Tweet about this

@shast
_
oon: ну что, киркоров
Антон любил петь. Хорошо ли он это делал, уже, конечно, другой вопрос, но
Шаст искренне считал: нравится что-то делать — делай и плюй на мнение
остальных. Даже если эти самые остальные зажимают уши, сморщившись, и
говорят, что если ты не прекратишь петь сейчас же, ты им больше не друг,
родственник, сын и так далее.
Поэтому, когда у всех, кого Шастун был на данный момент не против видеть,
наконец, совпали выходные, и можно было оторваться по-человечески, парень,
не думая слишком долго, предложил караоке-бар — как вариант. Ничего не
подозревающие Арсений и Элина приняли предложение на ура, а Диме просто
было максимально похуй.
— Я с этим злоебучим дипломом скоро взвою, мне, честно, всё равно, куда идти и
что делать. Лишь бы отвлечься,
— говорил он.
В общем, все согласились и в очередной субботний — теперь уже июньский —
вечер сидели в небольшой комнатке караоке-бара. Система была настроена, на
столе стояло четыре бокала пива — всё было готово.
— Так, тут есть разные плейлисты,
который бывал здесь уже не единожды,
— Музыка для секса,
— задумчиво прочитал Дима,
— показывая на экран, пояснил Шастун,
— кто что хочет?
— то, что нужно сегодняшним
вечером...
— Ну, тебе же домой сегодня ещё возвращаться,
— хмыкнул Арсений,
—
настроишься на нужный лад как раз.
— Энигма,
— начал читать Антон, загрузив-таки список песен,
— Дан Балан... Не,
ну это понятно. Стас Михайлов? Интересно... Сергей Зверев! — Шаст заржал.
—
Дим, вы как, практикуете с Катей?
— Да ты знаешь, как-то в тишине привыкли, по-простому,
— поделился Позов,
—
без посторонних.
— Элин, а вы с Серёжей? — оторвался от экрана Антон, повернувшись к девушке.
— Возьму на заметку,
— отсалютовав пивным бокалом, ответила Эл.
— Мы за
эксперименты в сексе, пусть это даже и Зверев...
—
...давайте без подробностей,
— насторожился Позов.
— Вы только посмотрите на неё,
— шутливо-возмущённо сказал Шаст, показывая
на Элли,
— вечер ещё не начался, а Яковлева уже всё пиво выдула. Деточка, у
тебя не треснет?
— Даже не надейся,
— засмеялась Элина,
— я алкогольвица со стажем. Давайте
уже выберем, наконец, что будем петь.
— Только не хиты русского рока,
— сказал Арсений.
— Это почему? — заинтересовался Антон.
— Я однажды на концерте «Алисы» напился так, что блевал дальше, чем видел.
— Попов инстинктивно сморщился.
— С тех пор как-то не лежит душа.
— Какие интересные вехи в твоей биографии,
— удивлённо сказал Дима, взяв
своё пиво.
— Что ещё мы о тебе не знаем?
Шастун, почему-то сразу вспомнив пространный и увлекательный монолог
Арсения о том, как тот стал геем, быстро потряс головой, отгоняя ненужные
мысли, и предложил:
66/225
— Давайте русские хиты. Уж Лепса с Киркоровым, думаю, хоть раз в жизни
слышали все.
— То, что нужно под пивко,
— согласилась Элина.
— Да врубай уже, похрен,
— махнул рукой Дима.
— Почему бы и нет,
— пожал плечами Арсений,
люблю.
— Ну да, Арс, рыбак рыбака, как говорится...
плечу, кинув на него многозначительный взгляд.
— я Киркорова, например, очень
— Шастун похлопал мужчину по
Арсений,
— вроде бы ещё не выпивший,
— неожиданно схватил парня за щёки,
сжал губы Антона «уточкой» и, смотря парню прямо в глаза, томно пропел:
— Я ночами плохо сплю, потому что я тебя люблю...
— Арфений, ты фефо...
— вылупил глаза Шаст, вытянувшись по струнке и не
зная, стоит ему сейчас шевелиться или нет.
Ощущения странные. Взгляд Арсения — странный. На секунду Антону
показалось, что там, в клубе, танцуя, он чувствовал, видел что-то подобное, но
проанализировать он это не успел, потому что в следующую секунду Арс уже его
отпустил и держал пульт в руках:
— Ну что, кто начнёт?
