Под маской лжи

Мартин и Астрид оказались милашками! Алан тут же решил взять над ними опеку, хоть и был младше их. Но уж очень наивными выглядели эти ребята! Судя по тому короткому разговору, что состоялся между парнями во время разбора их вещей, близнецы были домоседами. По меркам Алана, конечно же. Но ничего, и не таких растормошить можно.

На свой первый ужин в стенах академии Алан и Мартин решили отправиться вместе, и, конечно же, прихватили его драгоценную сестричку. У нее челюсть отпала при виде наряда Алана, и он был доволен такой реакцией. Это же было его первым выходом в свет в Академии Саэрлиг, поэтому Алан не мог отказать себе в удовольствии надеть самый экстравагантный костюм из тех, что у него были. Из тонкого шелка цвета океана, посеребренного лунным светом, пиджак был украшен тонкой, едва заметной белой паутинкой, разбегающейся от лацканов вниз. Широкие брюки развевались при ходьбе, приятно холодя ноги, а легкие кожаные туфли позволяли не скользить по мраморной плитке. Длинные розовые волосы были идеально расчесаны со специальной душистой водой, предотвращающей их спутывание, и голову украшала тонкая тиара — в тон паутинке на пиджаке.

Когда Алан с более скромно одетыми близнецами шествовал по коридору, на него оборачивались, выглядывали из окон и дверей, пару раз кто-то даже присвистнул. Такое внимание льстило Алану, и заставляло горделиво приподнимать подбородок. В конце концов, разве он сюда не сиять и отрываться приехал? Ну, помимо насущных проблем, жутких сновидений и возможного конца света.

Иногда Алану казалось, что яркие ткани, звон украшений и веселая пустая болтовня помогают. Делают его может и ненормальным в глазах окружающих, но нормальным — в своих. Перья и банты, высокие каблуки и подводка для глаз, рубашки с глубокими вырезами и обтягивающие лосины на манер десятого века... Алан лишь надеялся, что за всей этой мишурой никто не заметит экзистенциального ужаса в его глазах, который он так отчаянно пытался заливать алкоголем и выкуривать благовонными травами. Он был уверен, что у него получается (даже если в этой дурацкой Академии запрещен алкоголь, Алан умудрился пронести пару бутылочек крепкого тиферетского вина). Он был уверен, что справляется. Был уверен, пока не встретил ЕЕ.

Незнакомка могла бы посоперничать с ним в количестве звенящих браслетов и подвесок. Ярко-синие бинийские дреды, характерные для ведьм*, многослойная струящаяся цветастая юбка, унизанные кольцами неожиданно изящные для ее пышного телосложения пальцы... Он заметил еще не до конца смывшиеся ритуальные узоры на оголенных полных плечах, когда она поправляла вязаную шаль. Россыпь веснушек по круглому лицу и глубокие синие глаза, вывернувшие его душу наизнанку. Едва только Алан завидел ее в коридоре, замер в ступоре, растерявшись, и Астрид, которая шла сзади, налетела на него.

— Алан! — ее возмущенный высокий голосок потонул в небытие, потому что для него существовали лишь эти синие глаза напротив.

Она видела его насквозь. Его сияющая обманчиво праздничная одежда не существовала для этой ведьмы. Алан словно оказался неглиже посреди студенческого коридора, и это его обезоружило, выбило привычную почву из-под ног. Хотя, откровенно говоря, обычно быть голым на публике его не смущало. Но ведьма сняла с него не просто одежду, а еще заодно и кожу, и всю его человеческую оболочку, словно они оказались в Йецире**, а не в Асие. Словно в трансе, в астрале, в горячем помешательстве, Алан смотрел, как она приближается. И наобум поздоровался первым, когда она поравнялась с их троицей.

— Привет, я Алан Галахер! — он затараторил быстро, пока одна из ее густых бровей насмешливо взлетала вверх. — А это близнецы Бертельсены — Мартин и Астрид. А тебя как зовут? Клевый прикид!

