Под маской лжи

Весь месяц Алан собирал происходящие странности, словно пазлы, и пытался соединить их вместе. Занятия с иересс Тесскрет были больше похожи на психологические сеансы, нежели на развитие его способностей. Странно, что его вообще приняли в Саэрлиг, если даже директор не мог разобраться с тем, как помочь ему запоминать странные сны, которые, возможно, предвещают конец существования человечества. Или смерть Алана, что для него — одно и то же.

— Значит, черное платье в твоей коллекции, трещина на стене второго этажа и расставание Астрид и Лектора?.. — перечисляла иересс Тесскерт, записывая все это в свой блокнот.

Алан скучающе оглядывал идеальный порядок на ее преподавательском столе: слева чернила и ручка (иересс Тесскрет была левшой), справа — стопка пустых листов. На левом углу — несколько тетрадей, на противоположном правом — стопка учебников по истории.

— Ну расставание, наверное, все-таки лишнее, — пожал плечами он, теребя длинную серебристую бахрому, пришитую к его бирюзовой рубашке на груди. — Скорее, было странным, что они вообще начали встречаться...

— А ты с кем-нибудь встречаешься?

— Что?

— Что?

Алан непонимающе хлопал ресницами. Какое отношение его личная жизнь имеет к его способностям? Но Жасмин Тесскрет продолжала ждать его ответа.

— Знаете, мне кажется, концепт «встречания» переоценен, как и концепция брака, — вдохновенно завел свою любимую шарманку Алан. — Принадлежать одному человеку — это же так странно. Вам не кажется, что в кетерском обществе много правил и ограничений? Да и вообще в мире. Если тебе хорошо с человеком — так и хорошо. Если с двумя — пожалуйста, главное, чтобы все были довольны. А из-за моногамии страдают люди, вынужденные «изменять» своим женам просто потому, что они не могут признать, что им недостаточно любить одного человека. И им не хватает любви только одного человека. Вообще, разве любовь подразумевает ограничения?

Он выдохся и уставился на преподавательницу, которая с легкой улыбкой делала какие-то пометки в блокноте.

— Значит, ни с кем не встречаешься, — ее голос звучал утвердительно, и Алан понурился.

— Нет.

— Возможно, тебе не хватает поддержки?

Алан закатил глаза и оперся щекой на подставленную ладонь. И как он должен объяснить преподавателю, что в его жизни достаточно секса и без отношений? А поддержка была всюду — от гиперопекающей старшей сестры до Дианы-Марии, с которой они планировали поездку в Бину на зимних каникулах. Иересс Тесскрет терпеливо ждала его ответа, задумчиво накручивая белую прядь волос на указательный палец. Мысли Алана снова сменили направление.

В последнее время их преподавательница истории выглядит более расслабленной. Взять ту же прическу. Сейчас у нее вместо гладко зализанного пучка — низкий хвост, а передние короткие пряди свободно обрамляют узкое лицо. Строгая, застегнутая под самое горло рубашка сменилась на более свободный свитер поверх черного платья-футляра. И оттенок помады изменился. Алан не мог упустить таких изменений в иересс Тесскрет. Интересно, в чем их причина? Может, у нее тайные отношения с кем-то из преподавателей? Поэтому ее так интересует его личная жизнь — потому что у нее самой что-то происходит.

— А Вы?

В серых стальных глазах напротив блеснуло что-то ему незнакомое доселе.

— Что ты имеешь...

— Вы с кем-то встречаетесь?

Алану хватило секундной задержки и легкого румянца на ее щеках, чтобы понять, что он попал в точку. И знал, что она соврет ему.

— Нет.

Так и есть. У его прекрасной наставницы кто-то появился! Алан едва сдержал торжествующую улыбку и заерзал на стуле, делая вид, что разминает затекшие ноги. Ему уже не терпелось поделиться новостью с Астрид и перебрать всех преподавателей, чтобы прикинуть, кто мог так преобразить строгую и неприступную иересс Тесскрет. Навесив глупую улыбочку на лицо, Алан сделал вид, что не заметил, как быстро та сменила тему и принялась расспрашивать, помнит ли он что-то из последних снов.

