понимающий

Мы лежали у воды на заботливо прихваченном с собой пледе Саны. Этот неожиданный март ознаменовался тем, что вскоре после спонсорской вечеринки, возможности находится вместе где-то, кроме наших квартир и природы, вообще не осталось. Но, к счастью, к концу месяца потеплело, и Сана решила, что пора устроить небольшой пикник.

Все последнее время, что мы периодически навещали друг друга дома, передвигаясь исключительно на такси, я маялся. Не знал, как начать тот самый разговор. Но мне невыносимо хотелось спросить, за что она так со мной. Почему пряталась? Где же я так просчитался?

- Маму скоро выпишут.

Как оказалось, она была в числе первых заболевших города. Я приподнялся на руках, чтобы заглянуть Сане в глаза. Сперва главное – просто выслушать.

Но она явно не хотела такого прямого контакта сейчас. Сана закрыла лицо руками, делая вид, что прячется от солнца. И я покорно откинулся обратно на плед.

- Знаешь, - снова начала она, - когда мама попала в больницу, мне было тяжело даже надеть куртку, как будто это такая тяжелая вещь, - было отчетливо слышно, как трудно Сане говорить об этом, - я не могла даже помыть голову.

- Тебе очень пошел гель на волосах, - выдавил из себя смешок я, - нет, правда...

- Знаю. - перебила Сана.

И в ее интонации не было какой-то гордости, как и раздражения. Это был уставший голос. Одинокий.

Я снова не выдержал и оттолкнулся, чтобы сесть. Быстро глянул на Сану из-за плеча и также быстро повернулся обратно. Перед глазами было озеро, и оно слепило отражающимися лучами солнца. Пахло травой, светом, и чего-то не хватало.

Я лениво полез в любимый рюкзак и, вспомнив размышления Саны про сумки француженок, улыбнулся. Это было давно, но обнять воспоминания хотелось сейчас – настолько они остались четкими.

- Будешь? – я наконец-то достал нужный контейнер и вскрыл крышку, оборачиваясь.

Запахло апельсинами. Теперь все точно было как надо.

Сана тоже села и взяла себе оранжевую дольку.

- Мы купили апельсин, - весело начала она, не прожевав.

- Он у нас всего один, - фальшиво подхватил я.

- Это долька для ежа...

- Смерть легавым от ножа! – дружный смех разрядил обстановку.

- Между прочим, ты пропустила строчку, - я тыкнул пальцем в щеку обвиняемой.

- Зануда, - она показала мне язык.

- Это я-то зануда? – возмущению моему не было придела. – Мне казалось, это ты вчера в переписке пол часа объясняла мне, в чем разница лайт и дарк-академии.

- Бу-бу-бу, - передразнила меня Сана, жуя очередную дольку апельсина.

Я счастливо выдохнул. Нет ничего прекраснее банальной перепалки.

- Как твоя мама умудрилась заболеть? – задал я первый вопрос.

И почему ты мне никогда о ней не рассказывала – хотелось спросить мне.

- Мама в Италии отдыхала, а как там жаренным запахло, сразу сюда вернулась, - она закатила глаза, - только все равно не успела.

- Кто знает, может она вообще заразилась в аэропорту, - я зачем-то решил сгладить углы.

- Паш, она всегда была в разъездах. Воспитывала меня бабушка. Мама всегда была такой, - Сана скривилась, - то в Тайланде заразу какую подцепит, то в Египте ее кто-то укусит. А теперь будто просто на новый уровень вышла.

- А о чем вы говорили тогда, на балконе? – продолжал расспрашивать я.

- Ей не нравится мой образ жизни. Не нравится, что я не получила вышку. Она считает, что я не знаю цену деньгам, потому что слишком легко они мне достаются.

- То есть ты живешь за ее счет? – кажется, картинка в моей голове начинала складываться.

- Куда уж ей, - Сана разулыбалась, - она мне только квартиру на двадцатилетие подарила. И то, скорее, чтобы ее хата в любое удобное время свободна была.

Я был в легком замешательстве, и машинально стал организовывать пространство вокруг себя. Убрал обратно в рюкзак пустой контейнер из-под апельсинов, начал поправлять сбившийся край пледа.

- А папа?

- А не знаю, что папа, и кто папа. Как и большая часть российских детей, - Сана помолчала. – Знаю, что хочешь спросить, откуда тогда деньги. На самом деле, я работаю на нашего спонсора уже пару лет. Создаю контент для соц.сетей, - она выжидающе посмотрела мне в глаза.