— Давайте я,
взгляд на Антона.
— предложила Элина, отсмеявшись и кинув не менее странный
Они все издеваются, что ли?..
— Виа Гра — «Попытка номер пять»,
— провозгласил Арсений.
— Более чем,
— Эл встала из-за стола и взяла в руки микрофон,
— Готова?
— врубай.
Пела Элли неожиданно очень даже неплохо — не сбиваясь с ритма и, в
принципе, не фальшивя. Манерами была похожа на Лайму Вайкуле, голосом с
лёгкой хрипотцой — немного на Агузарову, немного на Земфиру. В общем,
сочетание было вполне приятное.
— А я простила, я простила его опять, опять, опять,
— покачиваясь в такт музыке,
пела девушка,
— ох, как намаялась я с тобой, моя попытка номер пять...
Мужская часть коллектива дружно хлопала в знак поддержки.
— Подруги просили слёзно...
—
...Элина, спасайся, пока не поздно! — протянув руки к девушке, пропели хором
Антон, Арс и Дима в свои микрофоны.
—
...теперь страдаю от этого, теряя независимость,
— последнюю строчку Эл
прохрипела чуть сильнее, чем остальные.
— Круто, Элин! — похвалил Попов, как только мелодия стихла.
— Девяносто семь баллов, охуеть,
— воскликнул Антон, увидев результат,
высветившийся на экране.
— Ты монстр, Элли.
— Семь лет мучений в музыкальной школе не прошли зря,
— довольно ответила
Яковлева.
— Хоть где-то уроки хора пригодились.
— За хороший результат предлагаю выпить,
— подняв бокал, предложил Дима.
— Ученье свет, как говорится.
67/225
Немного выпив, решили продолжить.
— Давайте теперь выберем песню для Димы,
— предложил Арсений.
— Только давай рэп какой-нибудь, из меня певец, как из тебя — гетеросексуал,
— предупредил Позов.
— Настолько все плохо, значит,
— рассмеялся Попов,
— ладно. Тогда врубаем
«Копов».
— Готовьтесь, он всех уделает,
— подтвердил Антон.
—
...два, три!
Зачитывал Дима ничуть не хуже, чем, например, пела Элина,
— быстро и чётко,
легко жонглируя бесконечным потоком слов. Для Антона это не было новостью,
потому как он сам когда-то помогал сочинять другу рэп для участия того в КВН
от стоматологического факультета, а вот Арс и Эл, услышавшие Позова впервые,
сидели удивлённые.
— Здесь не видно глаз, здесь не видно глаз, нас ненавидят копы, значит! —
монотонно бубнил Позов,
— мы наваливаем бас... Копы так не любят нас!
— Девяносто девять баллов! Я же говорил! — улыбнулся Шастун, когда
высветился результат.
— Ну охуеть, какой у нас творческий коллектив,
— сказал Арсений.
— Один Дима
чего стоит: и пирожки печёт, и рэпует, и зубы нам всем в старости вставит.
— Не твой, вот и бесишься,
— хмыкнул Позов.
— Готов взять свои слова обратно — о том, что ты не в моём вкусе.
— Кажется, я пропустил момент, когда наши отношения зашли так далеко.
—
Дима хлопнул Арса по плечу.
— Лучше спой что-нибудь, пока мы не начали
признаваться друг другу в любви.
— Следующая песня — «Женщина, я не танцую»,
— оповестила Элина.
—
Арсений, готов?
— Я б конечно с гораздо большим удовольствием спел бы что-нибудь лирическое,
— мужчина взял в руки микрофон,
— ну да ладно, погнали.
— Ещё успеешь,
— ответили ему.
Оказалось, что и Попов пел вполне себе неплохо, умудряясь при этом ещё и
слегка пританцовывать. Остальные тоже не сидели на месте, создавая
видимость мини-дискотеки.
— Женщина, не танцую,
— Арсений медленно подошёл к Элине и кинул на неё
игривый взгляд,
— женщина, я не танцую... Хватит улыбаться! Ну, да, немного не
то с ориентацией...
— Переиначив текст, мужчина развёл руками, мол, ну что
поделать, а Эл, усмехнувшись, отмахнулась, что, в общем-то, она и не
настаивала.