Но он не помнил — и разговор снова зашел в тупик.

— Ладно, смотри, — с этими словами иересс Тесскрет протянула ему исписанный лист бумаги. — Я записала здесь всех прорицателей Асии и Фиора, о которых сохранилось упоминание в современной истории. И сделала подборку некоторых книг, в которых можно о них прочесть.

— Мне нужно прочесть их все? — ужаснулся Алан, оглядывая список из десятка книг. Усидчивость никогда не была сильной его стороной.

— Только о самих прорицателях. Нам нужно понять, где искать корни твоего Дара. Обычно прорицателями становились или Лунные Жрицы, одаренные своей покровительницей, или Верховные ведьмы из общин Гимель, которые долгое время обучались этому. Но ты — ни то, ни другое. Нам нужно понять, где и что искать. Все эти книги ты найдешь в библиотеке академии.

— Здесь есть библиотека? — без особого энтузиазма спросил Алан.

— Вы получали там учебники в начале года, помнишь?

Конечно же он не помнил. Да и сейчас не был вдохновлен на сидение среди пыльных старых книг — его ждали наряды близнецов и Ледяной Королевы, которые он раскидал по комнате, в попытках создать шедевры. Мартину это, разумеется, не нравилось, так что приходилось довольствоваться только своей половиной комнаты.

Но если это поможет... Алан взглянул еще раз на имена прорицателей и не обнаружил там ни одного знакомого. Тяжело вздохнул и поднялся из-за парты, запихивая листок в карман широких брюк. Словно по команде, дверь приотворилась, и в проеме показалась лохматая черноволосая голова.

— Можно?

Норберт Васс. Алан мысленно выругался, потому что он опять про него забыл. Собирался ведь прознать про его прошлое, но каждый раз, как этот парень оказывался вне поля его зрения, Алан мгновенно забывал про его существование. Сразу оказывалось столько интересных дел и других забот, что его странный молчаливый однокурсник просто отступал на второй, третий и так далее до бесконечности план.

— Васс, а ты же из Малкута? — внезапный вопрос Алана явно удивил Норберта.

Черные слегка вьющиеся волосы и бледная кожа явно говорили о малкутском происхождении, но нос с горбинкой и высокий рост выбивались из этого представления. Но Алана напрягало, что он ничего не знает о своем однокурснике. Конечно, он и с остальными не так близок, как с близнецами или ДиМари... Но почему-то именно Васс напрягал его больше остальных (даже больше мафиозного сыночка Рика Нерваля).

— Нет, я из Хокмы, — густой и низкий голос Норберта казался вообще не его. Он бы скорее подошел мужчине в возрасте, чем подростку. Алан подозрительно прищурился, вглядываясь в его серые глаза, прятавшиеся под челкой. Слишком много сероглазых на один кабинет. Какое забавное совпадение.

— А, да? Ты слишком бледный для Хокмы...

Норберт пожал плечами, поправляя пиджак, который явно был ему маловат.

— Не люблю солнце. И у меня мать из Малкута. Наследственность.

Короткие отрывистые фразы... Норберту явно не хотелось общаться с Аланом. Тот не стал настаивать и нехотя поплелся в библиотеку. Точнее, направился искать человека, который знает, где находится библиотека — сам-то он не помнил.

***

Весь день дождь лил как из ведра. Над крышей слышались глухие раскаты грома, прокатывающиеся по коридорам Академии эхом в отдаленных закоулках. Большинство студентов предпочитали держаться возле каминов в гостиных или в своих комнатах общежития. Сумрачные коридоры нагоняли тоску, стук капель по стеклам убаюкивал, и вся академия после занятий была погружена в полусонное состояние.

Библиотека оказалась на третьем этаже, где Алан прежде не бывал — в основном там были занятия у старшекурсников, прикладные лаборатории и библиотека — в общем, ничего интересного для него. Скромная медная табличка с позолотой сообщала, что за предоставленные книги Академия Саэрлиг благодарит Кетерскую королевскую библиотеку и меценатов — дальше шел список фамилий на несколько строк.

