глава 16
Саша несколько секунд молча смотрит в потолок, будто борется с мыслями, а потом, не поворачивая головы и не встречаясь со мной взглядом, устало произносит:
— Ложись уже спать.
Он натягивает на себя одеяло и безразлично поворачивается ко мне спиной. Мне становится немного не по себе — будто он поставил между нами невидимую стену.
— Можно я возьму у тебя футболку? — тихо спрашиваю, стараясь не задеть тишину слишком громко. — Я ведь свои вещи не брала...
— Возьми в комоде, — коротко отвечает он, не оборачиваясь.
Я подхожу к комоду, медленно открываю ящик и на ощупь вытаскиваю первую попавшуюся футболку — белую, мягкую, с запахом его кожи. На секунду замираю, оглядываясь. Убедившись, что он меня не видит, быстро натягиваю её на себя. Она слегка велика, но тёплая, уютная, и внутри что-то странно щемит от этой мелочи.
Я осторожно залезаю под одеяло рядом с ним, прильнув к его спине, и некоторое время просто лежу, уставившись в темноту и чувствуя, как напряжение скапливается внутри. Всё тело будто дрожит от нерешительности, но потом я всё-таки решаюсь.
— Саш... — шепчу.
— Мм? — откликается он сонным, глухим голосом.
Я мягко дёргаю его за руку, молча умоляя повернуться. Он не сопротивляется, поворачивается на спину и смотрит на меня с лёгким вопросом в глазах.
— Что ты... — начинает он, но я не даю ему закончить.
Внезапно подаюсь вперёд и ловко целую его в губы. Не всерьёз, не глубоко, но достаточно, чтобы сердце выскочило из груди. Через секунду я уже отворачиваюсь, ложусь точно так же, как он до этого — спиной к нему, будто ничего не случилось. Щёки горят так, будто по ним пробежал огонь, а сердце стучит с такой силой, как у школьницы, которая впервые решилась на что-то большее, чем взгляд издалека.
Тишина повисает между нами. Я чувствую, как Саша замер — он будто не сразу понял, что произошло. Несколько долгих секунд он не двигается, просто молча лежит, но я почти физически ощущаю его взгляд у себя на затылке.
— Эй... — наконец выдыхает он.
В следующий момент он резко подаётся вперёд, нависая надо мной. Его руки упираются в матрас по бокам от моего тела, он слегка склонился, и теперь мы на расстоянии одного вздоха. Я резко оборачиваюсь — и встречаюсь с его довольной, чуть насмешливой ухмылкой.
— Это что вообще было? Такой… детский поцелуй? — с ироничной нежностью спрашивает он, вглядываясь в моё раскрасневшееся лицо.
— Нормальный... — пробормотала я, всё ещё чувствуя, как пылают щёки. Голос прозвучал тише, чем я хотела, словно я стеснялась даже самого себя.
Саша чуть наклоняется, нависая надо мной ближе, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Он смотрит прямо в глаза, и от его взгляда по спине будто пробегает ток.
— А нормально... поцелуешь? — тихо спрашивает он, почти шёпотом, хрипло, но с едва заметной игривой ноткой в голосе. Его глаза не отрываются от моих, словно ищут разрешения, и внутри меня что-то дрожит от этого взгляда.
Я молча, еле заметно киваю. Этого оказывается достаточно.
Он почти сразу наклоняется ещё ближе и касается моих губ — мягко, но уверенно. Горячо, будто ждал этого дольше, чем готов признать. Я сразу отвечаю, приподнимаясь навстречу и обнимая его за шею. Пальцы зарываются в его волосы, а сердце стучит, будто хочет вырваться наружу.
Его ладони скользят по моей талии, нежно, но с нажимом, и тянут меня ближе к себе. Я чувствую, как расстояние между нами исчезает. Его тело тёплое, почти обжигающее. Наши дыхания смешиваются, становятся тяжёлыми, нетерпеливыми. Внутри всё сжимается в один тягучий клубок желания.
Он проводит языком по моим губам, настойчиво, но не грубо, прося впустить его. Я не сопротивляюсь — наоборот, раскрываюсь, поддаюсь, и наш поцелуй становится другим: глубоким, страстным, обжигающим.
Он прокладывает дорожку из поцелуев от моих губ к шее, не торопясь, будто смакуя каждый момент, и оставляет за собой влажные, горячие следы. Я не сдерживаю тихий, рваный вздох — тело само отвечает на его ласку. Его рука, до этого лежавшая на моей талии, медленно скользит выше, словно проверяя мою реакцию, и когда его ладонь мягко охватывает мою грудь, из моих губ срывается новый, чуть дрожащий выдох.
Вторая рука осторожно, почти лениво, тянет край футболки вверх. Он на мгновение замирает, бросая на меня вопросительный, внимательный взгляд. Я молча киваю — и этого оказывается достаточно, чтобы он продолжил. Его пальцы легко скользят ниже, касаясь складок, от чего внутри всё сжимается, и я слышу его тихий, почти смеющийся шёпот у самого уха:
— Уже мокрая...
Он проводит пальцами по моему клитору, заставляя меня сорваться на стон — не громкий, но насыщенный, наполненный жаром. В ответ я слышу его собственное тяжёлое дыхание — сдержанное, но явно возбужденное.