Ведьмовские чары ослабли, когда она перевела взгляд на растерявшихся близнецов, и Алан смог сделать вдох. И чуть не откинулся снова, потому что от стоящей рядом незнакомки исходил невероятный древесно-хвойный аромат, дурманящий и дразнящий. Именно в это мгновение Алан понял, что умрет, но подружится с этой потрясающей девушкой, которая умудрилась вывернуть его душу наизнанку за пару мгновений.

— Меня зовут Диана-Мария Морару, — низкий голос с хрипотцой звучал невероятно сексуально. Алану пришлось взять себя в руки, чтобы не расплыться в лужу перед своими новыми друзьями в первый же день знакомства.

— У тебя двойное имя? — с удивлением спросила Астрид.

Судя по спокойному виду близнецов, Диана-Мария оказывала такое влияние только на него. Близнецы же были растеряны только совершенно фамильярным и громким поведением Алана, которое их явно смущало.

— Можешь звать меня ДиМари для удобства, — с улыбкой смилостивилась она. Ее взгляд вернулся к внезапно замолчавшему Алану, и он от растерянности брякнул первое, что пришло на ум.

— А у нас в Тиферете двойные имена только королевская семья может иметь. Можно я буду звать тебя «моя королева»?

Ее негромкий шелестящий смех рассыпался по коридору мягкой опадающей листвой. Алан и представить не мог, что существуют люди, настолько пропитанные природой, что словно являются ее частью. Но Диана-Мария Морару сегодня стала невероятным открытием для него.

— Можешь звать меня как хочешь, если покажешь, в какой стороне столовая. Я еще плохо ориентируюсь в этих огромных зданиях.

— Мы как раз туда направляемся, — Мартин кивнул головой в противоположный конец коридора. Диана-Мария немного растерянно обернулась и усмехнулась.

— Кажется, я прошла мимо, да? Значит, мне повезло встретить вас.

— А нам-то как повезло встретить тебя, — искренне ответил Алан. Он уже не мог стоять спокойно поэтому поправил свой сияющий серебристый пиджак, под которым виднелась полупрозрачная водолазка на голове тело, и галантно подставил руку новой знакомой, оставляя близнецов позади. — Изволь проводить тебя.

— Изволяю, — рассмеявшись, передразнила его ДиМари, аккуратно обхватывая пальцами сгиб его локтя. От этого прикосновения его словно молнией пронзило, но все же Алан постарался сохранить лицо.

— А изволишь дружить со мной?

Ей пришлось приподнять и повернуть голову, чтобы взглянуть на Алана своими бесконечно глубокими глазами. Но даже будучи выше ее почти на голову, Алан чувствовал, что она смотрит на него свысока. Да Дьявол побери, он готов был колено перед ней преклонить! ДиМари улыбнулась, но глаза ее остались внимательными и пытливыми.

— ТЕБЕ не нужно спрашивать разрешения, — ответила она едва слышно, чтобы разобрал слова только он.

Алан не знал, что она имеет в виду. Ему было плевать, имелся ли в этих словах двойной смысл. Все это не имело значения. Ведь его королева позволила быть рядом с нею, и от этого он почувствовал себя счастливейшим человеком на свете.

***

— История происхождения?! — внезапный удивленный возглас Мартина был таким резким, что Алан невольно оторвался от созерцания уютно устроившейся в кресле-качалке ДиМари.

После ужина они отправились исследовать первый этаж главного корпуса и обнаружили несколько гостиных, где стайками сбивались ученики. Раньше Алан развел бы бурную деятельность и познакомился со всеми сразу, устроил шумную тусовку и напился, но сейчас ему хотелось любоваться одной лишь Дианой-Марией. Под уютное потрескивание дров, он почти задремал, распластавшись на ковре перед камином, когда его вывела из дремоты ссора близнецов. Точнее, ругался только Мартин, Астрид же пыталась отвечать спокойно, хоть Алан и отметил, как нервно она сжимает в пальцах рюши на своем пышном подоле.

