глава 4
Вечером я надела совсем не привычную для себя одежду — чёрное шёлковое платье и туфли на каблуке. Я сделала лёгкий макияж с акцентом на губы, аккуратно уложила волосы. Пусть мне и не особо хочется идти на эту встречу, но проветриться мне точно не помешает.
Через несколько минут к моему дому подъезжает белый «Мерседес». Это Саша — тот самый, кого я жду. Мы с ним никогда не были близки. Раньше нас связывало только то, что он был другом моего старшего брата — Вани. После того как Ваня разбился на мотоцикле, наше общение сошло на простое «привет» при случайных встречах в колледже или на улице.
Я выхожу из дома и сажусь в машину. Саша, как всегда, не парится по поводу этикета — дверь я открываю сама. Он сидит, облокотившись на руль, и смотрит на меня с полуулыбкой. Я отвечаю лёгкой улыбкой.
— Привет, как ты? — говорю я.
— Привет, малая. Теперь, когда ты в моей машине, я чувствую себя невероятно. Выросла ты, однако... Знаешь, был бы тут Ваня — он бы мне бошку уже снёс, — ухмыляется он.
Я хихикаю, вспоминая, как мой брат реально врывался с кулаками даже при малейшем флирте в мою сторону от Саши.
— Верно, — коротко отвечаю.
Машина трогается с места. В этот момент мне на телефон приходит сообщение. У меня уже паранойя какая-то — страшно даже смотреть. Кажется, это снова он. Сталкер. Последние пару недель я живу в постоянном напряжении. Чтобы хоть сегодня попытаться расслабиться, как и планировала, я выключаю телефон, даже не глянув, кто написал, и убираю его в сумку.
— Ну что, малая, чего у тебя нового? Мы с тобой толком не общались с момента аварии. Почти год уже прошёл, — говорит Саша, не отрывая взгляда от дороги.
— Верно... Уже почти год, как его нет рядом, — тихо произношу я, чувствуя, как сжимается горло.
В голове проскальзывает мысль — может, наконец, вывалить кому-то всё, что накопилось? Рассказать про сталкера, про тревогу... Но я себя сдерживаю. Зачем? Это ничего не изменит. Не сейчас.
— Всё по-прежнему, — пожимаю плечами. — В колледже экзамены, подработка по выходным. Дома куча книг.
— А мотоцикл? Ты же не продала его? — спрашивает Саша с лёгким напряжением в голосе.
— Конечно нет. Ни за что его не отдам, — отвечаю твёрдо.
Он облегчённо выдыхает.
— Это хорошо. Этот дурак вообще говорил, чтоб с ним в гроб мотоцикл положили... Думаю, он был бы очень недоволен, если бы ты его продала.
Я киваю, соглашаясь. Мысли на секунду снова возвращаются к брату. Его смеху, шлему, который всегда стоял у двери, и той самой последней поездке...
— А у тебя что нового? — спрашиваю, стараясь переключить разговор.
— Последний курс уже, как-никак. Учёбы навалом. Недавно с ребятами скинулись и купили дом под мотоклуб. Теперь там постоянно собираемся.
— Дом для мотоклуба?! Это тот, в котором Ваня был?
Саша гордо кивает.
— Верно. Это наши «Стальные крылья». Мы сильно поднялись за последние полгода. Ваня бы гордился.
— Офигеть... Это очень круто, — говорю я, не скрывая восхищения.
Пару секунд в салоне повисает молчание. На душе — странная смесь боли и тепла.
Машина останавливается напротив ресторана. Сквозь вечернюю тишину доносится мягкий плеск воды — где-то совсем рядом течёт река. Воздух тёплый, но с лёгкой прохладой, и пахнет сиренью. Мы выходим из машины и проходим внутрь.
Официант встречает нас у входа и провожает к столику у окна. Отсюда открывается вид на набережную. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и небо залито мягкими оттенками розового и золотого. На душе становится чуточку спокойнее.
Я заказываю себе салат «Нисуаз», Саша берёт ростбиф с соусом май-тай. Пока ждём заказ, официант приносит шампанское. Мы неспешно потягиваем его, каждый в своих мыслях.
Саша проводит рукой по своим светлым волосам, будто решаясь, и нарушает молчание:
— Прости, если для тебя это тяжело... но я не могу не спросить. Ты уже оправилась после потери матери? — его голос мягкий, почти шёпот. Взгляд — внимательный, без давления.
Я на секунду задерживаю дыхание.
— Мне её не хватает... честно говоря. — Я опускаю взгляд на бокал. — Но я живу дальше. Нам обоим было сложно после смерти Вани. Но на неё это повлияло сильнее, чем я думала. Сердце... оно не выдержало.
Он кивает, не задавая лишних вопросов. Тишина становится чуть плотнее, но не давит. Поняв, что разговор лучше направить в другое русло, он спрашивает:
— Какие у тебя планы на лето?