И в этот момент я понял, что нифига у меня картинка не сложилась. Нифига.

- То есть наша работа – это твой проект?

- Да.

- И тикток ты создала позже, чем устроилась работать туда?

- Да.

Я помолчал, уставившись на воду. Солнце постепенно уходило в другую сторону, и блики больше не слепили. Скоро придет время кутаться в пледы и расходиться по домам. Я почувствовал, что уходить не хочу. Даже теперь. Психология учит не игнорировать – проживать.

Все это время Сана не отводила от меня глаз, и, повернувшись, я ответил ей таким же долгим взглядом. Выдержала.

- Почему ты стала отдаляться от меня?

- Это тяжело. Когда я узнала, что мама болеет, мне стало по-настоящему страшно. На мне лежала ответственность за проект, и я не могла сорваться с работы, к тому же, меня бы не пустили к ней в любом случае, - Сана отвернулась и тяжело вздохнула, - если бы пришлось с тобой делиться, я бы не выдержала.

- Общаться с другими было легче? – захотелось придраться мне.

- Да, - жестко ответила Сана, - легче.

Я выдохнул тоже. Ответ принят.

- Последний вопрос, - почти извиняющимся тоном, - она позвонила тебе тогда, в бассейне, да?

Сана просто кивнула.

- Я бы в любом случае не смогла тебе нормально рассказать. Ты всегда с таким теплом говорил о своих родителях. Мне казалось мерзким то, что я чувствую иногда, - я ощущал, с каким напряжением ей даются эти слова, - и я пригласила тебя в проект, потому что хотела помочь. Знаю, ты не хочешь тянуть из них лишние деньги, ты специально ради этого подтянулся на бюджет и вообще, - слова непривычно шли потоком.

- Хэй, - я не выдержал и перебил ее, - я понимаю, окей? И ценю твою заботу. Но лучше бы тебе никогда меня больше так не кидать, - хотелось как-то подколоть, - потому что кто еще сможет понять тебя так, как я, да?

Сана рассмеялась, но глаза ее были на мокром месте.

- Холодно становится, - поежилась она и встала, - доставай второй плед, понимающий ты мой.

И правда, холодно. Пора возвращаться домой.

Мы медленно поплелись к выходу в город. На душе скребли неудовлетворенные кошки. Им хотелось знать больше, но Сана явно была не настроена на дальнейший разговор.

Я держал рот на замке, пока внутренний психолог продолжал повторять: «не молчи, проживай», и у меня не оставалось выбора.

- Знаешь, я не мог понять, почему ты так резко начала проводить время с остальными, - мне нужно было этим поделиться, - теперь-то всё ясно, но тогда... - я замялся. - Было тяжело.

Мы вышли к дороге и Сане пришлось повысить голос, чтобы перекрикнуть шум машин:

- Ну, - она развела руками, - теперь ты понимаешь, что я чувствовала, когда ты активно «вливался в коллектив» в начале.

Я рассмеялся:

- Вот это месть!

Мы неспеша двигались к ближайшей автобусной остановке, и я продолжал:

- То есть ты тоже почувствовала это? Как мы поменялись местами?

Сана упрямо смотрела вперёд, видимо, не желая встречаться со мной взглядом.

- Да, - она выдохнула, - было такое, - и через паузу спросила, - ты хочешь услышать от меня извинения?

- Нет, - я помотал головой, хотя Сана вряд ли это видела, - нет, мне просто нужно разобраться.

- Хорошо, потому что я не буду. Мне жаль, что так вышло, но глупо извиняться за эмоции.

И я уже в который раз убедился в том, насколько она эмоционально зрелая. Как будто из нас двоих это не я учился на психолога, а Сана.

Сана сама зарабатывала на жизнь, Сана занималась тем, что ей нравится, Сана умела проживать тяжёлые времена.

Я поделился с ней этими мыслями, но в ответ получил однозначную реакцию:

- Глупый, - ответила она, отсмеявшись, - это же избегание. Им ничего не решишь. Ей-богу, почему я из тиктока про психологию больше знаю...

Я возмущенно промолчал. И правда, почему.

Мы подошли к остановке как раз, когда подходил нужный Сане автобус.

- Ну, это за мной, - улыбнулась она, - напишешь завтра?

- Напишу, - ответил я.

И наконец-то почувствовал себя счастливым.