— Ну да. «История происхождения» — это очень интересно, — пожала плечами Астрид, стараясь не смотреть в глаза брату. Алану это показалось странным, и он вслушался в суть их перепалки.

Они обсуждали учебу — Академия Саэрлиг помимо общего образования и развития Даров предоставляла еще и возможность выучиться на некоторые направления, которые позволят после завершения учебы поступить в любой университет мира сразу на второй, а то и на третий курс. И хотя на первом курсе большинство предметов были общими, можно было выбрать дополнительные занятия уже сейчас, если определился, чем хочешь заниматься. Алан, как и Астрид, выбрал «Историю происхождения» у иересс Тесскрет. Хотя ему очень хотелось бы заняться искусством — его призванием и любовью, но обстоятельства требовали погружения в прошлое.

— Но мы же хотели на «Политическую географию»!

— ТЫ хотел, — с нажимом произнесла Астрид, все еще пытаясь сохранять лицо. — Мне никогда не нравилась политика.

— Но я думал, мы будем учиться вместе...

— У нас и так будет полным-полно совместных занятий, — пожала плечами Астрид и слезла с диванчика на ковер к Алану, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Услужливо уступив ей кусок своего ковра, Алан перевернулся на живот и вновь взглянул на ДиМари, которая не отрываясь следила за огнем в камине, словно мирские глупые ссоры были ей безразличны.

— А ты что выбрала, моя королева?

Медленно моргнув, ДиМари перевела взгляд на Астрид, которая аккуратно раскладывала пышный подол вокруг себя, а потом на Алана, который нетерпеливо болтал ногами в ожидании ответа.

— Тоже историю, — наконец, ответила она.

— О, здорово, значит мы все втроем там будем! — обрадовался Алан, а Мартин негодующе взвыл, вскочив на ноги.

— Что за несправедливость? Вы все бросаете меня?!

— Не переживай, я тоже иду на географию, — раздался вдруг бархатный вкрадчивый голос где-то сверху.

Алану пришлось перевернуться на спину, чтобы обнаружить стоящего около камина ярко-рыжего парня. Он расслабленно крутил в одной руке бокал с чем-то явно алкогольным, а вторую держал в кармане черных брюк. Неустаревающая черная классика выглядела так, словно создана была для этого бледнолицего. Алан даже позавидовал — на нем черный цвет никогда не выглядел так стильно, лицо казалось скорее болезненным, нежели аристократичным. Но еще больше его глаза заблестели, когда незнакомец протянул ему второй бокал, стоявший на столике рядом. Алан принял его, понюхал — цветочное вино. Кетерское. Не самое сладкое и крепкое, но пойдет. Усевшись на ковре, он пригубил вино, довольно улыбнулся и протянул рыжему руку, представляясь. Тот усмехнулся с какой-то хитринкой и представился тоже:

— Рик Нерваль. Я так понимаю, мы однокурсники.

Перешагнув через ноги Алана, он сел на диван рядом с успокоившимся Мартином и принялся расспрашивать, кого как зовут. Они разболтались обо всем на свете, и только через полчаса Алан поймал себя на мысли, что ничего не узнал о Рике. Задумчиво прищурившись уже чуть замутненым от алкоголя глазом, Алан окинул взглядом нового знакомого. Хитер. Много спрашивает, мало говорит. Смеется со всеми и подливает алкоголь, а сам почти не пьет. С ним надо осторожно. Астрид вон уже после двух глотков поплыла — сразу видно, алкоголь ей вновинку. Ее брат держался крепче, но тоже уже раскраснелся, стянул с себя пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Одна ДиМари отказалась от вина — на столике рядом с ней стоял стакан обычной воды. Алан уже хотел спросить ее об этом, когда Рик вдруг спросил про Дары новых знакомых. Резко дернувшись и разлив вино на ковер, Алан ткнул пальцем в него и чуть не упал, потеряв баланс. Смеющаяся Астрид поддержала его.

