Под маской лжи

Алану казалось, что он хороший друг, но разлад между Астрид и Лектором он заметил не сразу. Конечно, где-то на фоне отмечал, что та уже не кидает взгляды украдкой на его стол во время обедов и часто присоединяется к их компании после занятий вместо того, чтобы бежать на свидание. Но по-настоящему осознал, что что-то не так, во время очередной покерной партии в красной гостиной.

Близнецы туда больше не приходили, а после разговора с ДиМари Алан пообещал себе не пить больше алкоголь. И держался стойко почти неделю, прежде чем решился вернуться в комнату, где можно опьянеть от одного только воздуха. Конечно, Мисса и Тобиас подшучивали над ним весь вечер, когда он упрямо отказывался от алкоголя, но Алан держался стойко, периодически запуская руку в карман и нащупывая там настойку, которую ему дала иересс Тесскрет. «Тебе не нужно пить, чтобы избавиться от кошмаров», — напоминал он сам себе.

Лектор Уэлс обратил на себя внимание Алана из-за довольно шумного и пьяного состояния. Сидя на диванчике в углу, парень Астрид внаглую обнимал и целовал хихикающих второкурсниц, не стесняясь лапать их у всех на виду. Конечно, за Уэлсом и до этого ходила репутация бабника, но когда их отношения с Астрид стали достоянием общественности, в красной гостиной он вел себя почти прилично, отшучиваясь и отмахиваясь от назойливых девчонок. Сейчас у него явно сорвало стоп-кран.

Конечно, Алан не был дураком — лезть к старшекурснику и указывать ему, как себя вести — глупая затея. Тем более, он слышал, что недавно Лектор со своей неизменной компашкой четверокурсников зажал кого-то из второкурсников за мужской общагой настолько, что того потом в лазарет к мисс Лашанс отправили. Нет, Алан не дурак. Но и просто закрыть глаза на это не мог. И потому на следующий день перехватил Астрид у женского общежития еще до завтрака.

Стоило ему только упомянуть Уэлса, как она недовольно нахмурила брови, поджала губы и вздернула подбородок. Она даже сердилась умильно и иногда несколько театрально, из-за чего Алан иногда сомневался — а не является ли все это игрой? Но крайней мере, сейчас ее недовольство ощущалось вполне естественно.

— Не хочу говорить о нем, — отрезала она резко, поправляя на плече сумку с учебниками. Даже каблучки ее сапожек по тротуару цокали недовольно.

— Вы разошлись? Он ведет себя... достаточно вольно в красной гостиной.

Хоть сама Астрид и не бывала там после первой недели, она была достаточно наслышана о том, что за вечеринки проходят в дальнем крыле главного корпуса. Но не похоже, чтобы ее волновало поведение Лектора. Она выглядела скорее оскорбленной, нежели расстроенной.

— Мне все равно, — отрезала она и ускорила шаг, явно давая понять, что тема закрыта. Алан не стал настаивать.

Из плюсов — у них не было совместных занятий со старшекурсниками, завтраки Лектор обычно пропускал, а на ужины являлся редко, так что Алан надеялся, что для Астрид этот разрыв будет быстрым и безболезненным. Хотя, честно говоря, сомневался, что она была в него действительно влюблена — не похоже, чтобы она действительно страдала сейчас из-за их разрыва.

На зато Астрид спокойно может сосредоточиться на занятиях, в том числе и по «Истории происхождения», по которой близнецы явно не преуспевали. Пока занятия были общими и не узконаправленными, их посещал весь первый курс в качестве общей дисциплины. Предполагалось, что углубленно изучать «Историю происхождения» ребята начнут со второго курса. Но даже какие-то общие азы близнецам явно давались с трудом.

— Фантесс Бертельсен, расскажите-ка нам про Четырехмирье.

Судя по несчастному лица Астрид, читала она накануне явно не историю. И все же она послушно встала из-за своей парты под строгим взглядом иересс Тесскрет.

— Согласно теории историка Эйнсофа, наш мир, Асия, является лишь четвертым миром, — неуверенно начала она.

— Эйнсоф-Аура, — поправила ее преподавательница. — Продолжай. Первый мир?