Алан хмыкнул и толкнул высокие дубовые двери — как и всё в Академии, они были чересчур массивными и неудобными, словно строители руководствовались больше помпезностью, нежели практичностью. Библиотека оказалась больше, чем он думал. Темные деревянные стеллажи занимали все пространство вдоль каменных стен и шли рядами вглубь комнаты, словно лабиринт. Благодаря высоте потолка, организовали небольшой второй этаж — и там тоже все книги-книги-книги... Света большой люстры не хватало, и повсюду в углах дополнительно стояли торшеры и настольные лампы на длинных столах вдоль окна. Там сидело человек пять-шесть, не больше — и стояла гробовая тишина. Камин здесь стоял в самом углу, подальше от книг, закрытый наподобие ходских печей, чтобы ни одна искра не попала на бумагу, иначе здесь все точно сгорит дотла.

Прикидывая, сколько времени понадобится огню, чтобы спалить библиотеку и весь главный корпус вслед за ней, Алан двинулся к обособленной кафедре, из-за которой виднелась полуседая макушка Аннунчиаты Монтанари, преподавательницы литературы и мирового искусства. Кого же еще можно было ожидать здесь в качестве надзорщика, если не человека с абсолютной памятью? Она наверняка помнила не только расположение книг, но и каждый отпечаток на обложке.

— Добрый день, иересс Монтанари! — Алан бодро облокотился на кафедру, чтобы видеть ее целиком.

Тонкие губы недовольно поджались, и морщины на лбу собрались в недовольную складку. Несмотря на прямую осанку бывшей танцовщицы и общую бодрость, его любимая старушка была, в первую очередь, старушкой — и с весьма прескверным характером.

— Тише, фант Галахер, — строго цыкнула она, откладывая в сторону потрепанную книгу, у которой чуть ли обложка не отваливалась. — Не на базаре все-таки, а в библиотеке. Уважайте тишину и личное пространство остальных.

Это звучало бы логично, если бы сама она не повышала голос — из-за плохого слуха она постоянно говорила на повышенных тонах, уверенная, что это обычная громкость. Алан сладко улыбнулся, зная, что Монтанари ворчит только ради приличия — он был ее любимчиком на первом курсе. После Эльвы Кюллонен, разумеется.

— Скажите, а в библиотеке есть фамильные книги?

— Куда ж они денутся, конечно, есть, — старушка махнула рукой за свою спину. — Третий стеллаж, справа, на верхней полке. Только сначала карточку заполни, раз впервые решил здесь явиться. И подпишись в правилах поведения!

Не глядя Алан подмахнул протянутый листок, послал воздушный поцелуй преподавательнице и отправился искать фамильные книги, вообще никак не связанные с тем домашним заданием, которое задала иересс Тесскрет. Нет, план был другой — разузнать побольше про семью Норберта Васса, не откладывая в этот раз дело в долгий ящик. А кроме сплетен и связей со старшекурсниками был еще один способ это сделать — отыскать его семью в фамильной книге Хокмы.

У каждого сефирота был свой этакий вестник аристократии — раз в пять лет выпускалась фамильная книга, содержащая сведения о состоянии той или иной известной так или иначе семьи, вплоть до зажиточных купцов. И чем больше становилось наследников, тем толще была выпускаемая фамильная книга. Разумеется, самой толстой в прошлом году вышла Кетерская — хотя бы за счет большой площади сефирота в целом. Самой тонкой же была Хеседская — несмотря на большое количество изобретателей и известных ученых, стекающихся туда со всех сефиротов, именно потомственных аристократов там было не так много. Фамильные книги Йесода и Гебуры последний раз обновлялись пятьдесят лет назад — до закрытия границы Кетера с этими воинственными сефиротами. У каждой книги был свой закрепленный «государственный» цвет в тон флагу сефирота, так что найти серые книги среди пестрого разнообразия не составило труда. Обнаружив в конце стеллажа мягкое кресло с торшером рядом, Алан пристроился прямо в ряду, не отходя далеко.

