Под маской лжи

Астрид понимала, что ей не избежать разговора с Лектором. Но боялась к нему подойти — после того, как она бросила его в лесу, Уэлс ходил мрачнее тучи. Издалека, когда замечал ее, его взгляды метали молнии. Ей было не по себе от этого.

— Ты не можешь больше откладывать этот разговор, — напомнила Лилиана. — Прошла уже неделя, а он все еще не успокоился.

Будучи однокурсницей Лектора, Лилиана не раз уже тушила его злость. Хоть он и владел своими способностями, похоже, Астрид действительно разозлила его. Совершенно не хотелось быть подпаленной случайно его пылким нравом. Но было нечестно, что за нее этим приходилось заниматься Лилиане.

— Я знаю, — вздохнула Астрид, прячась за подругой от взгляда Лектора. — Я поговорю с ним, когда он будет один.

— Будь осторожна. Не зли его.

А это казалось уже невыполнимой задачей. Весь день Астрид пыталась улучить нужную минутку, пока, наконец, не заметила Лектора одного, курящего за мужским общежитием, и выскочила из учебного здания даже не накинув пальто. Несмотря на задувающий холодный ветер, она была намерена поговорить с ним прямо сейчас.

Едва завидев ее, Лектор смял только начатую сигарету и потушил ее о собственную ладонь, явно не испытывая боли.

— Ну и чего тебе надо?

Астрид приняла свой самый жалкий и виноватый вид, который был в ее арсенале, и принялась извиняться. Кукольные глазки наивно хлопали длинными ресничками, она даже почти пустила слезу. Но глубоко в душе Астрид почему-то не чувствовала себя виноватой. Ей лишь нужно было извиниться и сказать, что им нужно расстаться, ведь кажется, они не пара.

Внезапная пощечина была такой сильной, что голова Астрид мотнулась в сторону и ударилась о стену. Не ожидавшая этого, она подняла ошеломленный взгляд на разозленного нависшего над ней Лектора Уэлса.

— Что, принцесса? Ты, правда, думала, что я тебя отпущу?

Во рту Астрид почувствовала привкус крови, щека горела, и нижняя губа тут же отозвалась болью.. Ее шок уже начал потихоньку сменяться гневом, которого самодовольный старшекурсник еще не замечал. Да что он себе позволяет?!

— Понимаешь, малышка, раз ты здесь учишься, тебе придется слушать старших и подчиняться.

Лектор резко дернул подбородок Астрид, заставляя ее поднять взгляд. И в ту же секунду она изо всех сил ударила его коленом между ног. Мгновенно телепортировавшись за его спину, с силой толкнула скорчившегося от боли Лектора, впечатывая лицом в каменную стену.

— Не с той связался, ублюдок, — прошипела она.

Разъяренный парень с разбитым носом вскинулся, оборачиваясь. В его ладони полыхнуло яркое пламя. В ту же секунду Астрид исчезла из его вида.

Она не планировала, куда именно будет телепортироваться, ей просто захотелось почувствовать себя в безопасности. И к своему удивлению, оказалась она не в своей комнате, а в комнате брата. В груди все еще клокотала ненависть и злость, но почему-то вместо этого Астрид только расплакалась. Подступивший к горлу комок душил, хотелось закричать. Стараясь заглушить этот порыв, она рухнула на кровать брата, зарываясь подушкой в лицо.

Как бы строги не были с ней родители, Астрид никогда не били. Зная, кто ее родители, никто из окружения не трогал ее. Кроме Мартина. Но даже он, издеваясь над ней, не позволял себе поднять на нее руку. Это было больно и унизительно.

Дверь в комнату распахнулась, впуская шумный разговор и смех парней.

— О, сестренка? — услышала она удивленный, но веселый голос Мартина.

Она стиснула зубы. Бежать поздно. Она могла бы телепортироваться к себе, но это стало бы лишь очередным поводом для насмешек брата. Медленно, вытирая рукавом слезы, она села и обернулась к Мартину и его друзьям, чьи лица смазывались от набегающих на ее глаза слез. На подушке остались пятна крови от разбитой губы. Улыбки сползли с лиц парней, в комнате тут же повисло молчание.