— Никого я не рисую, не умею, не танцую...
Надо сказать, слова песни явно противоречили тому, что было на самом деле,
потому что двигался Арсений пластично и легко. Антон даже испытал лёгкое
чувство белой зависти, потому что ему самому, чтобы начать двигаться хотя бы
приблизительно так же, пришлось помучиться под неусыпным Яшиным
контролем, а у Попова это было, кажется, природное,
— если он, конечно,
танцами не прозанимался всё детство, а не то ведь с него же станется. На дуде
игрец, блин.
Антон, правда, не успел додумать, на какой конкретно дуде Арсений может
играть, потому как песня закончилась, и выставленные баллы не заставили себя
68/225
ждать.
— Семьдесят один,
— чуть огорчённо сказал Дима.
— Видимо, потому что текст видоизменил,
— пожал плечами Арсений.
— Да
ладно, это не суть важно.
— Зато за танцы — вся сотня,
— сказали Шастун и Эл.
— Благодарю,
— Попов, смеясь, откланялся,
— всё для вас, леди и джентльмены.
— Ну а Меладзе,
— сказала Элина,
— достаётся у нас Тотоше!
— Какая хоть песня? — Антон встал из-за стола, взяв руки в микрофон и
приготовившись.
— «Притяжения больше нет».
— Блин, так это же дуэт,
— встрял Арс,
— давай, Антон, помогу хоть, что ли.
— Ты готов быть в женской роли в нашей, так сказать, паре? — усмехнулся Шаст.
— Что ж, премного благодарен.
— Это самое малое, на что я готов ради тебя, Антон,
— улыбнулся Попов,
становясь рядом с ним, наверно, слегка близко — ближе, чем стоило бы.
Самое классное, что успел понять Антон за время знакомства с Арсением — по
тому никогда не скажешь с полной уверенностью, шутит он или серьёзен. Вот
сейчас вроде с абсолютно серьёзной интонацией говорит, но глаза — смеются.
— Эй, голубки, будете миловаться, когда разъедемся по домам,
гляделки Дима,
— начинайте давайте.
— прервал их
Началась мелодия, и Антону, не успевшему даже возмутиться,
честно, ни сил, ни желания возмущаться уже и не было,
— хотя, если
— пришлось вступать.
— Давай останемся свободными, шелка и маски бросим под ноги...
Элли с Арсением слегка поморщились.
— В семье не без урода,
— кратко пояснил Дима, видя их взгляды,
— в смысле, в
нашей творческой семье...
— Придётся тебе вытягивать, Арс,
— шёпотом сказала Элина, наклонившись к
мужчине, а в следующую секунду он, быстро кивнув головой, вступил:
— Давай начнём движение первыми, сегодня я сыграю белыми...
— А ты иди вперёд своею дорогою,
— смотря в глаза ещё ближе вставшему
Попову, пропел Антон,
— спасайся в сумерках тёмных комнат...
Припев они пели вместе.
Сто шагов назад,
Тихо на пальцах,
Лети, моя душа,
Не оставайся.
Сто шагов назад,
Притяжения больше нет.
На последних строчках Антон и Арс отошли друг от друга подальше, шутливо
протягивая руки и делая печальные лица.
— Смотри-ка,
алкоголю,
— сказала Элина Диме, с которым они снова уселись поближе к
— поёт херово, но зато как отыгрывает.
— Боюсь, что отыгрывает не сам Антон, а пиво в нём,
— объяснил Позов,
— а вот
69/225
Попов реально — актёр больших и малых, судя по всему.
Арсений на последних аккордах задумчиво посмотрел вдаль, повернувшись к
Антону спиной, а Антон устремил свой взгляд в пол.
Возможно, бездушную караоке-систему тоже прошибла актёрская игра, потому
что внезапно на экране высветился аж восемьдесят один балл.
— Дичь, я никогда в караоке не получал таких высоких баллов,
сказал Антон, осушив за раз полстакана тёмного Козела,
думать, что, может, того, в самом деле хуёво пою...
— радостно
— уже реально начал
Шаст не заметил, как переглянулись Арсений, Элли и Дима.
— Кажется, мы, наконец, разгадали его формулу успеха,
— тихо сказала
Яковлева.
— Да-да, Попов, это ты.
