Вызов принят

Весь следующий день я провела дома, будто растворившись в тишине. Не поднималась с кровати, не пыталась бороться с бессилием - просто спала, отключившись от всего. Режим окончательно сбился, будто границы времени стерлись. С Сашей я так и не поговорила - не было сил, ни моральных, ни физических.

К вечеру всё же заставляю себя встать. Медленно, словно сквозь вязкий воздух, добираюсь до душа. Горячая вода падает на кожу, но не возвращает бодрость, не стирает изнутри тот липкий, тягучий ком, что застрял где-то между рёбрами. Суд назначили на понедельник - всего неделя. Всё становится слишком реальным.

На кухне готовлю себе кофе - руки работают на автомате. Горечь напитка хоть как-то возвращает к жизни. Я бросаю рассеянный взгляд на телефон - семь пропущенных от Амелии. Семь. А на часах - девять вечера. Сердце сжимается. Конечно, она волнуется. Конечно, уже наверняка с ума сходит. Я сажусь в гостиной на диван, немного медлю, потом всё же нажимаю на её имя в списке вызовов.

Гудок. Второй. Третий. Никакого ответа. Отбой. Пишу ей короткое сообщение: "Позвони мне, когда сможешь." Телефон кладу рядом, лицом вниз, будто он больше не имеет значения.

Мой взгляд скользит по комнате и останавливается на книжном шкафу. Все книги уже проданы - одна девушка, местная, должна приехать за ними через пару дней. Я провожу глазами по корешкам - их скоро не станет. И от этой мысли внутри что-то защемляет. Будто отрываю от себя не вещи, а целые куски прошлого. Эти книги были со мной в самые разные моменты жизни - смеялись со мной, давили на больные точки, помогали дышать. А теперь... теперь их не будет. И в этой маленькой, казалось бы, детали - такая тишина и такая странная, глубокая грусть.
____________________

На следующий день в дверь раздаётся звонок. Я медленно подхожу, открываю - и на пороге появляется девушка, в которой я безошибочно узнаю прошлую себя. Та же уверенная поза, чёрные короткие волосы, подчёркнутые густыми бровями, карие глаза с живым блеском. Её фигура - мягкая, округлая - плотно облегается светло-серыми скинни-джинсами. Но больше всего меня цепляет её футболка - белая, чуть великоватая, с наивной надписью "little mouse". На моих губах расползается лёгкая, ироничная ухмылка. Я отступаю в сторону, открывая проход.

- Привет, проходи.

Мы идём вглубь квартиры, и когда она заходит в гостиную, взгляд сразу же цепляется за аккуратные стопки книг, выстроенные у стены. Её глаза округляются, рот приоткрывается, а через секунду она с восторгом вскрикивает:

- О, Боже! Это же просто рай!

Я тихо хихикаю, чуть склонив голову, и почти шепчу в ответ:

- Скорее, ад...

- Ты серьёзно продаёшь всё это? - она ошеломлённо оборачивается ко мне.

Я молча киваю. Губы трогает почти невидимая тень улыбки, в которой больше усталости, чем радости.

- Не думаю, что они мне уже нужны.

Несколько секунд она молчит, будто пытается осознать сказанное, а потом просто начинает распаковывать принесённые коробки. Мы проводим вместе несколько часов: я подаю книги, она аккуратно укладывает их внутрь, иногда спрашивая, читала ли я ту или иную, - а я вспоминаю. Иногда - слишком много.

Комната постепенно пустеет. С каждой закрытой коробкой будто что-то вырывается изнутри. Но я держусь. Всё правильно. Просто пора отпустить.

Последняя книга аккуратно ложится на дно коробки, и я закрываю крышку, словно ставлю точку. Комната, в которой раньше жили истории, больше не выглядит живой. Воздух будто стал пустым, звенящим. Я оглядываюсь - полки теперь голые, и в этом зрелище есть что-то невыносимо грустное. Будто кто-то вычеркнул часть моей жизни ластиком, и осталась только стертая поверхность.