Слава Арканам, фамильные книги выпускались на кетерском языке — с хокмийским Алан бы не справился. В его багаже познаний были только банальные «привет», «как дела» и «налейте мне еще вина». Открыв алфавитный указатель, Алан пробежался по букве «В», но не обнаружил там Вассов. Подозрительно. Ему пришлось час просматривать похожие фамилии — Вас, Вассамин, Васселькен, Весс, Вессерин... Строчки уже сливались от похожих созвучий, но нигде не было упоминаний о Норберте или Вассах. Очень подозрительно.

«У меня мать из Малкута», — обронил Норберт, и Алан нехотя взял коричневую Малкутскую фамильную книгу, которая по толщине приближалась к Кетерской. Благодаря богатым запасам и низкому порогу входа в аристократический круг, там кто угодно мог попасть в книгу. Но Вассов там тоже не оказалось. Конечно, можно предположить, что следуя хокмийским традициям мать Норберта отказалась от своей фамилии и взяла фамилию мужа... Но как тогда узнать ее фамилию до замужества?

Алан со стоном откинулся на спинку и закрыл глаза. И почему еще не придумали какой-нибудь поиск по нужному слову в книге? Ему сейчас это не помешало бы. Можно, конечно, попробовать обратиться к иересс Монтанари, но это будет выглядеть весьма подозрительно...

— Галахер? — удивленный тихий голос вывел Алана из отчаяния.

В начале ряда виднелась долговязая фигура Эльвы Кюллонен в ее дурацкой серой форме, надетой по всем канонам Академичеких заветов. Алан поморщился, но решил придержать свой язык — в конце концов, она не спрашивала его совета. Хотя рукава пиджака ей были явно коротковаты, как и юбка, едва прикрывающая колени. Куда больше Эльве с ее высоким ростом подошли бы облегающие ткани, свободные силуэты и... Так, он снова отвлекся.

— Ага, вот, решил заглянуть в библиотеку, — уныло протянул Алан кивая на толстую фамильную книгу, лежащую на коленях.

Эльва подошла ближе и с любопытством взглянула на страницы. Алана тут же окутал легкий аромат меда и воска — скорее всего от свечей, которые она так любила жечь. Если он правильно помнил это со слов Астрид.

— О, пытаешься кого-то найти? Нужна помощь?

— Да вот хотел глянуть, чем занимается семья Васса. Но, кажется, его нет в списках. Или я совсем дурак.

— Норберта? — удивленно моргнула Эльва и присела рядом, прижимая ногами юбку, чтобы подол не оказался на полу. — Разве он не из Хокмы?

— Там я тоже не нашел их.

— Хм, может, его внесут в следующем году? Он же только совершеннолетие отпраздновал.

— Но разве не странно, что его семьи здесь нет?

— Странно, — согласилась Эльва.

В желтоватом отблеске торшера ее рыжие волосы казались светлее. Прямые и тонкие, они словно стекали по ее голове, как жидкое золото, обрамляя узкое веснушчатое лицо. Хоть ее и нельзя было назвать красивой в общепринятом смысле этого слова, в ее живом лице с активной мимикой, светло-зеленых блестящих глазах и светлых ресницах было какое-то свое очарование. Даже щербинка между передними зубами ее не портила.

Длинными пальцами Эльва развернула лежащую на коленях Алана книгу к себе и принялась задумчиво перелистывать страницы. А он в это время пытался понять, о чем она думает. Астрид говорила, что они дружили в прежней академии, не обижается ли Кюллонен, что Алан отнял у нее друзей?

— Можем еще глянуть оригинальную хокмийскую книгу, если здесь есть. В кетерском варианте они иногда... умалчивают некоторые детали.

Алан удивленно приподнял брови.

— Разве так можно?

— Это не запрещено, — уклончиво ответила Эльван, поднимаясь на ноги и изучая стеллажи рядом.

