Знакомство
был наполнен шумом со всех сторон. Со всех парт доносились шепот, а где-то и крики.
— Смотрите, я нашла его профиль в «Инстаграме»! — послышалось где-то с задних рядов.
Все тут же ринулись поближе к темноволосой девчонке, которая перебирала пряди волос, накручивая их на палец, и жевала жвачку с довольным видом.
— Ничего себе, — этот голос принадлежал подружке брюнетки.
В эту же секунду распахнулась белая входная дверь. Скрип был очень громким, заставив всех присутствующих обернуться. Дыхание каждого замерло в ожидании.
В класс неспешно вошел мужчина, одетый словно со страниц журнала «Примерные учителя». Его рост составлял примерно 190 см. На руке красовались серебряные часы, которые, казалось, упрекали его в опоздании. Вслед за ним зашла директриса; громкие каблуки отдавались эхом по кабинету. Вся группа, затаив дыхание, не сводила глаз с вошедших.
— Здравствуйте, 115-я группа, — директриса положила на стол большую черную папку.
Она быстрым взглядом окинула аудиторию, убеждаясь, что все на месте.
— Хочу представить вам вашего нового учителя, Тома Харди. По совместительству — вашего куратора. Теперь он отвечает за вас.
— А что случилось с Линдой Лойс? — вскочив из-за парты, крикнул Джек, вечно любопытный мальчишка, а также любимчик Линды.
— Джек, верно? Прошу, садись на место и не перебивай старших, — голос директрисы прозвучал напряженно, словно история со старым учителем была необычной.
Так оно и было. Молодая учительница Линда Лойс была самым обаятельным педагогом на этом курсе. Ее интерес к собственному предмету и способность привить любовь к нему другим просто поражали. Ее волосы всегда были завязаны в аккуратный пучок, и когда одна прядь всё же умудрялась выбиться, это выглядело невероятно прекрасно.
Новость о ее внезапном уходе в середине семестра поразила всех. Её исчезновение стало самой обсуждаемой темой за последнюю неделю, но больше всего удивляло, как смогли найти нового учителя за столь короткий срок в таком маленьком городе.
— А теперь я вынуждена покинуть вас. Прошу, покажите себя с лучшей стороны, — она сделала на этом акцент для особенных людей в нашей группе, тех, кто любил вытворять разную чушь ради веселья.
Снова послышался стук каблуков, эхом разносившийся по большой аудитории. Мы лишь провожали её взглядом. Как только белая дверь снова жалобно скрипнула, все взгляды немедленно упали на нового учителя.
На лице Тома Харди почти ничего нельзя было прочитать. Он абсолютно спокойно разложил бумаги на столе и наконец поднял взгляд на группу.
Его глаза пробежались по всем, оглядывая, анализируя, словно сканер. На его лице медленно появилась мягкая улыбка, а руки легли по обе стороны стола.
— Доброе утро, ребята, — наконец он произнес свои первые слова. Хоть он и выглядел совершенно спокойным, голос выдавал его с головой. Он звучал громко и четко, но в нём чувствовались нотки страха.
— Здравствуйте! — хором прокричали все.
— Как вы поняли, меня зовут Том Харди, — он повернулся к доске и быстро написал большими буквами свое имя и фамилию. Его почерк был аккуратным и красильным.
— Давайте познакомимся с каждым из вас. Я буду называть фамилии из журнала, а вы — вставать. У меня хорошая память, думаю, за эту пару я запомню многих.
Он открыл серый журнал и взял синюю ручку. Не снимая колпачок, он начал водить ею по страницам, словно что-то рисуя плавными движениями. Через минуту он уселся в удобное кресло, стоявшее позади, пододвинул его поближе к столу, засучил рукава пиджака и принялся читать. После каждой названной фамилии он делал какие-то пометки, странные движения рукой, словно записывал характеристику человека, лишь взглянув на его фамилию и внешность.
Наконец очередь дошла до меня. Поднимаясь из-за парты и отодвинув стул ногой назад, я четко произнесла: «Я здесь», — и наблюдала за реакцией нового учителя.
Его взгляд упал на меня, быстро окинул меня с головы до ног, после чего он кивнул, разрешая сесть, и снова принялся что-то записывать.
Когда список закончился, он сложил белый листок вдвое и, открыв маленький ящичек стола, сунул его туда поглубже.
— Я буду вести у вас два предмета по специальности: английский и биологию. Иногда я буду заменять химика, Степана Васильевича, но в основном уроки химии будут проходить именно с ним.
— Извините, а можно вопрос? — с заднего ряда послышался резкий голос той самой брюнетки с жвачкой и хихикающей подругой.
— Да, конечно, задавайте, — учитель отложил папку и, сложив руки, внимательно посмотрел на нее.
— А сколько вам лет? — противное хихиканье прокатилось по группе.
— Двадцать шесть, — голос учителя прозвучал спокойно, и на его лице появилась всё та же мягкая улыбка.
— А у вас есть девушка? — смех раздался громче обычного.
Повисла тишина. Все взгляды устремились на него в ожидании ответа. Видимо, личная жизнь нашего куратора интересовала многих.
— Вопрос не по теме учебы, а значит, я не буду на него отвечать.
Послышались вздохи и ахи, словно кто-то разочаровался, а кто-то так и не удовлетворил свое любопытство. Тем не менее в классе повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием переворачиваемых учителем страниц.
— Через пять минут будет большая перемена, поэтому, если кому-то нужно куда-то сходить, я могу отпустить вас пораньше, — не отрывая взгляда от бумаг, он продолжал делать пометки.
Многие начали собирать вещи и выходить из аудитории. За окном стояла холодная осень. Листья падали с большой скоростью, частые дожди навевали полную апатию. Но я видела в этом что-то прекрасное и спокойное, словно этот сезон был создан специально для меня. Каждый раз, выходя из дома, я пыталась как можно глубже вдохнуть этот воздух, который дурманил меня, заполнял легкие и обжигал холодом. Именно в эту пору так хотелось согреться чем-то горячим и сладким. Моя подруга Лия прекрасно готовила разные чаи и кофе, но согревала меня не они, а её забота.
— Ты чего застыла? О чём задумалась?
Родной голос вернул меня к реальности. Оглядевшись, я поняла, что так сильно задумалась, что все уже вышли из класса, а остались только мы с ней.
Я посмотрела на её блестящие голубые глаза, широкую улыбку и прекрасные волосы, заплетённые в косички. Лия была самым добрым человеком на свете. Её забота придавала моей жизни смысл и силы. Её голос множество раз утешал меня, был со мной, когда мне было тревожно, а её прикосновения спасали, когда было страшно.
— Долго будешь на меня так засматриваться? Ещё немного, и я начну подумывать о твоей ориентации, — рассмеялась Лия.
— А что, если это так? — улыбнулась я в ответ, подмигнула и толкнула её плечом.