глава 8
Удивительно, но сейчас, когда Макс лежит без сознания в больнице, а я — главная подозреваемая в нападении, мне вдруг стало... легче. Дом будто выдохнул вместе со мной. Исчез этот едкий, тошнотворный запах цветов, больше нет надоедливых записок, прячущихся под дверью, в ящике почты, в моём сердце. Паранойя, державшая меня в цепких объятиях, наконец отпустила. Я больше не чувствую на себе чужого взгляда, не замираю от каждого шороха. Впервые за долгое время я чувствую себя почти нормально. Почти живой.
Чтобы окончательно очистить голову, решила начать с чего-то простого — с дома. Пространство вокруг отражает то, что творится внутри, и мой дом давно нуждался в передышке. Он большой, уборка займёт два дня, но, если честно, я этого даже жду. Уборка — как терапия, только бесплатная и без осуждающего взгляда с дивана. Врубив музыку на максимум, натянув свои самые нелепые треники, собрав волосы в небрежный пучок, я принялась за дело.
Начала с кухни — моего личного храма кофеина. В шкафу стоит коллекция кофейных чашек, и каждая — с историей. Без кофе я бы, наверное, давно превратилась в монстра, поэтому, увидев новую чашку в магазине, пройти мимо — почти преступление. Кухня утопает в мягких оттенках — бежевый, голубой, белый. На стенах висят картины мамы. Она обожала рисовать, хотя никогда не ценила себя по достоинству. Преподаватель в её художественной школе был суров, слишком суров, и вырастил в ней болезненный перфекционизм. К несчастью (или всё же к счастью?) эта черта передалась и мне. В отличие от брата, я всегда довожу всё до конца.
К вечеру я оказалась в гостиной, стоя перед полкой с книгами. Стеллаж, полный воспоминаний, чужих миров, историй, в которых я пряталась от своей реальности. Каждая книга стоила целое состояние. Некоторые — с автографами, с пожеланиями от авторов, которые значили для меня больше, чем реальные люди. Но теперь я смотрю на них — и всё внутри сжимается. Хочу ли я хранить в доме то, что напоминает о прошлом? О нём?
После долгих сомнений решила не выбрасывать. Это было бы предательством. Вместо этого я выставила их на продажу в интернете, по полцены. Пусть найдут новый дом. Новую девушку, такую же безумную, как я была когда-то — та, что мечтала о горячих, опасных мужчинах и ночах, полных адреналина. Пусть для кого-то они снова станут порталами в другой мир. А я... я готова отпустить.
На следующий день вечером мне предстояла вечеринка в доме мотоклуба. Даже произносить это вслух было странно. Мотоклуб. Вечеринка. Я. Какой-то абсурд. Я ведь даже в обычном клубе ни разу не была, максимум — домашние посиделки с вином и пиццей. А тут — байкеры, громкая музыка, запах алкоголя, кожи и бензина. Новая жизнь? Возможно.
В процессе уборки я забрела в гардеробную. Захламлённая, забытая, полная вещей, которые давно не носила. И вдруг — находка. То самое платье. Чёрное, короткое, из бархата, с открытыми плечами и аккуратным бантиком на груди. Надевала его всего один раз — на день рождения Вани. Тогда я чувствовала себя красивой. По-настоящему. Кажется, пришло время вернуть это ощущение.
Я переоделась прямо посреди беспорядка, не снимая домашних тапочек, с растрёпанным пучком и без грамма макияжа. Но когда посмотрела на себя в зеркало — застыла. Даже в таком виде платье творило чудеса. Оно подчёркивало всё, что нужно, и скрывало всё, что я не хотела видеть. В нём я снова была ею. Собой. Красивой, желанной… живой.
Я накрутила волосы на плойку — мягкие локоны упали на плечи. Макияж выбрала в нюдовых тонах, чтобы не кричать внешностью, а шептать. Лёгкий блеск, тёплый румянец, чуть подчёркнутые глаза. Обула туфли на каблуках — и вдруг сердце кольнуло. Что-то вроде волнения… или предчувствия?
Взгляд скользнул по комнате и остановился на телефоне. Мысль врезалась в сознание резко и чётко: позвонить Саше.
Страх, который цеплялся за меня всё это время, исчез. Сталкера больше нет. Он не сможет добраться до Саши. Всё позади. Или мне просто хочется в это верить?
Пальцы сами пролистали контакты, нашли нужное имя. Я не раздумывала долго — просто нажала "вызов", затаив дыхание.
Гудки. Один, второй….
— Да, детка? — послышался знакомый голос, тёплый, чуть насмешливый. Даже сквозь телефон я ощущала его улыбку. Она, как и всегда, пробежала током по коже, заставив сердце пропустить удар.
— Привет, Саш... Ты ведь будешь сегодня на вечеринке? — спросила я, стараясь звучать непринуждённо, но в голос всё равно проскользнула нотка волнения.
— Конечно буду. Как я могу это пропустить? — он на мгновение замолчал, и я почти почувствовала, как он колеблется. — А что? Ты тоже там будешь?