Алану изо всех сил хотелось помочь подруге, но на занятиях иересс Тесскрет лучше не встревать. Хоть она и была его наставницей, это не избавляло Алана от общих правил поведения на занятии. А ведь он безумно любил теорию Четырехмирья и был готов обсуждать ее часами.

До начала Темных Веков люди были уверены, что всего существует четыре мира. В Ацилуте, мире Божественных Материй, существуют только Алеф и Мем, свет и тьма, из которых сотворено все сущее. В Брие, мире Божественных Арканов, существуют лишь сами Арканы, как идеи, в своей божественной первозданной форме. Йецира, Междумирье, является границей между миром Арканов и Человеческим миром. И, наконец, Асия, материальный Человеческий мир, является лишь четвертым, последним созданным миром. И если Божественным Арканам доступны все три мира, кроме Ацилута, то люди могут существовать лишь в Асие. Но до сих пор никто не доказал существования трех остальных миров, поэтому теория Эйнсоф-Аура все еще остается лишь теорией.

Алан же не понимал, какие доказательства хотят ученые, если кроме Асии миры — не материальные. И, соответственно, не могут быть подвергнуты человеческому научному изучению. Кое-кто из ученых считает, что люди могут попасть, максимум, в Йециру после смерти или во сне, но позже не вспомнят этого, ведь человеческий разум не способен понять и осознать Междумирье. Есть множество экспертов по сновидениям, как минимум среди Лунных Жриц, но ученые склонны не верить чужим рассказам, которые невозможно доказать. Пытаются объяснить и доказать, что сны — это интерпретация личных впечатлений человека, накопленных за день, неделю, месяц или даже всю жизнь. Глупые ученые.

Сам же Алан был уверен, что в своих снах путешествует по Йецире. Если взять за правду теорию последователей Эйнсоф-Аура о том, что время в Йецире течет совершенно не так, как в Асие, то его видения можно обосновать. Находясь там, он может видеть еще не произошедшие события, но при переходе из сна в бодрствование его человеческое сознание стирает воспоминания о Междумирье. Примерно то же объясняла ему одна из Лунных Жриц, встреченная четыре года назад.

Именно это Алан обсуждал после истории с ДиМари, пока первокурсники ждали Ардена Толла на следующее занятие.

— В общине Гимель некоторые учатся входить в транс — состояние осознанного сна, которое позволяет путешествовать по Йецире, — голос ДиМари был тихим, ведь информация была не предназначена для чьих-либо еще ушей кроме Алана. — Но это очень сложный ритуал, который доступен лишь Верховным ведьмам. И им запрещено рассказывать о том, что они видят во время своих путешествий.

Алан нервно заерзал на стуле, чувствуя, как потеют ладони.

— Я так понимаю, стать ведьмой мне нельзя?

— Конечно нет, глупый! Ведьмами могут быть только девушки, рожденные в общине. Последовательницы Верховной Жрицы не принимают в свой круг людей извне. Однако... Я могла бы познакомить тебя со своей Верховной Ведьмой. Но для этого тебе придется приехать в Бину.

— Я согласен! — подскочил Алан, чуть не снеся парту.

Укоряюще улыбнувшись, Диана-Мария прижала палец к губам и взглядом приказала ему сесть. Но Алан уже успел привлечь внимание самого дотошного и любопытного человека на их курсе. Эдвард-Джошуа Райт оказался подле них в ту же секунду, судя по горящим глазам, он надеялся на интересное дельце, а уж этот малый не выносил, когда кто-то обходился без него.

— Что обсуждаете?

— Как утопить тебя в бассейне, — не раздумывая ответил Алан.

— Ха-ха, очень смешно! Я же не хожу на плавание, потому что у меня...

— ... очень нежная кожа, — в унисон закончили Алан и Диана-Мария.

Они переглянулись, закатывая глаза и синхронно вздохнули. Эдвард-Джошуа еще в первый месяц доложил всем своим однокурсникам, что не будет ходить с остальными в бассейн, потому что у него аллергия на те средства, которыми чистят воду в бассейне. А еще у него непереносимость лактозы, он ненавидит морепродукты, а сладкое вредно для его желудка.