— А я что,
— широко и белозубо улыбнулся мужчина, кажется, только радуясь
подобному предположению,
— я только за.
— Судя по всему не только касательно песен? — хмыкнул Позов.
Арс посмотрел вслед Шастуну, который пошёл тем временем отлить, успев
громко оповестить всю компанию об этом важном факте.
— Поживём — увидим,
— пожал он плечами.
***
Чтобы попасть в туалет, нужно было пройти через центральный зал. Вообще
Антон не особо любил смотреть по сторонам во время передвижения, потому что
хрен ли глазеть — не в Эрмитаже ведь. Но боковое зрение само собой выцепило
какой-то уж очень до боли знакомый силуэт.
Павел Алексеевич в полном одиночестве сидел за барной стойкой. Не в костюме,
конечно, каким Шастун привык его видеть в универе на парах, а в обычной
футболке и джинсах. Почему Антон его вообще заметил? Наверно, потому что из
всех его знакомых Добровольский единственный был почти такой же, как и он
сам — очень худой, высокий (не выше самого Шастуна, конечно), будто бы
годами не кормленный. Пропустить такую тоще-длинную фигуру, в общем, было
сложно.
Возможно, Шастун бы и прошёл мимо — если бы был совсем трезвым. Не то
чтобы он сейчас был в щи, но слегка пьяноватым, а значит можно оправдывать
любые свои порывы. Тем более что выглядел Павел Алексеевич, держащий
стакан виски в руках, как-то совсем невесело.
Действительно, люди, которые пьют в одиночестве, вряд ли радуются жизни,
если, конечно, они не конченые алкоголики. Добровольский вроде не был похож.
— Здравствуйте,
планах.
— сел Антон рядом с преподавателем, забыв об изначальных
Добровольский поднял на парня вполне трезвый, не затуманенный алкоголем
взгляд и усмехнулся:
70/225
— Привет-привет,
— задумался на секунду,
— солнышко.
Бармен взглянул на них двоих с пониманием.
— Мы не эти,
— на всякий случай пояснил Шастун.
— С чего, блин, я вообще
солнышко?
— Да вот рекламный ролик твой вспомнил. Я ведь даже сходил купил это самое
мыло. Так что поздравляю, твой проект удался.
— И как, помогает? — невпопад спросил Антон, смутившись.
— Сейчас бы очень помогло,
— мрачно хохотнул Добровольский, и Антон понял,
что да, тот всё-таки пьян.
Спрашивать что-то он не считал уместным, но и оставить мужчину здесь вот так,
наедине с виски, казалось не самым лучшим вариантом.
— Павел Алексеевич, а вы любите петь?
— В основном, когда выпью. А так, конечно, певец из меня никакой. Преподаю я
лучше.
— Добровольский слегка нахмурился.
— Наверно.
— Значит, сейчас самое время пойти со мной,
— Шастун встал со стула,
— виски
можете взять с собой.
— Куда это мы собрались? — озадачился Павел Алексеевич, но, тем не менее,
тоже встал и медленно побрёл за Антоном.
— Мы в город изумрудный идём
дорогой трудной...
— Думаю, Павел Алексеевич, вы найдёте общий язык с моей хорошей подругой.
— Сомнительное предложение, солнышко, потому что Ляся не погладит меня по
головке за всякие там знакомства.
— Кто??
— Ляся,
— протянул как-то любовно, с мимолётной улыбкой Добровольский и
снова помрачнел,
— Ляйсан. Девушка моя. Поссорились, вот и пью.
— Что-нибудь придумаем,
— пообещал Антон, вспомнив последний месяц, за
время которого они с Арсом кому только не помогли.
И Софья с Григорием бегали на свидания, как самые настоящие школьники, и
Людмила с удовольствием тратила найденные в кактусе деньги, забежав пару
раз к Попову на массаж, и Элли почти полностью к свадьбе подготовилась, а уж
сколько народу, привлечённого за счёт рекламы в интернете, чувствовало себя
лучше после крепких рук Арсения — даже считать не стоит.
Спасатели Малибу, блин. Так что и здесь разберутся, если что.
— Антон, ты куда пропал вообще? — подбежала к парню Элина.
— Мы подумали
уже, заблудился по пьяни или уснул прямо в туалете. Ой, я вижу, у нас тут новые
лица...