— Ага... — машинально кивнула я, хотя он этого не мог видеть. Глаза всё ещё были прикованы к отражению в зеркале. Я пыталась разглядеть в себе что-то новое, будто этот вечер мог действительно что-то изменить.
— Отлично… тогда… я могу заехать за тобой? — он говорил осторожно, неуверенно. Словно боялся получить отказ. И я знала почему — после всего, что произошло эта пауза между нами была не просто тишиной. Это было напряжение, скрученное в ком.
— Конечно. Я буду тебе очень благодарна. — Уголки моих губ дрогнули, и я улыбнулась. Легко, чуть грустно, но искренне. Это приглашение было маленьким шагом, но для нас — как мост через пропасть.
— Отлично. Жди. Через пять минут буду.
Он сбросил звонок. Я ещё пару секунд смотрела на экран, потом — на себя. Последний взгляд в зеркало. Бархат. Локоны. Уверенность. Или хотя бы её имитация.
Глубоко вдохнув, я взяла сумочку и вышла на улицу.
К дому подъехал белый «Мерседес». Я сразу узнала знакомый силуэт за рулём и, конечно же, не стала ждать, что он откроет мне дверь. Это же Саша. Такой же джентльмен, как я — бодибилдер. Смешно даже представить его с вытянутой рукой и манерным "миледи".
Я запрыгнула на переднее сиденье, на лице — непрошеная, но приятная улыбка. Не помню, когда в последний раз просто хорошее настроение появлялось без повода. Без страха. Без ощущения, будто любое движение — это шаг по минному полю.
— Как настроение, малая? — спросил Саша и, не дожидаясь ответа, плавно тронулся с места.
Я повернулась к нему — и буквально зависла. Он был одет в белоснежную рубашку, пара верхних пуговиц расстёгнуты, будто случайно, но слишком удачно. На запястье — массивные часы, явно не с рынка. Брюки, туфли — всё аккуратно, выверено. Уверенность от него буквально исходила.
Я моргнула, вернувшись к реальности, и проигнорировала его вопрос:
— Вау… Ты… изменил стиль?
Саша рассмеялся громко, заразительно, и на секунду я почувствовала, как будто в машине стало теплее.
— Ну, не ехать же мне на такое событие в худи?.. Хотя вижу, тебе понравилось. Не зря наряжался, — он подмигнул, а я, фыркнув, закатила глаза.
— Ага… ещё чего… — пробормотала я, но взгляд снова невольно скользнул к расстёгнутой линии рубашки. Я это заметила — и это заметил он, но ничего не сказал.
После короткой паузы, уже более серьёзным тоном, он заговорил снова:
— Не хочешь поговорить… о том, что произошло в прошлый раз?
Голос его был мягким, ненастойчивым. Он не давил, не требовал — просто предложил. Как взрослый. Как человек, которому не всё равно.
Я вздохнула. Пауза повисла в воздухе. Стоит ли говорить? Стоит ли ворошить всё это? Но, собравшись, я начала говорить. Спокойно, медленно. Не всё, конечно. Некоторые детали я оставила при себе. О Максе — молчок. О больнице — тоже. Но я рассказала главное. Сталкер. Страх. Паника. Ошибки.
Он слушал. Молча. Не перебивал. Лицо его постепенно темнело, черты становились всё более напряжёнными. Иногда хмурился, взгляд уходил на дорогу, но через секунду возвращался ко мне. Его было много в этом молчании. И всё же он дал мне договорить.
— Ну… вот так… — выдохнула я, не добавляя лишнего. — Но уже всё хорошо.
Почти.
Саша остановился на светофоре, перевёл взгляд на меня. В глазах — смесь обиды и заботы.
— Почему ты мне не сказала тогда?
Я отвела глаза. Пальцы сжались в кулак.
— Я… испугалась. Боялась, что он может навредить тебе…
Светофор сменился на зелёный, машина снова тронулась. Несколько секунд — только шум дороги. А потом он сказал:
— Вика… — впервые он назвал меня по имени. Спокойно, серьёзно. Так, что мурашки пробежали по коже. — Я не мальчик. Не подросток. Я взрослый мужик. И если я говорю, что помогу — значит, так и будет. Любым способом. Я не хочу, чтобы ты скрывала от меня подобное. Я понимаю, мы пока не настолько близки. Но я бы хотел это изменить.
Он сделал паузу. Моё сердце застучало громче. Он говорил ровно, без пафоса — но каждое слово било точно в цель.
— У меня серьёзные намерения. Но если ты не готова — я не буду тянуть. Просто знай: если тебе что-то нужно, хоть малейшее, я хочу, чтобы ты в первую очередь обращалась ко мне. Не к кому-то. Ко мне.
Он бросил на меня короткий взгляд, будто проверяя — слушаю ли я. Я слушала. Словно в первый раз в жизни слышала, как кто-то по-настоящему обо мне заботится.
Я кивнула. Сначала почти незаметно, потом чуть увереннее.
— Договорились.