Когда дверь за девушкой закрывается, я некоторое время просто стою на месте, потом всё же беру телефон. Ни одного сообщения. Ни пропущенных. Тишина. Но я не удивлена - на месте Амелии и Саши я бы тоже злилась. Исчезнуть, закрыться, не сказать ни слова - да, я виновата.

Я делаю несколько попыток дозвониться до Амелии. Безрезультатно. Гудки, бесконечные, упрямые. Потом - отбой. Вдох. И я нажимаю на имя Саши. Сердце замирает на мгновение, но он отвечает почти сразу, даже не давая прозвучать первому гудку. Будто ждал. Будто сидел с телефоном в руках.

- Да? - голос хриплый, сонный, будто он только что проснулся. Или не спал вовсе.

- Привет, Саш... - я замолкаю, слыша, как с той стороны наступает напряжённая тишина. Он ждёт, чтобы я продолжила. Я собираю волю и говорю дальше:

- Давай встретимся. Поговорим...

- Чтобы ты снова сказала мне не всё? - его голос жёстче, чем обычно. В нём обида, сдержанная боль, и он не пытается её прятать.

- Прости. Я знаю, что поступила неправильно. Но я хочу всё исправить.

Ответа нет. Только глубокое, тяжёлое молчание. А потом - глухой вздох, словно он сдается.

- Одевайся. Я буду через пару минут.

Он сбрасывает вызов, не дождавшись моего ответа.

Я почти бегом бросаюсь в гардеробную, на ходу хватаю джинсы-клёш и простую майку. Быстро расчесываю волосы, стараясь хоть немного привести себя в порядок, и выбегаю на улицу, не давая себе времени на раздумья.

У обочины уже стоит его машина. Я подхожу почти на бегу и сажусь на переднее сиденье. Саша молча заводит мотор, даже не поздоровавшись, но его взгляд всё же скользит по мне - будто оценивает, в каком я состоянии. Несколько минут тишины, и вдруг он говорит, хрипловато, сдержанно, но с заметной обидой:

- Вика, ты ведь сама хотела поговорить. Я слушаю.

- Да... прости. Просто сложно подобрать слова, - выдыхаю я, опуская взгляд.

А потом, тяжело вздохнув, начинаю говорить. Всё. Без фильтров, без красивых формулировок. Всё, что держала в себе. Всё, что не смогла сказать в тот раз.

- Вот так, - заканчиваю я, ощущая, как внутри всё дрожит.

- Почему ты так уверена, что это Макс - твой сталкер? - его голос уже не звучит колко. Наоборот - мягче, спокойнее.

Я поворачиваюсь к нему, сбитая с толку:

- А кто ещё?

- Тогда скажи - кто передал полиции видео?

Мои губы приоткрываются, но ответ не рождается сразу. Я мямлю:

- Я не знаю, но...

- Не но, - перебивает он, и теперь в его голосе слышится тревога. - Ты не думаешь, что человек, который установил у тебя в доме камеры, куда подозрительнее Макса?

Я уставилась на него, не в силах понять. В голове начинается каша.

- Что ты имеешь в виду?

- Я не утверждаю, что Макс точно не причастен. Но послушай: камеры у тебя дома. Ты об этом даже не знала. Это уже само по себе... стрёмно. Намного хуже, чем просто преследование.

Я отворачиваюсь к окну, молча пытаясь переварить услышанное. Мысли сбиваются, путаются. Я будто захлёбываюсь ими. Он, словно почувствовав моё состояние, добавляет:

- На суде всё прояснится. Может, я и ошибаюсь. Но подумай.

Я лишь киваю, не в силах что-либо сказать. Впервые за всё это время позволяю себе просто смотреть на него. Светлые волосы взъерошены, будто он едва выехал из дома. Серый спортивный костюм, уставший взгляд - он выглядит так, будто тоже давно не спал.

- А мы вообще куда едем? - вдруг вспоминаю, что даже не задала этого вопроса.

Он бросает на меня короткий, но чуть теплее взгляд:

- Отдохнём пару дней. Нам обоим нужно. Тебе - особенно. Свежий воздух, тишина... хотя бы ненадолго выбраться из этой реальности.