— Знакомься, Элли, и вы, Арсений и Дима, тоже,
— улыбнулся Антон,
вот в Изумрудный город нового жителя, Павла Алексеевича.
— привёл
Добровольский расшаркался и картинно откланялся, поцеловав руку Яковлевой.
— Очень приятно.
— Какая галантность,
— хохотнула Элина,
— учитесь, кавалеры.
— Вам руки целовать, конечно, не буду,
— обратился к Попову и Позову
Добровольский, обойдясь крепким рукопожатием.
— Ой, я вас, кажется, узнал!
— Павел Алексеевич,
— объяснил Шастун,
— мой преподаватель по
71/225
маркетинговым исследованиям. Да, это для него мы снимали рекламные ролики,
да, это он поставил мне автомат. Да, Элли, именно благодаря ему ты развела
меня на танцульки.
— Тогда приятно втройне! — Элина взяла мужчину под руку и повела к столу с
алкоголем.
— Не представляете, насколько я вам благодарна.
— Не понимаю пока, о чём речь,
— посмотрел на всех ребят Добровольский,
— но,
Арсений, вы что, в самом деле любите белый шоколад?
— Люблю,
— ответил Арс и, предупредив всеобщие возражения, сразу же сказал:
— И мне пофиг, шоколад, не шоколад, люблю и всё.
— Сказал как отрезал,
— хихикнул Павел.
— В общем, предлагаю выпить за знакомство,
— предложил Позов.
— Я как раз
заказал водку, а то пиво скоро уже из ушей польётся.
— О, а вы, Дмитрий, как я понял, всегда говорите умные вещи,
— отметил
Добровольский.
— Что с мылом и верёвкой, что сейчас — в яблочко.
— Сочту за комплимент,
— улыбнулся Дима.
***
Через полчаса Павел Алексеевич уже полностью освоился и был абсолютно
своим: пил, впрочем, оставаясь при полной ясности ума, пел на вполне неплохие
баллы, интересовался, когда можно записаться к Арсению на приём, потому что
да, спина побаливает, забился на профессиональную чистку зубов к Диме, а Элли
посоветовал несколько хороших ресторанов для празднования свадьбы, потому
что нет, сам ещё не женат,
— хотя в планах,
— но был у друзей на торжестве, и
место в самом деле хорошее.
— Да ладно тебе,
— говорил он, слегка приобняв Антона,
— можем перейти на
«ты». И хватит это вот — Павел Алексеевич. Можно просто Паша... Алексеевич.
Шучу, конечно.
— На вернисаже как-то раз случайно встретила я вас,
— слегка отстранённо пела
Элина.
— Но вы вдвоём, вы не со мною,
— вторил ей Добровольский, ходя вокруг
девушки.
— Был так прекрасен вернисаж, но взор ещё прекрасней ваш...
—
...Но вы вдвоём, вы не со мною...
Экран расщедрился на девяносто с чем-то баллов.
Антона, в основном, пихали в дуэт с Арсением, не давая солировать, причём
песни им доставались самые что ни на есть романтические: то «Понимаешь» в
исполнении Артемьева и Тоневой, то первая и единственная совместка Билана и
Лазарева.
— Рекламщик ты, может, и талантливый,
— откровенно говорил Павел,
— но вот
певец...
Арсений, наконец, дорвался до Киркорова.
— Немного жаль моей любви,
— заунывно тянул он, слегка покачиваясь, а Элина
клялась, что сейчас точно расплачется, и вообще надо пойти покурить,
—
немного жаль твоей надежды...
— Слушай, Павел,
— предложил Антон,
— а, может, позвонишь своей Ляйсан? Мы
сейчас ей все вместе так исполним, что она тебя точно простит.
72/225
— Да ну,
— отмахнулся мужчина,
— с чего это вдруг. Сейчас приду домой, лягу
спать, а завтра уже разберёмся.
— А всё-таки,
— вздохнул Арс,
— ей бы было приятно. Ну, неужели у вас нет
каких-то любимых песен? Первое свидание, прогулки по парку, совместные ночи
с бутылкой вина? Это же воспоминания...
— А ты, оказывается, романтик, Арсений,
— прищурился Павел.
— Нет, ну есть,
конечно. Зверей любили слушать, они тогда дико популярны были — мы же уже
больше десяти лет вместе.
