40 глава: Воссоединение
Время от времени я теряла сознание и снова возвращалась к этому странному, мутному миру. Каждое "пробуждение" давалось мне с трудом — я видела силуэты докторов, их лица казались мне размытыми и чуждыми. Даже звуки вокруг, шорохи и разговоры, сливались в единый глухой шум, как будто я была в подводном мире, далеко от всего происходящего. Но всё же я ощущала на своей руке тепло — это был Джеймс. Я чувствовала, как он сжимает мою ладонь, и его горячие слёзы медленно капают на мою кожу, оставляя следы на ладони. Это тепло было единственным, что связывало меня с реальностью, с тем, что я по-прежнему жива, даже несмотря на то, как мне было трудно бороться с этой болью.
Каждый раз, когда я пыталась открыть глаза, волны усталости накрывали меня с головой. Я была истощена, и слабость пронизывала все мое существо. Я знала, что не единственная рана отнимает у меня жизнь. В ту ужасную ночь, когда я не спаслась от ножа, шов на моем плече не успел полностью зажить. Теперь, из-за падения, он разошелся — и это вскрытие добавляло к потере крови, угрожая мне с каждой секундой. В тумане боли я слышала голос Джеймса, знакомый и любимый. Он пытался успокоить меня, но слова его терялись в общем гуле медиков и шуршании оборудования. Я хотела ответить, хотела сказать ему, что всё будет хорошо, но не могла. Каждое движение казалось усилием выше моих сил. "Кэтрин, держись," — шептал он, и его голос звучал словно последняя надежда в кромешной тьме. В его слезах, в его страхе я видела свою собственную борьбу — борьбу за жизнь, за возможность быть снова с ним, сказать ему, что люблю, что не оставлю его. Но вокруг меня всё продолжало затягиваться, как в бездну, и каждая попытка вырваться из этой пропасти давалась мне слишком тяжело.
С каждой секундой чернота мирно накрывала меня, и вскоре я снова провалилась в тишину, оставляя только его слёзы и дыхание в своём сердце. Надежда медленно ускользала, а вместе с ней и сил стремиться к жизни.
Я вдруг проснулась, и звуки начали возвращаться ко мне, словно я поднималась на поверхность после долгого плавания под водой. Первое, что я заметила — это отсутствие Джеймса рядом. Его выгнали из моей палаты, и это осознание вызвало во мне легкий холодок неуверенности. Я медленно открыла глаза, мир вокруг меня был всё ещё гудящим и мутным, как незаконченный сон. Я находилась в больничной палате, в белоснежной постели, на мне было куча бинтов, чистая майка и шорты. Запах антисептик окружал меня, создавая ощущение стерильности. Ощущая слабость, я аккуратно села, стараясь восстановить свои силы и приходить в себя. Но ужасные воспоминания о том, что случилось, продолжали всплывать в сознании, превращаясь в тёмные картины, которые было трудно прогнать. В этот момент дверь открылась, и в палату вошел доктор. Он поприветствовал меня, но я не могла сосредоточиться на его словах, лишь кивнула в ответ. Вскоре он вышел, и вместо него появился Джеймс.
Я увидела его, и сердце забилось быстрее. Он произнес мое имя, но звук не достиг моих ушей — вместо этого я увидела, как его губы шевелятся, а глаза наполняются слезами. Я мягко улыбнулась ему, почувствовав, как мои собственные слёзы начинают течь по щекам. Это были слёзы облегчения, радости и горя — всего, что накопилось за эти дни. Джеймс подошел ко мне ближе и, не дожидаясь, обнял меня крепко-крепко. В его объятиях я почувствовала себя в безопасности, как в крепости, защищённой от всякого зла. Мы оба плакали, не в силах объяснить все эти непонятные эмоции, которые переполняли нас. Это было смесью страха и любви, печали и надежды, уходящей в ночь и вновь появляющейся с рассветом.
"Ты вернулась," — прошептал он сквозь слёзы, и я смогла лишь кивнуть в ответ. Я знала, что была тяжёлой битве, но сейчас, в этот момент, всё, что имело значение, это то, что мы снова вместе. Я прижалась к нему, позволяя своим страхам уйти, зная, что рядом со мной есть человек, который не успокоится, пока я не буду в безопасности.