— Ты! А ты расскажи-ка первый, а? Че-т ты какой-то подозрительный. А, Рик? А, Нерваль?

— Понял-понял, меня раскрыли, — беззлобно рассмеялся Рик, поднимая руки. Алан вдруг почувствовал, что его эмоции куда-то испарились, и вдруг в голове стало так легко и пусто. Лишь засевшей в голове иглой мерцал красный камень на перстне у Рика.

— Алан! — донесся до него звонкий голос Астрид, и он с удивлением обнаружил, что сидит на диване рядом с Мартином и практически соприкасается с ним губами.

Недоуменно моргнув и отстранившись, Алан обнаружил у Мартина отсутствующий взгляд и подозрительно прищурился, оборачиваясь к Рику. Конечно, Алан часто лез целоваться ко всем подряд по пьяни, но он всегда это помнил. Нет, что-то было не так. И Рик, уже занявший его место на ковре рядом с Астрид, со взглядом невинной овечки пояснил:

— Гипноз.

И щелкнул пальцами, возвращая Мартина в сознание. Тот ошалело завертел головой, не понимая, что происходит, и Алан хмыкнул. Взял на заметку, что от Рика лучше держаться подальше. Непростой тип. Его, конечно, лучше не злить, но и близко дружить не стоит.

— А ты, Астрид? — рыжий наклонился чуть ближе к девчонке, и Алан отметил, как она залилась румянцем. И дело было не в алкоголе.

— У меня телепортация, — скромно сказала она, потупившись, словно телепортация не была одним из сложных и редких Даров.

Астрид вскинула руку, и тут же в ней оказалось яблоко, лежавшее до этого на столике позади дивана. Присвистнув, Алан обернулся к Мартину, который видимо все еще пытался добиться у ДиМари ответа о том, что было с ним. Но та лишь таинственно улыбалась и хранила молчание.

— Мартин? Чел, ну посмотри на меня! У тебя-то какая способность? Ты так и не рассказал.

Ничего не ответив, Мартин махнул рукой в сторону Астрид, которая протягивала яблоко Рику, и фрукт вдруг осыпался тонкими ломтиками прямо ей на платье.

— Мартин! — взвизгнула она и сердито кинула в брата остаток яблока, попав прямо в щеку. — Ненавижу, когда ты так делаешь!

А Алан так и не понял, что тот сделал. У Мартина в руке ничего не появилось, не было вспышек или огня, не вылетали кинжалы. Яблоко просто распалось как будто бы само собой. Но Рик, находившийся к яблоку ближе, удивленно поднял взгляд на Мартина.

— Управляешь воздухом?

Мартин самодовольно хмыкнул и гордо приосанился. В теплом свете камина его красное от алкоголя лицо совсем не сочеталось с блондинистыми локонами, выбивающимися из низкого хвоста. Алану не нравилось такое сочетание цветов.

— Лучше. Звуковыми волнами.

— Врешь, — недоверчиво покосился на Мартина Алан и на всякий случай даже отодвинулся на другой край дивана. — Как можно звуком что-то порезать?

— Звуковыми волнами, — поправил его Мартин и усмехнулся, поднимая пальцы на уровень глаз и направляя в сторону Алана. Тот напрягся, но почувствовал лишь легкое щекотание, словно по его щеке вскользь провели перышком. — Главное, рассчитать силу — и сделать можно что угодно.

Восхищенный способностью своего нового друга, Алан вдруг заметил, как Астрид закатила глаза и чуть откинулась на Рика, который с готовностью подставил свое плечо. Похоже, ей не нравилось, когда Мартин хвастался своими способностями — а он сейчас явно хвастался. Но Алан не мог его осуждать — это и вправду выглядело круто. И действительно могло бы называться Даром Всесильной Тейт***. Про себя Алан не мог бы так сказать. Его Дар был скорее проклятием. Поэтому когда Рик спросил Алана о способности, он притворился, что не услышал, и тут же переадресовал вопрос ДиМари. За вечер она едва пару фраз обронила, но почему-то в отличие от Рика это не казалось подозрительным.