— Все на выход, — едва слышным сдавленным голосом приказал Мартин, и его друзья поспешно ретировались, прикрыв за собой дверь.

Осторожно, словно проверяя, нет ли подвоха, Мартин подошел ближе и опустился перед ней на колени. Астрид молча наблюдала, как он разглядывает ее лицо. Глаза жгли слезы. Щека все еще горела от удара, пульсируя прилившей кровью. Кровь в уголке губ запеклась, но стоило ей чуть приоткрыть рот, капля крови тут же скользнула вниз по подбородку. Мартин машинально перехватил ее большим пальцем. Его каменное лицо, казалось, не выражало ничего. Но голубые глаза потемнели от ярости, стиснутые зубы и заострившаяся линия подбородка выдавали напряжение, и Астрид понимала, насколько он зол сейчас.

— Кто?

Его голос прозвучал угрожающе тихо. На секунду Астрид засомневалась, стоит ли ей говорить. Она очень редко видела Мартина в таком состоянии. Когда он показательно злился и громил все вокруг — он был иногда даже забавным. Но сейчас брат пугал ее.

— Астрид. Кто это сделал?

Она смотрела в его требовательные глаза и понимала, что не сможет солгать ему. К горлу снова подступил комок, и нижняя губа предательски задрожала. Мартин выругался, подскочил и широкими шагами пересек комнату. Со всей силы он дернул дверцу холодильной ниши под подоконником, резким движением достал оттуда бутылку с водой, захлопнул дверцу и вернулся к Астрид.

— Приложи.

Когда она послушно взяла холодную бутылку, дверь вдруг бесцеремонно распахнулась, и в комнату ввалился веселый Алан.

— Эй, Мартин! Ты слыхал, что кто-то умудрился набить Уэлсу е...

Он осекся, заметив Астрид. Мартин испытующе посмотрел на нее тоже. Встретив его взгляд, она на секунду замешкалась. И этой секунды брату было достаточно, чтобы понять, что это был именно Уэлс. Злобно выругавшись под нос, Мартин подскочил к Алану вплотную. Тот отшатнулся от неожиданного напора.

— Где он?

— Эээ, в холле вроде был. А что...

Не дослушав, Мартин выскочил из комнаты, хлопнув дверью. На мгновение в комнате повисла тишина. Алан медленно повернулся к Астрид, удивленно вскидывая брови.

— Так что, собственно...

Звук его голоса отрезвил Астрид, и она испуганно ринулась следом за братом, совершенно забыв про телепортацию. Ничего не понимающий, но предчувствующий интересное зрелище, Алан последовал за близнецами. За Мартином было не угнаться, и Астрид выдохлась уже у лестницы, ведущей в холл. Но заслышав внизу громкие крики и звуки ударов, она тут же поспешила туда. И успела как раз вовремя, чтобы, протиснувшись сквозь толпу парней, увидеть окончание короткой драки.

Парни держали Мартина и Лектора в отдалении друг от друга, но у второго был разбит нос, и кровь заливала рубашку. Намного сильнее, чем это могла бы сделать сама Астрид. При этом вид у него был такой ошеломленный, словно Лектор вообще не понял, что сейчас произошло.

— Если ты, ублюдок, еще хоть пальцем тронешь мою сестру, я тебя тотчас же к Нуну отправлю! — злобно выплюнул слова Мартин.

И только сейчас все присутствующие парни словно по команде повернулись к Астрид, растерянно застывшей в передних рядах. В холле воцарилась такая тишина, что было слышно, как на пол падают капли крови с разбитого лица Уэлса. Второкурсники, державшие Мартина, ослабили хватку, явно начинающие по разбитой губе Астрид понимать, что произошло. Мартин вывернулся, но на Лектора вновь не набросился. Кинув на него полный ненависти взгляд, он подошел к Астрид, схватил ее за руку и потащил за собой, прокладывая себе дорогу в расступающейся молчаливой толпе.