— Честно? Никаких. — Я чуть улыбаюсь. — В последнее время мне не до планов…
Прямо в этот момент официант возвращается с нашим заказом. Он ставит тарелки, желает приятного аппетита — и вдруг незаметно оставляет передо мной маленький сложенный листок бумаги.
Я сразу чувствую, что что-то не так. Сердце сжимается. Руки становятся ледяными. Разворачиваю записку.
Тот самый почерк. Безупречный, будто вырезан из страниц чьего-то кошмара.
«Кошечка, включи телефон.
Если он коснётся тебя хоть пальцем — я отрежу ему руки по локоть.
— С.Д.»
Я вжимаюсь в спинку стула, как будто кто-то выстрелил мне в грудь. Холод по позвоночнику. Воздух резко становится тяжёлым.
Он знает, где я. Видит меня. С кем я.
Он здесь.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Саша замечает, что я побледнела. Он тянется ко мне, осторожно касается моей руки.
— Вика… С тобой всё нормально?
Я вздрагиваю, будто обожглась, резко отдёргиваю руку, вскакиваю и почти бегом направляюсь в уборную. Всё внутри дрожит. Дыхание сбивается.
Я не могу.
Не могу рисковать чьей-то жизнью. Не хочу проверять, насколько этот ублюдок серьёзен. Я читала слишком много дарк-романов, чтобы знать, чем всё может закончиться.
И сейчас, это уже не просто книжка. Это моя реальность.
Я влетаю в туалет и с глухим хлопком захлопываю за собой дверцу кабинки. Опускаясь на крышку унитаза, хватаюсь руками за волосы, сжимаю кулаки, ногти впиваются в кожу головы. Эмоции бьют через край, и я больше не в силах сдерживаться. Слёзы текут, как водопад — горячие, солёные, отчаянные.
Я не пытаюсь быть тихой. Не думаю, что кто-то может быть рядом и услышать. Мне плевать.
Всё, о чём я думаю — это он.
Этот безумец, этот сталкер, эта тень, которая не даёт мне покоя. Я чувствую себя игрушкой в его руках.
И всё, что раньше казалось таким завораживающим в книгах — эти маниакальные влюблённые, угрожающие героиням, чтобы защитить их от "других" — теперь кажется отвратительным. Это не романтика. Это страх. Паника. Отвращение.
Я не знаю, сколько времени я просидела, зарывшись лицом в ладони. Всё внутри опустело. Как будто меня кто-то вывернул наизнанку. Наконец, когда дыхание немного выравнивается, я решаюсь включить телефон.
Экран загорается. Уведомлений нет.
Ни одного.
Я точно видела сообщение в машине. Оно было.
Он его удалил.
Значит, имеет доступ. К чёрту...
Сжав губы, я выхожу из кабинки и подхожу к зеркалу. Моё отражение — жалкое. Распухшие глаза, тушь растеклась, лицо красное. Пытаюсь умыться, привожу себя в относительный порядок, но глаза всё равно выдают меня с головой.
Сделав глубокий вдох, выхожу из уборной.
Саша выглядит напряжённым, ходит из стороны в сторону, будто не может найти себе места. Заметив меня, сразу подходит ближе.
— Что случилось? С тобой всё хорошо? Может, тебе не здоровится? — он тянет руку, явно собираясь потрогать лоб, но я инстинктивно отшатываюсь. Его рука замирает в воздухе.
— Вика… если я как-то тебя задел — прости. Я не понимаю, что происходит. Просто скажи.
— Нет, ты не при чём. — Мой голос тихий, выжатый. — Просто… отвези меня домой. Пожалуйста.
Он явно хочет что-то сказать, но сдерживается. Лишь кивает:
— Конечно. Поехали.
Всю дорогу до дома мы едем в полной тишине. Ни слова. Ни взгляда. И за это я ему благодарна. Потому что сейчас любая попытка разговорить меня могла бы сломать ту хрупкую оболочку, за которой я прячу паническую тревогу.
Когда машина останавливается возле моего дома, я тянусь к дверной ручке. Но Саша останавливает меня голосом.
— Вика…
Я оборачиваюсь. Он чуть приподнимает руку, словно хочет прикоснуться, но не решается и опускает её обратно.
— Если у тебя есть проблемы… неважно, какие. Ты можешь ко мне обратиться. Не только как к мужчине. Но и как к другу Вани и твоему.
На долю секунды у меня внутри вспыхивает тепло. Надежда. Что, может быть, он действительно может защитить меня. Но… я вспоминаю ту записку. "Если он коснётся тебя хоть пальцем…"
Нет. Это слишком опасно.
Я выдавливаю натянутую улыбку:
— Всё в порядке. Правда.
Он явно не верит. В его взгляде сомнение, беспокойство, но он решает не давить. Лишь кивает, позволяя мне выйти.
Если бы он знал…
Сколько всего мне сейчас приходится скрывать. Сколько страхов я ношу в себе. И как сильно я хочу, чтобы всё это прекратилось.