Нехотя Алан поднялся, поставил Малкутскую книгу на место и просто ждал, пока Эльва найдет нужную. Отметил, что она и впрямь выше него — совсем ненамного, сантиметров на пять. И если Айя, которая была чуть ниже, выглядела как модель, то Эльва — как нескладный подросток, который все еще растет и не успевает набрать вес. Возможно, именно поэтому на ее фигуру не садится стандартная форма. Алану, правда, было непонятно, почему она так упорно продолжает ее носить. Она единственная с их курса, кто надевал ее чаще пары раз за месяц. Может, у ее семьи финансовые проблемы? Но Алан точно помнил, что у нее были симпатичные свитера и длинные тяжелые юбки в клетку, достаточно простые, но очень даже по фигуре платья...

— О, вот она!

Эльва вытянула тяжелую громоздкую книгу откуда-то с нижних полок и тут же чихнула от поднятой пыли — ее явно давно не доставали. Порывшись в своих широких карманах, Алан нашел носовой платок и помог очистить кожаную серую обложку с выгравированным гербом Хокмы — раскрытым бутоном песчаника — цветка-символа сефирота. Да, оригинальное издание выглядело и впрямь солиднее и богаче кетерского варианта. Алан помог Эльве пристроить тяжелый том на кресле, и они вместе склонились над книгой, практически соприкасаясь головами. Конечно, он тут был совсем бесполезен — хокмийский витиеватый шрифт не имел для Алана никакого смысла. Эльва же спокойно пробегала глазами по строкам — благодаря ее Дару древнологии для нее современные языки не составляли никаких проблем.

Иногда Алан задумывался, имеют ли для Эльвы языки какое-то различие. Или она слышит всех совершенно одинаково, как если бы они говорили на одном языке? Но ее речь и интонации при разговоре спокойно переключались между разными языками, подстраиваясь под нужный. Контролирует ли Эльва это? Или все происходит неосознанно?

— Хм, нет, здесь тоже нет упоминаний Васса. Странно, я была уверена, что хоть кто-то из его предков найдется, — Эльва оторвалась и огромными глазами взглянула на Алана, запрокинув голову. — Что это значит?

— Что Норберт не тот, за кого себя выдает.

В душе Алан ликовал — знал ведь, что с этим парнем не все в порядке. И вот вам, пожалуйста. Как он вообще попал в Академию? Откуда у него деньги? И для чего он здесь? Один ответ поднял вокруг себя вихрь все новых вопросов.

— Мне кажется, ты драматизируешь, — пожала плечами Эльва, захлопывая фамильную книгу. — Может, он попал на бюджетное место, как Диана-Мария или...

— Или Дениз Мейер? Нет, совершенно точно исключено, — потряс головой Алан, выпрямляясь и облокачиваясь на стеллаж. — Из-за того, что на нашем курсе меньше людей, чем в прошлые года, выделили всего два. Говорят, что третье место берегут для кого-то особенного, но больше мне узнать не удалось.

Эльва убрала книгу на место и села в кресло. Алан заметил, как на его последних словах у нее глаза заблестели любопытством, и она подалась чуть вперед.

— Берегут? Но для кого? Думаешь, к нам еще кто-то присоединится? Но прошло уже полтора месяца учебы.

Алан едва поспевал за ее беглым кетерским, и Эльва, заметив это, тут же переключилась на тиферетский, чуть замедлив свою речь.

— Я слышала, что у директора есть старшая сестра. Может, для кого-то из племянников директора?

— Да, я тоже слышал про нее. Но разве Вальверди-старший не разорвал все контакты с дочерью, когда та отреклась от семьи ради какого-то йесодца?

Эльва задумчиво откинулась в кресле назад, чуть не сбив рукой торшер. Аккуратно придержав тканевый абажур и убедившись, что тот не собирается падать, она вновь подняла взгляд на Алана.

— Может, иер Вальверди все еще с ней общается? Все-таки, она его сестра.

Этого им, конечно, не дано знать. Совершенно невозможно, чтобы директор секретничал со своими студентами. Хотя, может, он проговорится близнецам? Они единственные во всей академии, у кого он лично ведет наставничество.

Но сначала у него есть еще одно дело. И раз уж здесь так удачно подвернулась Кюллонен...

— Слушай, Эльва, раз уж ты здесь, — начал Алан вытаскивая из кармана список, который вручила ему Тесскрет. — Поможешь найти пару книг?