мёд
Чимин входит в комнату, долго стоит на пороге, пока не обратишь на него внимания. Тяжело дышит, пытается прожечь в тебе дыру взглядом из-под чёлки, пока ты не отрываешься от телефона.
И расширяешь глаза в удивлении, видя стекающий по предплечью парня мёд.
— Т/И, — Чимин облизывает губы, подносит руку к лицу, — я тут мёдом испачкался.
И языком ведёт по ребру ладони, собирая тягучие янтарные капли. Опускает глаза, смущается до лёгкого румянца, а потом снова смотрит. Смотрит и губами обхватывает мизинец, со звуком посасывая, прежде чем чмокнуть, выпуская палец изо рта.
Блядский Чимин. Он не просто испачкался, он этого добивался. Ждал, что ты встанешь и схватишь его за свободную руку, не отрывая глаз от другой руки, где ручейками стекает мёд, собирается на сгибе локтя в маленькое озеро. Мёд по кольцам, сверкает, течёт слоями и пахнет одуряюще, заставляя прикрыть глаза.
Капля собирается внизу, на косточке, собираясь упасть вниз. Не успевает — ловишь языком, тут же прижимаясь к тёплой коже, сладкой и вкусной.
Осторожно слизываешь всё с локтя. Небольшими мазками, по грамму сладости, наполняющей рот, в котором слишком много слюны. По кругу облизываешь, собираешь всё, двигаясь дальше. По пути вен, выступающих от напряжения. Ты кончиком языка надавливаешь на них, собираешь тонкую полосы мёда, а потом облизываешь грязные участки. Присасываешь к коже, оставляешь после себя красный след, пока пытаешься высосать сладость из пор.
Сладко, мёд у тебя на подбородке и по губам, на кончике носа. Ты не обращаешь внимания, только продолжаешь очищать руку Чимина, который забывает дышать. Только закрывает глаза и наслаждается, приоткрывает губы, свободной рукой цепляясь за притолку. Ему трудно стоять на ногах, твой рот не достигает запястья. Тянешь на себя руку, прижимаешь ладонью к лицу, впиваясь в середину. Широко мажешь языком, большими порциями вкладываешь мёд в рот и сглатываешь, чувствуя, как першит. Но ещё не всё, ещё солнце бликами на пальцах, к которым тянешься, вбираешь по одному в рот, старательно обсасывая. Втягиваешь щёки, поддеваешь кольца зубами, стягивая, чтобы попробовать под ними. Языком цепляешь тонкую кожицу между пальцев, везде съедаешь мёд.
Вкусно. Не можешь оторваться, проходясь по руке во второй раз, окончательно всё собирая, но чувствуешь, как липка кожа. Как у тебя всё стягивает от мёда на лице.
Чимин открывает глаза, собирает пальцами сладость с твоего лица и подносит к губам. Смотрит внимательно, как ты облизываешь и это, языком проходишься по губам, части подбородка. Как дышишь и сглатываешь вязкую слюну.
— А если я член испачкаю, оближешь?
— Будет слишком сладко, — ты садишься на колени, расправляясь с чужой ширинкой, — не люблю, когда приторно.
И вбираешь в рот вставший член, закрывая глаза. Двигаешь головой, языком во рту, пусть кажется, словно там больше нет места. Старательно облизываешь, как тот самый мёд с руки парня, пока он дрожит, всё ещё не может удержаться на ногах. Твой язык по венам, на уздечке. От яичек до головки, собирая слюну, от которой блестит кожа. Чимин стонет, руками не трогает, потому что они все липкие, а ты берёшь только глубже, опускаешься ниже, чтобы обхватить губами мошонку, посасывать, а потом снова на член. Пока во рту не станет горько-солёно, словно наелась соды.
Медленно выпускаешь член изо рту, в последний момент обхватывая головку сильнее, проходясь языком по дурочке уретры. Чимин вздрагивает всем телом, ты уходишь в ванную, чтобы выплюнуть. И умыться от сладости, которую во рту перебил минет.