— Так, первый курс, все по местам, — спас их от очередной лекции Райта иер Толл, входя в кабинет и хлопая в ладони.

Алан нехотя вернулся за свою парту и достал учебник по экономике. Вот что он терпеть не мог, так это считать деньги, изучать политику и математические подсчеты. Вся его творческая личность бунтовала против занятий по экономике у Ардена Толла, по точным наукам у Сесиль-Лоран Ру (хоть она и была милашкой, на деле оказалась строгой преподавательницей) и по политике у Сверрира (куда больше Алану нравилось слушать про его путешествия по сефиротам). Но увы, творческую личность не подошьешь к табелю успеваемости, так что Алану приходилось выкручиваться и списывать у Мартина, сидевшего справа — тот, впрочем, не возражал.

В последнее время они несколько отдалились — так как Алан нашел себе компанию в лице приятелей из красной гостиной, Мартин стал больше времени проводить с другими представителями аристократии, унылыми заучками. Алан однажды застал их в комнате, пытался поболтать, но тут же утонул в философствованиях по поводу пути развития Кетера, банковских процентов и престижных университетов с усиленной экономической программой. И что хуже всего, Мартин их понимал и говорил на одном с ними языке. Алан был ужасно расстроен — его первый лучший друг отдалялся и становился каким-то занудой. Или, может, он всегда был таким, просто Алан не заметил? Впрочем, это не мешало им находиться в хороших отношениях: Мартин не сдавал преподавателям красную гостиную, а Алан взамен добывал для него вино, от которого Мартин все же не отказывался. К тому же, Мартин помогал ему с экономикой и математикой, а Алан ему — с историей происхождения и историей искусства. Пожалуй, это был идеальный соседский тандем.

— Можно тебя на минутку? — выдернул Алана из мыслей низкий женский голос.

Только сейчас он заметил, что ненавистная экономика уже закончилась, все вокруг собирали свои вещи, чтобы отправиться на обед, только он один витал в облаках. Над его партой нависала Айя Мотидзуки с привычным невозмутимым выражением лица. Последний человек, которого Алан ожидал увидеть рядом с собой.

— Эээ, ладно, — спохватился он, осознав, что та все еще ждет его ответа.

Он быстро скидал учебники в огромную сумку, мельком переглянулся с удивленной Астрид и, заинтригованный, отправился за Айей в коридор, гадая, что Ледяной Королеве нужно от него, простого смертного. Быстрым шагом она направилась в конец коридора на втором этаже, где в нише, скрытый от любопытных глаз, стоял небольшой диванчик, словно созданный для того, чтобы целоваться втайне от всех. По крайней мере, для этого его использовали Алан и Лина пару недель назад. Поэтому, когда Айя грациозно опустилась на диванчик, где когда-то благодаря его пальцам, кончила Лина, Алан нервно сглотнул.

— Не мельтеши, сядь рядом, — раздраженно Айя похлопала ладонью по дивану рядом с собой, и Алан решил ей подчиниться.

— Так что ты хотела?

Длинные ногти нервно постукивали по кожаному ремешку сумочки, и Алан невольно задержал на них взгляд. Потом невольно перевел его на длинные ноги, обтянутые черными брюками. Айя — одна из немногих, кто подхватил моду на женские брюки и носила их в повседневности помимо занятий спортом. И в отличие от Дениз, которая предпочитала свободный мужской крой и кюлоты, Айя Мотидзуки отлично подчеркивала свою тонкую талию и широкие бедра брюками клеш, которые могла себе позволить при своем высоком росте.

— Хочу заказать тебе платье.

Алан удивленно уставился в ее раскосые карие глаза, подведенные сегодня фиолетовыми тенями, в тон цветным прядям в ее волосах.

— Извини, я кажется, не понял...

— Чего непонятного? — закатила Айя глаза и сложила руки на груди, откидываясь на спинку дивана. — Хочу, чтобы ты сделал для меня платье. Цена роли не имеет, я хорошо заплачу.