Мысли Астрид метались в панике. Если директор узнает, что произошла драка, Мартина могут исключить. А если узнают родители? Но почему-то сам факт того, что брат встал на ее сторону, грел душу. Это было так редко... Она ждала от него чего угодно: «сама виновата» или «тебе бы еще больше следовало всыпать». Но совсем не того, что Мартин бросится с кулаками на старшекурсника, который больше него в пару раз.

— Мартин, — тихонько позвала она, не смея останавливаться. — Куда мы идем?

— В лазарет, — бросил он, не оборачиваясь. — У тебя все лицо опухло.

Больше по дороге они не проронили ни слова. И хотя прохладный ветер пробирал ее насквозь, когда они вышли из здания мужского общежития, Астрид не посмела даже заикнуться об этом.

Мисс Лашанс на месте не оказалось. Недовольно цыкнув, Мартин усадил сестру на стул и принялся рыться в шкафу. Он перебирал ящички, читал незнакомые названия на этикетках и ругался под нос, пытаясь понять, что вообще ему нужно. Астрид молча разглядывала напряженную спину брата. Все еще злится.

Словно в подтверждение, Мартин раздраженно пнул дверцу шкафа и вернулся к сестре с антисептиком и какой-то мазью. Аккуратно убрал ее руку, прижатую к щеке, и оглядел разбитую губу. Тяжело вздохнул, смочил вату в каком-то резко пахнущем растворе и поднес ее к ране. Но буквально в сантиметре остановился и взглянул Астрид в глаза.

— Сейчас немного пощиплет. Потерпишь?

Она едва заметно кивнула, и Мартин принялся обрабатывать ее разбитую губу. Несмотря на боль, Астрид не могла отвести взгляда от рук брата. Все костяшки были сбиты и кровоточили. И, наверняка, болели. Но вместо того, чтобы позаботиться о себе, Мартин сосредоточенно обрабатывал ее губу. На глаза Астрид навернулись слезы. Обеспокоенно брат отдернул руку и подул на ранку, боясь, что сделал больно.

— Все в порядке, — шепнула она. — Я просто...

Мартин понимающе кивнул и отложил антисептик. Аккуратно выдавив резко пахнущую травами мазь на мизинец, он принялся обрабатывать рану еще раз. Наложить повязку на лицо было бы глупо, так что он замер, растерянный, не зная, чем еще помочь.

— Пока так. Надеюсь, мисс Лашанс скоро вернется.

Прежде чем он успел отвернуться, Астрид перехватила его руку. Без слов заставила его сесть на стул и неловко принялась обрабатывать сбитые костяшки. Мартин морщился, но стойко терпел боль. Он с детства ненавидел обрабатывать раны и порезы, чуть ли не с боем слуги заставляли его это делать. Но сейчас послушно сидел и даже не отдергивал и не прятал руки, как делал это обычно.

Найдя в шкафу бинт, Астрид несколько неумело постаралась наложить повязку с заживляющей мазью. Все же, раньше ей не приходилось делать это самой. Она уже завязывала узелок на второй руке, когда непрошеные слезы вновь наполнили глаза. Ее вдруг захлестнула волна необъяснимой любви к брату, которого Астрид так привыкла терпеть и даже ненавидеть временами.

— Спасибо, — едва слышно прошептала она, не поднимая взгляда.

Мартин аккуратно приподнял ее лицо за подбородок, заставляя взглянуть в глаза.

— Эй, Астрид. Я всегда буду защищать тебя, слышишь? Может, мы иногда ссоримся, но я всегда буду на твоей стороне. Ты можешь мне доверять, хорошо?

Разрыдавшись в голос, Астрид обняла брата, утыкаясь лицом в его лохматую, встрепанную после драки макушку. Он крепко обнял ее в ответ. И продолжал гладить по спине, пока она, наконец, не успокоилась.

***

Слухи про драку в мужском общежитии быстро разлетелись по всей академии. Популярность Мартина среди девчонок тут же взлетела до небес — не каждый посмел бы наброситься с кулаками на самого Уэлса. К счастью, им двоим сделали лишь выговор, пригрозив отчислением за повторную драку. Возможно, это только потому, что директор Вальверди был в очередной командировке, а иересс Ру была куда более мягкой в наказаниях, когда дело касалось драк из-за девушек. Хоть и в остальных случаях Сесиль Лоран Ру предпочла бы выпороть глупых мальчишек, здесь ее романтичная натура была бессильна. Даже если один из дерущихся был братом девушки, а не ее возлюбленным.