— Мою способность сложно объяснить словами, — почему-то Алан не был уверен, что она раскроется, но ДиМари на удивление спокойно отреагировала на вопрос. — Скажем так, Колесо Фортуны всегда на моей стороне.

— Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовала Астрид.

— Мне всегда везет. Без исключений.

— Разве это Дар? — хмыкнул Мартин, а Алан на всякий случай вжался в угол. Вдруг ведьма решит наказать того за глупость и случайно прилетит и Алану? Но улыбка ДиМари была понимающей и спокойной.

— Поэтому я и говорю, что это сложно объяснить. Но позже ты поймешь. Алан? — она вдруг обратилась к нему, и Алан вздрогнул. ДиМари снова включила этот бездонный водоворот в своих глазах, заставляя его погибать в нем. — Так какой у тебя Дар?

Он не любил говорить об этом. Алану казалось, что каждый раз, когда он произносит это вслух, делает его способность еще более безумной и более реальной. Даже в семье Алан запретил упоминать об этом, благо, несмотря на кучу их недостатков, в его семье умели с уважением относиться к просьбам друг друга. Особенно после того, как Алан закатил истерику однажды. Но здесь, в Академии Саэрлиг для Одаренных, другие правила. Он не сможет скрываться вечно. В конце концов, разве здесь не должны ему помочь разобраться со всем?

Алан облизнул пересохшие вдруг губы и ответил, не отрывая взгляда от бездонных синих глаз, словно искал там понимания.

— Я вижу будущее.

***

Он не помнил, когда это началось. Обычно Дар проявляется в возрасте восьми-десяти лет, но Алану казалось, что это было с ним всегда. Сначала было легкое ненавязчивое ощущение дежавю. Он узнавал места, в которых не был раньше, слышал фразы, которые должны были быть произнесены впервые. Видел картины отца до того, как они были нарисованы, или с досадой находил свои «гениальные» эскизы уже готовыми изделиями на подиумах.

Но с возрастом это начало усугубляться. Чем старше становился Алан, тем мрачнее становились видения. Смерть бабушки, утонувшая одноклассница. Обвалившийся мост в Хеседе, унесший жизни тридцати человек. Тринадцатилетний Алан с ужасом осознавал, что уже видел это раньше, проживал это раньше. И это уже не могло быть совпадением. Именно тогда ему начали вспоминаться обрывки снов — неясные, размытые, словно подсвеченные фиолетовым сиянием. Возможно, он решил бы, что сошел с ума. Но ему повезло встретить в путешествии по Хеседу жрицу Луноликой Коф.

Божественный Аркан Луны помимо прочего была еще и покровительницей Алана, родившегося в первую декаду ее месяца. И с детства он считал, что она оберегает его и ведет по какому-то особому пути, незримо помогает ему творить и созидать. Но, как сказала Лунная Жрица, Коф благословила его не только талантом, но и Даром. Она приоткрывает ему во снах дверь в Йециру, где время течет совсем иным ходом и позволяет заглянуть в будущее. Но вопрос о том, почему она показывает ему лишь плохое, остался без ответа. Даже жрицы не всесильны.

Ему было пятнадцать, когда он начал пить. Вино, впрочем, всегда было в их семье на столе — к обеду или ужину. Легкое, ненавязчивое и не бьющее в голову, оно разрешалось детям в небольших количествах. Сначала Алан пил его больше за ужином, потом начал таскать бутылки с более крепким и сухим вином из подвала, пристрастился к клубничной настойке — сладкой и обманчивой. Алкоголь помогал ему засыпать без сновидений, без ночных кошмаров, без доступа в Йециру. И его устраивало все, кроме того факта, что и днем его разум оказывался затуманенным последствиями выпитого накануне.