— Ну так звони тогда, чего сидишь,
— отозвалась Элина,
— вон, у нас тут как раз
«До скорой встречи» затесалась.
Добровольский задумался ненадолго, а затем, махнув на всё рукой, достал
телефон и нажал на «вызов».
— Хуже всё равно уже не будет.
— Алло,
— раздался усталый голос из трубки.
— Ляся, тут, в общем,
— Паша начал без предисловий,
не бросай, хорошо?
— слушай! Только трубку
Элина махнула рукой, и Дима включил песню. Добровольский начал петь, а
остальные тихо подпевали, усилившись в припеве:
До скорой встречи,
До скорой встречи,
Моя любовь
К тебе навечно.
До скорой встречи,
До скорой встречи.
Паша пел с нежной улыбкой — видимо, вспоминал что-то их сокровенное, общее,
Элина танцевала с Димой, Антон сидел в обнимку с Арсением, качаясь туда-сюда
и радуясь непонятно за кого — то ли за преподавателя, чьи шансы на
примирение, наверно, возросли, то ли вообще за всё сразу — что он тут сидит с
людьми, близкими по духу, Арсом вот, например, и Элли с Димкой, и лето, и
песни хорошие.
Наверно, в этот момент он был именно счастлив.
Экран показал сто баллов.
— Иди домой, артист,
— раздался в телефоне голос Ляйсан, которая, кажется,
действительно смягчилась,
— надеюсь, что до скорой встречи.
— Слышали? — Добровольский поднял указательный палец вверх.
— Так, я
пошёл домой, живу поблизости. И, чёрт возьми, спасибо вам, вы крутые ребята!
Точнее, Арсений уже не ребята — немногим младше меня. В общем, надо
обязательно встретиться ещё раз.
— Запиши мой телефон,
— предложила Элина.
— И наши,
— Арсений с Димой.
— А твой я и так знаю,
— хмыкнул Павел, прервав Антона,
— у меня есть
телефоны всех моих студентов.
***
Антон решил остаться на ночь у Арсения: будить родителей своим поздним
73/225
прибытием не особо хотелось. Добровольского до дома проводили, Элину в такси
посадили, с Димой возле его дома распрощались и, наконец, добрались до
квартиры Попова.
— От души сегодня посидели, да? — сказал Антон, расстилая себе постель в
отдельной комнате.
— Нет, я серьёзно петь не умею?
— Ну, как бы тебе сказать помягче,
— усмехнулся Арсений, не решаясь
оценивать способности Шастуна слишком уж прямо.
— Да можешь не говорить,
— махнул рукой Шаст,
— и так понятно. Тебе я,
конечно, не могу не поверить: ты же у нас спец во всех областях.
Арсений улыбнулся, наблюдая за парнем, который громко пыхтел, безуспешно
пытаясь заправить одеяло в пододеяльник.
В кармане Шаста завибрировал мобильный.
— Кому там не спится? — удивился он, отрываясь от своего дела.
нибудь акция от МТС... или... блять.
— Опять какая-
Антон сел на кровать и нахмурился, вчитываясь в текст смс.
— Встретиться завтра и поговорить. Ну да,
— пробормотал он, скорее, сам себе,
нежели Попову, стоящему рядом,
— рано или поздно это должно было случиться.
— Вот и поговорите,
— безмятежно сказал Арсений,
— обсудите всё спокойно и
расстанетесь, как нормальные люди.
— Ты-то как понял? — удивился Антон.
— Я же вроде не говорил об этой
проблеме с тобой. Или ты, помимо всего прочего, ещё и экстрасенс?
— Тут несложно выстроить логическую цепочку,
— пожал мужчина плечами,
—
то, что девушка у тебя есть и зовут её Аня, ты сам несколько раз упоминал, а то,
что отношения у вас напряжённые, можно было понять по паре ваших
телефонных разговоров, которые состоялись при мне.
— Арс забрался на кровать
и пристроился сзади Антона, начиная мягко,
— не так, как обычно,
— разминать
его шею.
— И во время этих разговоров ты постоянно напрягаешь мышцы плеч и
шеи, будто очень сильно нервничаешь. И сейчас опять то же самое.
Прикосновения были другие. Гибкие пальцы не только избавляли от напряжения
и лёгкой боли, но и ласкали. Так — ещё не было. Антон вдохнул полной грудью и
попытался расслабиться.