Конечно, Алан постоянно что-то да перешивал для знакомых в Академии, сделал для Астрид новую форму, например, но он совершенно не ожидал, что Айя может обратиться к нему. Как будто бы ее сдержанный и элегантный стиль был далек от того творческого хаоса, в котором существовал Алан. Именно поэтому он сейчас растерялся и не знал, что ей ответить, а вовсе не потому, что расстроился из-за того, что Айя притащила его сюда не целоваться. Эта дурацкая секундная мысль почему-то занозой засела в мозгу, не давая сосредоточиться.

— Да, конечно, — он чуть было не добавил «мисс». — Что именно ты хочешь? В каком стиле? Для пар или...

Глупый вопрос. Куда кроме как пар или ужина можно пойти на территории закрытой академии, которая находится в глубине леса? В красной гостиной Айя не показывалась, да и откровенно говоря не выглядела прям заинтересованной в тусовкой. Хотя по ее обычно безразлично-надменному выражению лица сложно было понять, что вообще ей нравится. И кто.

— На день рождения, — соизволила все же объяснить Айя. — Через пару месяцев у меня день рождения, и я хочу отпраздновать его в чем-то новом.

— Ооо, так ты под покровительством Самех родилась! — оживился Алан, наконец-то понимая, что от него хотят. — А как будешь праздновать?

— Это тебя не касается, — огрызнулась Айя. — Это не приглашение. Мне просто нужно от тебя платье.

Алан ничуть не обиделся — в конце концов, они не были друзьями. Но все же решил немного побубнить:

— Звучало обидно. Как я пойму, что для тебя сшить, если не знаю, что ты планируешь делать в этом платье? Может, вы устроите шоу на ипподроме и будете ездить на лошадях без седла.

Судя по тому, как Айя закатила глаза, в Хеседе были не популярны подобные развлечения. И шутки она не любила. Кто бы мог подумать.

— Мне просто нужно приличное коктейльное платье, без экстравагантности и вычурности.

Алан насмешливо приподнял бровь и развел руки в стороны, демонстрируя свой цветастый свитер, сшитый из обрезков разных тканей. Без экстравагантности? Да он же олицетворение этого слова в каждом своем проявлении. Это буквально стиль его жизни и каждой коллекции, которую он создавал. Кроме, разве что...

— Я видела твою вечернюю коллекцию два года назад. Кажется, ты делал ее к двухсотлетию независимости Хеседа? Хочу что-нибудь в этом стиле.

Да, кроме этой коллекции. Тогда Алан впервые взялся за работу под заказ от самого королевского двора Хеседа — как уж тут отказать и лишить себя возможности побывать в Мидене? Конечно сине-серебряная сдержанная коллекция нарядов была одной из самых скучных, на его взгляд, но людям понравилось. Это сочетание даже было объявлено лучшей находкой того года (глупость, но все же).

Но все же от возможности сшить что-то новое аж руки зудели — настолько Алан соскучился по любимому занятию. К черту эту экономику и точные науки, ему хотелось творить. К тому же, разве не он недавно шутил, что был бы не прочь сделать коллекцию для Ребекки и Айи? Вот тебе и возможность.

— Можешь встать, пожалуйста? — Айя послушно поднялась и прошла чуть вперед, давая Алану возможность рассмотреть ее фигуру. — Повернись. А теперь в профиль. Хм, можешь пройтись?

Он задумчиво рассматривал ее, пытаясь прикинуть в голове, какой фасон использовать, какие ткани у него есть с собой, какие цвета подойдут смуглой коже Айи. Картинка пока отказывалась складываться. У нее тонкое телосложение с длинными конечностями — идеальная модель для подиумов. Но при этом изгибы тела не плавные, скорее резкие, словно и правда высеченные изо льда или камня.

— Ла-адно, я подумаю, что можно сделать. Накидаю пару вариантиков.

— У тебя два месяца, — напомнила Айя, подхватывая свою сумочку с дивана.

— И тебе спасибо! — вслед ей крикнул Алан насмешливо.

Откинувшись на диване, он уставился взглядом в потолок — где-то в высоте он темнел, практически не давая разглядеть плиты, из которых был сложен. Зато прекрасно было видно трещину на противоположной стене, которая спускалась от самого потолка вниз. Раньше Алан ее не замечал. Впрочем, обычно он сюда приходил не стены разглядывать. «Зданию всего восемь лет, а уже трещинами покрывается», — мелькнула мысль. По спине пробежал неприятный холодок, словно Ледяная Королева стояла рядом. Алан даже на всякий случай обернулся, по Мотидзуки рядом не было. Однако неприятное ощущение все не оставляло его, и Алан поспешил покинуть укромную нишу.