Уэлс, конечно, обещал близнецам, что не оставит это все так, но на время залег на дно — Мартин сейчас был куда более популярным, чем он, и на его сторону встала большая часть студентов. Но Астрид все равно была настороже — от Лектора теперь можно было ожидать чего угодно.

Но благодаря этой ситуации, ее отношения с Мартином стали, кажется, чуть лучше. Она была бесконечно благодарна за то, как брат повел себя. Раньше ей иногда казалось, что брат запросто сможет высмеять ее перед другими парнями, стоит только Астрид совершить какую-то глупость. Сейчас же она была уверена, что в серьезных ситуациях Мартин всегда встанет на ее сторону. И эта убежденность грела душу.

По-хорошему, Астрид имела все основания ненавидеть брата. Родители всегда любили его больше. Он унаследует отцовское дело, пойдет по его стопам и станет владельцем чуть ли не половины железных дорог в Кетере. Мартина, в отличие от нее, не ругали за непоседливость или шум. Его не называли дефектным и не заставляли каждые три месяца ездить к мисс Келли, чтобы поменять цвет глаз. Мартина не заставляли быть удобным для окружающих. Все это раздражало и злило.

Но злилась Астрид только на родителей. Даже если брат раздражал иногда, специально выводил ее из себя или дразнил, она почему-то не могла злиться на него долго. Астрид действительно любила этого раздражающего и одновременно с этим самого родного ей человека. И к своему ужасу, в последнее время она начала замечать, что любит его гораздо больше, чем ей следовало бы любить брата.

Она сама не поняла, в какой момент это произошло — наверное, еще задолго до Академии. Стоило только Мартину начать встречаться с Элизабет Бунгор — их раздражающей и заносчивой одноклассницей, Астрид тут же заревновала. Она изо всех сил пыталась убедить себя, что ей просто не нравится Элизабет, но глубоко в душе понимала, что ей не нравится, что Мартин принадлежит кому-то еще.

Интересно, чувствовал ли себя Мартин так же сейчас, когда Астрид и Лектор расстались? Ему Уэлс тоже не нравился с самого начала. Было ли дело в ревности или просто Мартин чувствовал, что Лектор не такой уж хороший человек? Почему-то Астрид хотелось верить, что Мартин ее ревновал, пусть даже по-братски.

В эти дни Астрид очень не хватало рядом Лине. Ее лучшая подруга всегда была прямолинейным и честным человеком, пусть иногда и резким. И тем не менее, она была хорошим советчиком. Конечно, даже ей Астрид не рассказывала про эти странные чувства, которые все чаще испытывала к Мартину. Но даже так, было спокойнее, когда Лине была рядом. Конечно, в Академии Астрид подружилась с Лилианой и Бригиттой, но их дружба не была еще столь крепкой.

Лине же была с Астрид с самого детства, и потому она привязалась к ней совсем как к своему брату. В отличие от тихой и молчаливой Астрид, сдержанного и несколько надменного Мартина, Лине всегда была яркой, громкой и экспрессивной. Не стеснялась давать отпор глупым мальчишкам, пытавшимся пошутить над ее смуглой кожей, неудачной стрижкой или большим размером ноги. Она всегда находила слова, чтобы защитить себя и Астрид, которая обычно молча проглатывала обиды.

Впервые девочки встретились в танцевальном классе, куда Бертельсены отправили Астрид, чтобы та не мешала музыкальным занятиям брата. Она была так расстроена, что их с Мартином разделили, что почти все первое занятие провела со слезами на глазах. Конечно же, Лине сразу привлекла к себе внимание — преподаватель ругал ее за то, что она ведет в паре, в то время как вести должен мальчик. Семилетней Лине это казалось глупостью. И когда на следующем занятии предыдущий партнер Астрид отказался встать с ней в пару, потому что она плакса, Лине оттолкнула его, заявив, что пусть он будет девчонкой и встает с ее партнером. И все занятие она провела с Астрид, аккуратно указывая на ее ошибки и поправляя осанку.

