил Попов.

-А должна? – не прерывая своих диких плясок отозвался Антон.

-Ну, ты так ею трясёшь, что, да, должна.

-Ничего ты не понимаешь.

-Ну-ну, - Арс нажал на газ, как только на светофоре загорелся зелёный сигнал.

Следующим на очереди стоял трек, глубоко любимый Антоном. Песня началась печально, как будто предвещая страдания лирического героя, но к счастью уже с началом первого припева, это ощущение развеялось. Шаст громко и от всего сердца выкрикивал слова: «всё решено, мама, я гей».

-Знаешь, почему я обожаю эту песню? – улыбаясь во все 32, спросил Антон, сделав музыку потише.

-Потому что это возможность сделать каминг-аут без подготовки речи? – иронично ответил Попов.

-Она сначала создаёт настроение печали, как будто случилось что-то действительно страшное, а потом обламывает ожидания. А концовка вообще счастливая. Это просто эмоциональные качели, разложенные на ноты. Это ли не чудо искусства?

Арсений не подал вида, но он был искренне восхищён этой мыслью и таким выражением этой мысли. Шастун говорил так живо и заинтересованно, что буквально заворожил собеседника.

-Интересная мысль, - максимально отстранённо произнёс Попов, - приехали, - он вышел из машины и, дождавшись, пока вылезет его пассажир, зашагал к своему дому.

***
-Добро пожаловать, - доброжелательно произнёс Арсений, придерживая входную дверь для гостя.

-Благодарю вас, - театрально ответил Шастун и вошёл в квартиру.

Антон вошёл в квартиру, с довольно свободной планировкой, прямо с порога было видно гостиную, соединённую со столовой, а слева от входа была расположена открытая кухня. Но первыми в глаза парня бросились зелёные растения, книжные полки и виниловый проигрыватель, стоящие в гостиной. Шастун улыбнулся тому, что увидел, и понял, о чём говорил Арсений.

-Чай? Кофе? – закрывая за собой дверь, вежливо спросил Попов.

-Чай, - быстро отозвался Антон, уверенно двигаясь в направлении к дивану, - а что ты сделал раньше? Эту квартиру? Или ту пиццерию?

-Квартиру, а что? – Арс по-хозяйски доставал кружки с верхней полки.

-Ну, получается, что единственное место, в которое тебе действительно хочется возвращаться – это твоя квартира. Значит ли это, что твои ночные выезды в пиццерию не являются выходом из дома?

-Ты пытаешься играть в психоаналитика?

-Нет, просто интересно, что ты думаешь о такой мысли, - отозвался Антон, облокачиваясь на подлокотник дивана.

-Знаешь, на самом деле, иногда мне кажется, что выходить из дома мне и не нужно. То есть, у меня здесь есть всё, что мне может понадобиться. Я могу здесь отдыхать, могу здесь работать, могу здесь развиваться, могу бездельничать, общаться с людьми в интернете... - Арсений выдержал недолгую паузу, но не для театральности, а из-за осознания тоннельности своего мышления. Продолжил он уже намного тише, - а ещё разговаривать с растениями, нарисовать на мяче лицо и общаться с ним... Возможно, ты прав, - совсем тихо подытожил Попов.

Но ответа не последовало. Арс налил кипяток в кружки и подошёл к дивану. Шастун мирно спал, сложившись калачиком и подложив ладошки под щёку. Первая мысль, которая пронеслась в голове Арсения, была: «хорошо, что он уснул и не слышал последних слов», вторая мысль была: «какое же ты солнце, когда спишь». От последнего Попова почти физически передёрнуло, он накрыл гостя пледом, потушил свет и отправился в спальню, глубоко погружённый в свои мысли.