Яркие вычурные наряды, безудержное внезапное веселье и резкая смена настроения, спонтанные знакомства и такие же спонтанные поцелуи, перерастающие в страстные, но недолговечные отношения — все это не могло укрыться от глаз Кэрол, его старшей сестры. Она долго терпела, перетаскивая его пьяное тело с порога в кровать, убирая за ним последствия очередной пьянки и выпроваживая очередных ночных подруг. Но даже ее терпение не было вечным. Однажды Кэрол вместо того, чтобы как обычно отвести в комнату, окатила его ледяной водой из ведра и запихнула в холодную ванну. Алан вопил, вырывался, но не мог сопротивляться ослабевшим телом и более хрупким, нежели у Кэрол, телосложением.

Лишь убедившись, что он продрог до ниточки, алкоголь покинул его тело, а взгляд стал осмысленным, Кэрол позволила брату вылезть и переодеться. А потом усадила в огромном теплом пледе на диван и потребовала объяснений.

— Что происходит, Алан?

— Ничего.

— Ты можешь врать родителям, но не мне. Что происходит? — с нажимом повторила Кэрол, заставляя его кожу покрыться мурашками. Она никогда не была так строга с ним.

— Ничего...

— Алан!

Разговор заходил в тупик. Алан пытался отогреться после ледяной воды, а Кэрол нервно мерила шагами комнату. Ее отражение мелькало в зеркальной стене напротив, и невольно Алан воспринял его как картину. И то, как в этой картине выглядел он сам, ему не понравилось.

— Ты опять поссорился с Моной?

Имя лучшей подруги резануло слух, заставило вздрогнуть. Моне не нравилось, что Алан так сильно стал налегать на алкоголь, и они часто ссорились из-за этого. У нее было поистине божественное терпение, но и оно было не бесконечным.

— Мы расстались, — едва слышно обронил Алан и облизнул пересохшие губы. — Кажется.

Тяжело вздохнув, Кэрол присела рядом с ним и обняла за плечи, притягивая к себе. Словно мама, погладила по отросшим волосам, разметавшимся по спине, и чмокнула в макушку.

— Так ты из-за этого так переживаешь?

Он хотел сказать «Да». Соврать. Позволить жалеть себя. Самому поверить в эту правду — одну из. Но год, проведенный с алкоголем, утомил его и выбил из колеи. Алану всего шестнадцать, а он уже устал пить. Не понимал, как люди могут прожить так всю жизнь — с затуманенным разумом, нервным весельем, доводящим до исступления. Он словно находился в агонии, не позволяя себе заглянуть глубже, в самую суть его переживаний.

И сейчас, в теплых объятиях Кэрол, Алан вдруг не захотел лгать ей. Лгать себе. Но когда попытался сказать правду, слова застряли комом в горле, и он лишь разрыдался, совсем как в детстве. Плакал долго и надрывно, позволяя страху и отчаянию взять вверх. В конце концов, рассказал Кэрол про все свои сны и сомнения, про разговор со жрицей и преследовавшие его кошмары. Поверил ей, когда она сказала, что они справятся вместе. И впервые заснул трезвым, без алкоголя.

И пообещал себе, что больше никогда так не сделает, потому что в ту ночь Луноликая Коф погрузила его в такой кошмар, что Алан чуть не задохнулся прямо во сне.

* Ведьмами называют последовательниц Двуликой Гимель, Аркана Верховной Жрицы.

** Йецира — Межмирье между Асией (Человеческим миром) и Брией (Миром Божественных Арканов). В Йециру попадают в основном после смерти, иногда во сне и очень редко можно попасть в сознании.

*** Всесильная Тейт — Божественный Аркан Силы. Считается, что именно она наделяет людей сверхспособностями. Ей часто поклоняются сверхлюди и считают ее своей покровительницей.