— Так чего хотела Ледяная Королева? — Астрид перехватила его на главной лестнице.

— А что обычно делают Королевы? Заказала мне наряд, — хмыкнул Алан. — Ты знала, что у нее день рождения через два месяца?

Астрид равнодушно пожала плечами. Ее пальцы рассеянно бегали по краю жабо на любимой рубашке — сегодня Бертельсен была одета более классически, нежели обычно — темно-синяя юбка-колокол почти в пол, но без привычных воланов по подолу или подъюбнику, Только жабо и рукава-фонарики на белоснежной рубашке да брошка выдавали ее привычный стиль. Аккуратно собранные в высокий хвост вьющиеся волосы спадали на спину, челка уложена прямо, а не завитками, как обычно. Невольно подмечая все это, Алан гадал, не влияние ли это Мартина, который не раз упрекал сестру за излишне детские наряды. Или она пытается подражать иересс Фраунгофер?

— Мне все равно. В Кетере обычно не особо отмечают дни рождения, — пояснила Астрид, первой заходя в светлую столовую. Несмотря хмурую погоду за окном, здесь свет давали тысячи мелких светильников на стенах и большие люстры с хрусталем под потолком. — У нас с Мартином через месяц день рождения, но мы будем отмечать только накануне, во время родительского дня поедем домой. Но там максимум праздничный ужин будет, и...

— У вас день рождения через месяц, и вы молчали?! — возмутился Алан, галантно отодвигая стул за их обычным столиком, чтобы усадить Астрид. Вопрос был обращен и ей, и ее брату, уже сидевшему за столом напротив ДиМари. — Что еще я о вас не знаю? Может, вы мясо не едите?!

— У Мартина аллергия на клубнику, — тут же быстро вставила Астрид, пытаясь сменить тему. Но Алан возмущенно зацокал языком, прерывая ее. Из-за возмущенного взмаха рукой, он чуть не опрокинул кувшин с апельсиновым соком, но Мартин вовремя его удержал на месте.

— Нет-нет-нет, мои любимые и дорогие близняшки. Вы не отвертитесь от празднования дня рождения! Вам будет восемнадцать! В конце концов, по меркам некоторых стран вы уже будете считаться совершеннолетними!

— Но не в Кетере, — напомнил Мартин.

— Это не мешает нам отпраздновать со всем размахом! Итак, вот что я предлагаю...

И Алан пустился в долгие объяснения о том, как празднуют дни рождения в Тиферете. Он так много болтал, что практически забыл поесть и спешно заглатывал обед в последние минуты перед следующим занятием. Диана-Мария слушала его с привычной добродушной улыбкой, согласилась провести один из ведьминских ритуалов — по бинийским меркам близнецы вступали в возраст совершеннолетия. Сами Бертельсены были настроены не так оптимистично, но Астрид соблазнилась на новые наряды, который Алан пообещал сшить им для праздничного вечера, а Мартин успокоился, когда Алан заявил, что не планирует звать на празднование всех студентов (только половину, но об этом он тактично умолчал).

В общем, на следующих занятиях в этот день Алан был занят далеко не получением новых знаний. В его голове крутились сотни шестеренок, карандаш плясал над бумагой, зарисовывая схемы украшения гостиной — не красной, другой, побольше — и нарядов близнецов. Здесь он чувствовал себя в своей стихие: организация праздника, украшения и наряды, меню и подарки — все это было куда более привычно для него, нежели какая-то политика.

В его присутствии в Академии наконец-то появилась какая-то цель — тринадцатый день месяца Нун. Кто бы мог подумать, что покровитель близнецов — Аркан Смерти*? Но Алана это не смущало. Он собирался закатить лучшую вечеринку в Академии Саэрлиг! И его никто не остановит.

* Проводник Нун — Божественный Аркан Смерти. В Асие считается проводником душ по полотну Каф после смерти, именно он отвечает за их перерождение и новое место в следующей жизни.