Саша снова наклоняется ко мне, приникает к губам, целует глубоко, настойчиво, с внутренним огнём. В этот момент его палец входит в меня — точно, уверенно. Я застонала прямо в его губы, теряясь между желанием и чувственностью. Его движения ритмичные, плавные, будто он хочет не просто доставить удовольствие, а запомниться каждым касанием.
— Бля… почему ты такая узкая?.. — рычит он, прерывая поцелуй, и слова почти растворяются в моих губах.
Он медленно вводит второй палец, его движения всё такие же внимательные, будто он изучает каждый мой вдох, каждый дрожащий отклик тела. Нежность в его касаниях не делает их менее возбуждающими — наоборот, от этой уверенной осторожности стоны срываются с моих губ один за другим, не поддаваясь контролю.
Когда внутреннее напряжение подбирается к пределу, я ловлю его за запястье, и он сразу же замирает. Его взгляд — немного растерянный, ищущий.
— Саш я хочу… — выдыхаю я, прижавшись лбом к его.
— Что хочешь, детка?.. — его голос становится ниже, хриплее. Он медленно вытаскивает пальцы и склоняется к уху. — Скажи.
— Ты знаешь… — отвечаю тихо, почти шёпотом.
— Нет, скажи мне, — повторяет он и прикусывает мочку моего уха так, что меня пробивает дрожь.
— Хочу тебя… — выдыхаю я.
Словно дождавшись сигнала, он стягивает с себя боксёры и притягивает меня ближе, чтобы я почувствовала его, обнажённого, скользящего по самому чувствительному месту. Он нарочно дразнит, тянет, выводит из себя, заставляет изнывать от желания.
— Ну, Саш… — выдыхаю с мольбой, прижимаясь ближе, требуя большего, уже не в силах терпеть.
Он лишь ухмыляется и тянется к прикроватной тумбочке.
— Что ты делаешь?.. — чуть раздражённо спрашиваю, почти шепчу, задыхаясь от нетерпения.
Он ничего не отвечает — просто достаёт презерватив и начинает мучительно медленно надевать его, при этом не сводя с меня взгляда. Я ворчу, как капризная, разогретая до предела девчонка, но это только подливает масла в огонь.
Саша вновь нависает надо мной, его взгляд тёмный, уверенный, а на губах играет насмешливая ухмылка, будто он прекрасно знает, как сводит меня с ума. Он медленно, дразняще водит головкой между моих складок, каждый раз проходя чуть ближе, но всё ещё не входя. Его намеренное промедление заставляет меня извиваться под ним и прижиматься ближе.
— Да вставь ты уже!.. — срывается с моих губ почти в крик, полный нетерпения и желания.
Словно только этого и ждал, он одним точным, мощным движением входит в меня полностью. Я вскрикиваю, захлёбываясь чувством переполненности, и инстинктивно хватаюсь за одеяло, сжимая его в пальцах.
— Так? — шепчет он, не переставая ухмыляться, и начинает двигаться — медленно выходит почти до конца и резко входит снова. Каждый толчок заставляет меня срываться на стоны — не от боли, а от острого, искреннего удовольствия, которое накрывает с головой.
Его губы опускаются к моей груди, легко касаясь соска, затем он прикусывает его и продолжает ласкать языком, пока движения становятся плавнее, глубже, будто он хочет прочувствовать каждую секунду, каждое мгновение быть ближе.
Между поцелуями он шепчет что-то тихое, нежное — слова, от которых перехватывает дыхание. Они звучат контрастно с его резкими движениями, но именно в этой смеси нежности и грубости всё кажется идеальным. Как будто он держит меня между страстью и любовью, между властью и заботой.
Моё тело снова напрягается — волна нарастает внутри, и он чувствует это. Его рука опускается вниз, на мой клитор, и мягкие, но уверенные движения становятся быстрее, точнее. В этот момент Саша склоняется ближе, его губы почти касаются моего уха, и он шепчет хрипло, низко, с той страстью, от которой по коже бегут мурашки:
— Кончи…
Я прижимаюсь к нему сильнее, крепче, будто хочу стать с ним одним целым. Из груди вырываются стоны — громкие, дрожащие, обнажённые. Мои бёдра подрагивают, дыхание становится сбивчивым и тяжёлым, пока кульминация не накрывает волной — с головой, с жаром, с лёгкой потерей ориентации в пространстве.
Но он не останавливается. Его движения всё ещё такие же глубокие и ритмичные, дыхание участилось, становится тяжелее. Пальцы сжимаются на моих бёдрах, крепко, властно. Я обхватываю его за шею, чувствую, как он теряется рядом со мной. Последние толчки — сильные, отчаянные — и он замирает, оставаясь внутри, нависая надо мной, дыша горячо и прерывисто.
Проходит несколько долгих, спокойных минут. Он медленно выходит, будто не хочет отпускать, и, почти не отстраняясь, шепчет прямо в мои губы:
— Малышка… люблю тебя.
Он легко чмокает меня, мягко, по-домашнему, и ложится рядом, обнимая за талию. Его лицо утыкается в мою шею, дыхание становится ровным, тёплым. Я чувствую, как его пальцы перебирают ткань на моём боку, словно не могут отпустить даже во сне.