— Ну и что ты делаешь? — не выдержав, спустя пару минут слишком приятных
прикосновений спросил он.
— Выполняю свои прямые обязанности,
— шепнул на ухо Арс, почти задевая
губами.
— У тебя проблема, а я могу помочь.
Руки нежно погладили переднюю поверхность шеи под подбородком, вернулись
к плечам, разминая и даря расслабление одеревеневшим мышцам.
— Может понадобиться другая помощь,
— необдуманно сказал Шастун, когда
Арсений стянул с него футболку, якобы для удобства, и сократил расстояние
между ними ещё больше — прижимался сзади почти что вплотную. Дышал в
затылок.
— Чёрт, Попов, ты же пьян.
— Меня, если ты забыл, развозит только с вина,
— ответил Арсений.
— Так что
сейчас я вполне трезв.
— Тогда как ты это объяснишь? — спросил Антон, которому хотелось вжаться в
74/225
него, назад, сильнее, но внутренние барьеры не позволяли этого сделать.
Вместо этого позволяли задавать вопросы.
Лёгкий поцелуй в шею, куда-то в область самого выпирающего позвонка,
наверно, был ожидаем телом, которое незамедлительно захотело откликнуться.
Умом — не очень. А за этим поцелуем следующий. И ещё. За ухом. И руки на
обнажённой талии, гладят, гладят... Да он сейчас ещё и в штаны залезет, на
дуде игрец, блин.
— Какой же ты...
— шёпот на ухо.
Сам Антон тоже вряд ли был пьян. Немного, конечно, да, но не настолько, чтобы
сказать — всё это было неосознанно. Поэтому пришлось отодвинуться, несмотря
на то, что в джинсах уже стало тесно.
— Ты же хочешь,
— простодушно сказал Арсений, оставаясь сзади и не
предпринимая новой попытки приблизиться.
— Но я не гей,
— ответил Антон.
— Такая вот небольшая проблема.
— Понятно. Тебе нужно время.
— Мне нужно, чтобы ты это прекратил,
— сказал Шаст, чувствуя, что из его уст
это звучит, как какая-то чушь, которой он сам не может доверять.
Кажется, влип.
— Нет,
— твердо ответил Арс.
— Поясни.
— Просто нет. Тебе не нужно. Мне — ещё меньше.
— Попов всё же вновь
придвинулся поближе и положил руки на острые плечи.
— Ты мне сразу
понравился, но я сначала и не думал о чём-то таком. Сначала, а потом ты
слишком сильно влился в мою жизнь. Ты везде. И чем больше времени проходит,
тем больше я понимаю,
— ладонь мягко легла на горло, а губы, наконец,
коснулись покрасневшего уха,
— ты — моё.
Антон, если честно, не знал, как ему начать сопротивляться сейчас, потому что
всё, чего захотелось в эту минуту — взять и подчиниться, не задавая больше
никаких тупых вопросов, но что-то же надо было делать, потому что, блин, не
может быть всё так... Арсений сам отпустил.
— Я не тороплю. И ждать буду сколько тебе понадобится. Хоть месяц, хоть
несколько лет. Но что тебе точно стоит знать: я не отступлюсь.
— Ты точно это решил? — хрипло спросил Антон.
— Абсолютно.
— Тогда я, пожалуй, пойду домой,
— Шаст на автомате схватил футболку и
медленно пошёл к выходу,
— мне надо подумать обо всём этом.
У двери он повернулся к провожавшему его Арсению, постоял, поприкидывал, а
затем попросил:
— А сделай так ещё раз. В смысле, поцелуй.
Дважды просить не пришлось. Руки с готовностью прижали обратно, а губы
влажно приникли к позвонкам, на этот раз с большим напором.
75/225
— Понял,
оторваться,
В общем это...
— пошёл я.
— с ещё большим трудом в этот раз Шастун нашёл силы, чтобы
— всё понял. Будет, что вспомнить, когда буду думать и взвешивать.
— он оглянулся на спокойного, как танк, Арса и слабо улыбнулся,
Если тот вечер был одним из самых счастливых в его жизни, то ночь, пожалуй,
была одной из самых странных. И, чёрт его возьми, невозможно не признать —
приятной тоже.