«Бледная моль» и «Замарашка» — такие прозвища появились у Астрид и Лине, которые внешне были совсем не похожи друг на друга. Но Лине научила ее не обращать внимания не глупости, держать гордо голову и не подавать виду, что ее это задевает. Конечно, им не дали танцевать вместе все время, но это позволило им подружиться. Позже у Астрид появился постоянный партнер Саймон — невысокий черноволосый мальчишка, чем-то внешне немного похожий на Лине, только с бледной кожей. Они с Астрид сошлись неконфликтыми спокойными характерами, за что иногда их ругал преподаватель, считая, что в их танце недостаточно эмоций и страсти. Лине, напротив, встала в пару с долговязым светлым болтуном, и их ругали за чрезвычайную эмоциональность.

И все же, несмотря на такие противоположные характеры, Астрид и Лине стали лучшими подругами. И теперь Астрид безумно скучала по ней — раньше они никогда не расставались так надолго. Даже когда Астрид бросила танцы. Даже когда Лине уезжала в путешествия. Даже когда погибли родители Лине. Сейчас она осталась жить одна в огромном особняке. Конечно, у яркой и общительной Лине Хольмгрен никогда не было недостатка в друзьях и приятелях, но Астрид всегда была на особом счету.

«Мне очень жаль, душа моя, что нет со мной тебя», — так писала Астрид в письме Лине. Они любили переписываться высокопарно и излишне вежливо в письмах — было в этом свое очарование. В будущем, когда потомки найдут их письма, пусть решат, что Астрид и Лине были тайными любовницами или смыслом всей жизни друг у друга. Разве не смешно?

«Считаю дни до нашей встречи! Всего долгих двадцать три дня, и наши сердца воссоединятся вновь — пусть и ненадолго. С трепетом жду нашей встречи, дорогая моя. Вечно преданная тебе подруга, Астрид».

Интересно, поняла бы Лине ее чувства к Мартину? Астрид задумчиво пробежалась пальцами по высохшим чернилам. Это Лине приучила ее к романам, где любовь побеждает все. И среди подобной литературы нередкими были вспыхнувшие чувства между сводными братом и сестрой. Но то сводные...

Прикрыв глаза, Астрид припомнила одну из последних прочитанных у Лине книг, еще летом, до Академии. Несмотря на строгие фиорские запреты, главные герои любили друг друга... во всех позах и на всех поверхностях дома. Щеки Астрид вспыхнули от воспоминаний, и она резким движением сложила письмо и убрала его в конверт. Но как на зло в ушах стоял томный голос Лине, зачитывающий ей самые жаркие строки из романа.

«Его пальцы дразняще скользнули вдоль глубокого выреза на ее груди. С полных трепетных губ Аделины сорвался жаркий стон, столь призывно подействовавший на Леонеля. Он впился губами в нежную кожу ее шеи, оставляя влажный след на пути к...»

Раздался внезапный стук в дверь, заставивший Астрид вздрогнуть и резко спрятать письмо в складках платья. Пресвятые Арканы, о чем она только думает!

— Да-да? — она постаралась придать голосу беззаботность, но вышло как-то уж слишком энергично.

В комнату заглянула иересс Фраунгофер — как всегда безупречно одетая в легкое платье в пол и с идеально уложенными локонами, собранными в корзиночку на затылке.

— Я пришла забрать письма. Отправляем рано утром, так что заберу сейчас.

— Ох, да, конечно!

Астрид засуетилась, заклеивая конверт сургучом и спешно подписывая адрес Лине. Отдав письмо родителям и подруге, она пожелала иересс Франугофер доброй ночи и заперла дверь. В зеркале на шкафу отразились ее горящие щеки.

— Ну что за глупости у тебя в голове, Астрид, — недовольно пробурчала она, отправляясь в ванную, чтобы умыться.

Но почему-то в голову упорно лезли мысли об этих дурацких откровенных романтических книжках, и всю ночь ей снилась все та же история, но в главной роли почему-то были они с Мартином. И там, во сне, ей это нравилось.